То-Рек. Новая жизнь (СИ) - "Катэр Вэй" - Страница 46

— Старая Веда была права, — она вытерла слёзы, не отводя взгляда. — Ты умер. Но Барк смог тебя вернуть. Только ты стал другим. — Она немного помолчала, а потом добавила всё так же тихо:

— Но это хорошо. Если бы ты не стал другим, то…

Она не договорила, сжала губы, сдерживая новый плач, и медленно провела пальцами по моему левому виску, где в волосы была намертво вплетена костяная плашка — знак того, кто побывал за краем.

— У тебя великая дорога, — она улыбнулась сквозь слёзы. — Мой Ха-Рук…

Я улыбнулся в ответ.

— Спасибо, Нэра.

Она немного нахмурилась, услышав новое для себя слово. «Спасибо» я произнёс на русском.

— Спасибо — это… — я сжал кулак и приложил к своей груди, — большая благодарность. Ты заботилась обо мне всё это время. Теперь моя очередь заботиться о вас всех.

Она медленно повторила мой жест.

— С-спа-сибо, — произнесла тихо, стараясь правильно выговаривать каждый слог. — Спасибо, — повторила она ещё раз, уже более уверенно, прижимая к своей груди крепко сжатый кулак. — За то, что поделился своим дыханием с первым из двоих.

Она кивнула.

С первым из двоих. Значит, имён у детей пока нет. Слышал где-то, что у многих народов в древности младенцам имена не давали из-за высокой смертности. И только после того, как ребенок подрастёт, нарекали его первым, детским именем. А потом, уже когда повзрослеет, давали взрослое — по заслугам или по характеру.

Я мягко развернул её в сторону спального места.

— А теперь иди к детям. Я сам приготовлю еду. Тебе нужен отдых.

Возражать она не стала. Ещё раз провела рукой по моему лицу, словно запоминая его навсегда, шмыгнула носом и побрела к своей лежанке.

В пещере тем временем начали просыпаться остальные. Первым из полумрака высунулся взъерошенный Вел. Парень испуганно моргал, уставившись на мои амулеты. В его взгляде смешались суеверный страх, горечь утраченной мечты и — впервые — уважение. Я стал для него живой легендой. Он понимал, что вчерашнее событие теперь будут пересказывать у вечерних костров из поколения в поколение.

Следом зашевелились Тин и Таш.

Я перевёл взгляд на Барка. Старик тоже не спал, и, судя по его внимательным глазам, уже давно.

Слушал наш с Нэрой разговор? Делал свои какие-то умозаключения? Ну и пусть…

Все проснулись, и рутина первобытного лагеря закрутилась сама собой, но оставлять всё как есть я больше не собирался.

Я стоял в центре пещеры, смотрел на заваленный костями и мусором каменный пол, на яростно чешущихся детей, и думал. Впервые с момента появления в этом теле я задался совершенно другим вопросом: не «Как выжить?», а «Как нам здесь жить?».

И это были абсолютно разные вещи.

Если мы хотим стать развитым и сильным племенем, надо переставать жить как дикие звери в берлоге. Не нужно спасать этот мир — его нужно менять. Начиная с чистого пола и нормальной еды.

Барк закашлялся, вырывая меня из задумчивости. Я тут же проверил его состояние. Старик выглядел заметно лучше. Дыхание выровнялось, хрипы стихли, хотя вчера он скакал конём и орал до хрипоты.

Вот если бы унас сейчас ещё и молоко было бы…

Нам бы козу завести…

Найти её — полбеды, нужно ведь ещё умудриться поймать, не навредив. Задача сложная, но, в принципе, вполне выполнимая. Будет в доме молоко — удастся избежать многих проблем.

После Барка я осмотрел младенцев. Пуповины подсыхают, жара нет, ручонками размахивают активно, едят хорошо.

Потом подозвал к себе Таш. Девочка побаивалась меня, то и дело косилась то на мать, то на старика, ища защиты и поддержки в их лицах, но те молчали. Только наблюдали. Она робко подошла, пряча больную руку за спину.

— Покажи, — кивнул я на её пострадавшую конечность.

Девочка снова покосилась на Барка. Старик кивнул. Она неуверенно протянула мне руку.

Волдыри лопнули — видимо, во сне содрала. Кожа вокруг покраснела. Инфекция.

Ничего удивительного в такой грязи. Ромашка и тысячелистник у нас есть, мёд тоже. Справимся.

Из горловины бурдюка поднимался пар. Я заглянул внутрь и подкинул ещё один горячий камень.

