То-Рек. Новая жизнь (СИ) - "Катэр Вэй" - Страница 48

Но я сильно сомневался, что мы эту неугомонную сорок дней сможем удерживать в положенном ей покое, если она в первое же утро после родов воду таскает и в бой рвётся.

К закату светила уборка в доме была завершена. Теперь в пещере больше не воняло не пойми чем, а приятно пахло свежей травой и хвоей, которой мы устлали пол. Часть шкур выстирали в ручье и развесили на жердинах вдоль тропы. Пусть сохнут на свежем воздухе. А другую часть пока что оставили — ходить-то в чём-то надо, да и укрываться тоже. Спали сегодня на охапках свеженарезанного лапника.

Все, кроме Барка. Для него я смастерил почти что натуральную кровать.

Старик раз десять то садился на неё, то вставал, то ложился и снова вставал. Ему было непривычно, чудно, но понравилось.

— Не давит… — лежал он, прислушиваясь к своим ощущениям. — И пахнет лесом. Хорошо пахнет. Силу даёт.

Потом он сел и, уставившись в огонь, надолго замолчал. Размышлял.

— Знаешь, Ха-Рук… — вдруг тихо произнес Барк, всё так же глядя на огонь. — Теперь я понял, в чём разница между жилищем медведя и человека.

— И это только начало, Барк, — усмехнулся я, перебирая содержимое корзин с припасами племени. — В моей голове много видений. И одно из них сейчас мы будем есть. Оно называется «ужин».

— Ужин? — переспросил Барк, пробуя произнести новое слово.

— Ага, — кивнул я с довольной рожей, потому что нашёл всё, что мне было нужно.

А на ужин я приготовил крапиву с черемшой и яйцами. Да, теми самыми, которые мы принесли с Велом два дня назад и которые бережливая Нэра прибрала в корзинку с запасами. Не знаю, что она собиралась с ними делать: может, ждала, пока они протухнут или из них вылупится кто. Но я их наглым образом экспроприировал.

Ягоды она тоже бережно разложила на просушку, но я выпросил у неё жменьку. Заварил землянику с ромашкой, чабрецом и мёдом. Пили все, оценили тоже все. Особенно дети. А Вел теперь ходил за мной как щенок, заглядывая через моё плечо и запоминая всё, что я делаю.

— А эта грязь как называется? — спросил Рыжий после ужина, разминая кусок глины.

— Глина, — ответил я, вылепливая уже третий горшок.

Десяток тарелок, плошек и мисок уже сохли на камнях у очага. Часть из них лопнет во время прокаливания, поэтому я делал с запасом. Ну, как я… все мы лепили сидели. И Нэра тоже. От этого занятия её удерживать не стали, а то она уже начала обижаться и говорить, что стала никчёмной и бесполезной.

— Вел, — обратился я к Рыжему, — завтра утром нам надо к реке сходить.

— Сходим, раз надо, — кивнул парень, не отрываясь от работы. — Камней набрать хочешь или тех веток длинных, из которых ты странные корзины сплёл? А зачем такие корзины, То-Рек?

— Это не корзины. Это хитрые ловушки для глупой рыбы. Мы завтра будем охотиться.

— Охотиться? — парень поднял голову и посмотрел на меня. — Но мясо пока ещё есть.

— Мясо — да. А рыбы нету.

— Хорошо. Покажешь тогда, как охотиться на рыбу этими ловушками?

— Покажу.

Маленький Тин внимательно слушал наш с Велом разговор, покусывая нижнюю губу.

Ясно, малой хочет вклиниться, да очковато.

Я сделал первый шаг в налаживании отношений:

— Говори, Тин. Чего хотел спросить?

— Возьмите и меня охотиться на рыбу! — выпалил он на одном дыхании.

Барк хмыкнул и провёл ладонью, оглаживая усы с бородой, стараясь этим жестом скрыть улыбку.

— Взрослый стал? — спросил он с усмешкой. — А копье-то хоть есть?

— Есть! — гордо вскинул подбородок пацанёнок.

Дед удивлённо вскинул бровь и с прищуром посмотрел на мелкого:

— И где же оно?

Тин прикусил нижнюю губу, опустил голову:

— У ручья спрятал. Я хотел длинноухого добыть, но пока не получается, — признался он понуро.

— Вот когда длинноухого добудешь, тогда и подумаем, брать тебя на охоту или нет, — отрезал Барк. — А копье своё в пещеру завтра принеси. Уж если сделал, под рукой пусть будет.

Мелкий расцвёл прямо на глазах и активно закивал.