— Барк, мне нужна вон та трава, — я указал на подвешенный к жердине высушенный пучок ромашки. — Могу взять немного, чтобы сделать лечебную воду для Таш? Она вчера поранила руку.

— Все мои травы теперь твои, великий Ха-Рук, — изрёк старик таким тоном и с таким видом, словно говорит не с босоногим пацаном, а с неким божеством. Ну или как минимум с полубогом.

Похоже, сильно я вчера впечатлил старика.

Благодарно кивнув, я выбрал «миску» поглубже, сложил в неё измельчённую ромашку, тысячелистник и залил всё это кипятком. Накрыл широким куском коры — пусть настаивается. Ещё немного кипятка отлил отдельно в другую плошку и заварил там одну лишь ромашку. Когда настой станет тёплым, добавлю мёда и дам Нэре. Такой чай поможет ей быстрее восстановиться. Надо будет вспомнить, какие ещё травы применяют для восстановления после родов и улучшения лактации.

Пока отвары настаивались, я сбегал к ручью. Искал подорожник. Нашёл. А заодно наткнулся на крапиву. Вернее, как «наткнулся»… нашла её моя несчастная многострадальная пятая точка. Вы когда-нибудь садились «в кустики» прямиком в крапиву? Нет? И не советую.

Я подпрыгнул, от души выматерился и зашипел от полученных ощущений всем змеям на зависть.

Впредь повнимательнее надо выбирать местечко…

Но само наличие крапивы меня обрадовало, особенно тот факт, что растёт она недалеко от пещеры. Теперь наш рацион расширится, да и полезных вещей прибавится, в том числе лекарственных. Тин и Таш могут её собирать — нужно только показать им, как делать это правильно, чтобы не получить ожоги. А по осени наберём толстых стеблей, и долгими зимними вечерами нам будет чем заняться. Наше племя обретёт первую в этом мире ткань.

На обратном пути прихватил ещё и кусок глины. Обещал же, что еду приготовлю сам — вот и буду готовить.

Вернулся, быстренько соорудил несколько глиняных коконов с мясной начинкой и закинул их в угли. Проверил свои настои, обработал кипятком подорожник и поманил пальцем притихшую Таш. Девочка настороженно подошла.

— Руку давай, — скомандовал я. — Будет немножко больно, но ты потерпи. Видишь, твою руку уже грызут злые духи? Сейчас мы будем их выгонять.

— Как ты выгоняешь их из Барка? — тихо пискнула она.

— Не совсем так. У тебя они на руке, поэтому мы просто польём их лечебной водой, а потом попросим пчёл помочь нам.

— Ты позовёшь в пещеру пшол? — вытаращила она на меня испуганные глазёнки.

Я усмехнулся и осторожно взял её руку. Обмакнул в отваре кусочек мха и, стараясь как можно аккуратнее, начал обрабатывать рану.

— Нет, самих пШОл я звать не буду, — я снова усмехнулся. — У нас есть их мёд. Мы обманем злых духов.

— Как мы их обманем? — шёпотом спросила Таш.

— Где есть мёд? — я хитро посмотрел на малышку.

Она кривила личико от боли, но стоически терпела процедуру.

— Правильно, мёд есть там, где водятся пчёлы. А если злых духов намазать мёдом, — продолжал я заговаривать ей зубы, — то они подумают: «Сейчас сюда прилетят те страшные и ужасные жужаки-кусаки!» — я как мог изобразил панику микробов. — «А-а-а! Нам кранты!» — и сбегут. Ну, или помрут от ужаса.

Таш начала хихикать, но вдруг резко примолкла и подняла на меня удивлённые глаза:

— То-Рек… а что такое «кранты»?

Ну ты и старый дурак, Егор, — заржал я мысленно. — Вот и объясняй теперь пещерному ребёнку, что такое «кранты».

Я улыбнулся:

— Это означает, что пришли те, кто сейчас будет убивать.

Я провёл большим пальцем себе по горлу и подмигнул малышке. Но моя шутка не вызвала у ребёнка отклика. Девочка звучно сглотнула, личико её стало серьёзным. Она внимательно посмотрела на свою руку, потом в сторону ямы, где хранился мёд, и весомо так кивнула:

— Тогда мажь! Не жалко.

Пока я делал перевязку Таш, заметил, как Вел исподтишка наблюдает за моими действиями. Парень старательно притворялся, будто занят своими делами, но я всё видел и прекрасно понимал его интерес.