Я уже немного начал разбираться в здешних законах и понятиях. На охоту мелюзгу естественно не позволили бы взять, но раз сумел сам копьё смастерить, на ступень выше пацана подняли. Раз у него есть своё оружие, значит, он уже чуть больше, чем просто ребёнок. Таш с завистью посмотрела на брата, а тот в ответ скривил рожу и показал ей язык.

Спал этой ночью я как убитый. Впервые с момента моего появления в этой пещере не воняло отходами жизнедеятельности и камни не впивались в рёбра. Засыпая, наметил план работ на завтра и отрубился мертвецким сном.

Разбудил меня Вел.

— Проснись, То-Рек, — прошептал он, толкая моё плечо. — Выйдем до света, вернемся быстрее. Сейчас хорошее время, ночной хищник уже хочет спать, а дневной только просыпается.

Я сел, ничего не соображая спросонья, протёр глаза. В пещере темень кромешная — только слабое свечение затухающих угольков в очаге, и больше ничего. Первые пару секунд не мог сообразить, где я и почему так сильно пахнет дымом и лесом. Но память быстро очухалась и вывалила на меня реальность.

— Ага… — так же тихо ответил я ему. — Сейчас. Только не вижу ничего. Где мои обмотки? Копье? Надо огонь развести.

Вел хмыкнул:

— Нэра разведёт. Нам некогда. Великий Ха-Рук ничего не видит без огня?

В его голосе звучала насмешка.

— Отвали, Рыжий, — отмахнулся я от его подначек, зевая, и встал на ноги.

— Что? Как ты сказал? — удивился и, судя по голосу, обиделся Вел.

Я не ответил. Пошёл на звук капающей воды. Ступням было мягко и приятно. Дошлёпал до каменного источника, напился от души, слегка умылся. Проснулся.

От источника уже сориентировался, куда мне двигаться дальше. У какой стены оставил своё копье и где вчера положил силки и вершу, помнил прекрасно. Собрал всё. Вышел из пещеры.

Хорошо-то как… Небо звездное, воздух чистый, прохладный, бодрящий. Птички уже попросыпались и завели свои трели. Спускаясь вниз по тропе, захватил и пару шкур. Присел на камень, обмотал ноги до самых колен. Вершу закинул за спину на манер рюкзака.

Кстати, рюкзак — штука хорошая, надо бы и его смастерить.

Пошел к ручью.

Вел стоял у воды, в том самом месте, откуда начиналась тропа в лес, ждал меня. Но я не пошел к нему, а свернул вниз по течению, туда, где в прошлый раз видел мохнатого хомяка-переростка.

Вел немного потоптался на месте, видимо, недоумевая, куда это меня понесло, и припустил следом.

— Ты куда идешь, То-Рек? — в его голосе звучало раздражение. — Ты же к реке хотел идти.

— К реке и пойдём. Но позже.

Я присел на корточки у раскидистого куста и принялся устанавливать первый силок. Вел подошел со спины. Стоит, смотрит, скрестив руки на груди.

— Что это?

— Ловушка для мелкого зверя.

— Тонкая верёвка и ветки? — удивился он, склонив голову набок. — Ты собрался сидеть тут пока светило не поднимется?

— Нет. Всё, идём.

Вел стоял, переводил непонимающий взгляд с силка на меня и обратно.

— Поделись со мной своей мудростью, Ха-Рук, — его голос звучал серьезно, без доли насмешки или издевки.

— А, теперь я для тебя уже Ха-Рук? — усмехнулся уже я, поднимаясь с колен и отряхивая руки. — А где же «великий»?

Он виновато опустил голову, засопел, пихнув носком мелкий камень:

— Но ты тоже меня обозвал… — пробурчал он негромко. — Назвал «отвали-рыжий». Я не понял что это значит, но звучало обидно.

Я обернулся, посмотрел снизу вверх на это длинное рыжее недоразумение с копьем в руках.

Боже, да какой же он еще ребенок…

— «Отвали», Вел, — я всё же решил дать пацану короткий урок русского языка, — это означает «отстань» или «уйди». Так же есть похожие по звучанию слова: «валим», «свалить» или «вали его». Тут значение другое. Валим — значит нужно быстро уходить, убегать. Свалить — уйти. Вали его — напасть, атаковать. Ну а «Рыжий» — это просто прозвище я такое тебе дал, по цвету твоих волос. Прозвище, это как второе имя. Но запомни, так можно говорить между собой тем, кто возрастом примерно как ты сам, ну или немного старше или младше. Или другу. Но вот Барку или Нэре так лучше не говорить — выкажешь неуважение.