Двадцать два несчастья 9 (СИ) - Сугралинов Данияр - Страница 2

— А-ха-ха! — словно конь заржал Караяннис. — Не прикидывайся, Сергей, тебе не идет! И не беспокойся, есть в Москве такое место. — И он продиктовал адрес.

Уговорившись, что встречаемся там через полтора часа (место было неблизко от института), мы распрощались.

Я сунул телефон в карман и решил по дороге заскочить в библиотеку. Там находилась одна книжечка, точнее, сборник статей шестидесятых годов. И в нем, я точно помню, мой научный руководитель кандидатской, еще из прошлой жизни, опубликовал прелюбопытнейший медицинский прогноз.

И вот я решил, что начать свой доклад следует с анализа этого прогноза. Получится вау-эффект. О нем же стопроцентно все давно забыли. А я всегда придерживался мнения, что любой доклад, пусть и самый важный, нужно доносить до людей так, чтобы им было невероятно интересно. И никогда не понимал коллег, которые сухим безэмоциональным голосом бубнили за трибуной текст, зачастую даже не отрывая глаз от бумажки.

Нет, мы пойдем другим путем, мой доклад должен запомниться научной общественности навсегда. Слишком многое от этого зависит.

Местная библиотека ничем не отличалась от череды таких же научных библиотек в других научно-исследовательских институтах. Она была интересна разве что узким специалистам. Но зато здесь были настоящие сокровища, причем в единичных экземплярах и которые в сети найти довольно затруднительно, а то и невозможно.

В большом зале, который считался и читальным, была картотека и стеллажи с литературой. За письменным столом, как водится, сидела знакомая мне по прошлой жизни пожилая женщина с классическим пучком на голове. Она зябко куталась в оренбургскую белую паутинку и взирала на мир суровым пристальным взглядом сквозь роговые очки.

В зале, кроме нее, было еще двое парней. Явно аспиранты. Один, длинный и похожий на суслика, с оттопыренными ушами, торопливо перебирал карточки, периодически фоткая нужные на телефон. Второй, рыжеватый, в стильном микровельветовом пиджаке, сидел за столом и внимательно изучал журнальные вырезки, которые находились в старой потрепанной папке.

На меня они не обратили ни малейшего внимания.

— Здравствуйте, Галина Александровна, — тихо шепнул я женщине, чуть наклонившись к ней, чтобы не мешать остальным работать. — Помогите мне, пожалуйста.

— Что-то я вас не припомню, молодой человек, — прищурившись, сурово поджала губы она. — Я больше сорока лет здесь проработала и знаю всех. Но вас вижу впервые. Вы новый аспирант? Почему пришли аж через месяц после поступления? И кто у вас руководитель?

Я еле сдержал улыбку. При всей внешней суровости и даже свирепости Галина Александровна была предобрейшим человеком. При условии, конечно, что к книгам и научным статьям ее собеседник относится с должным почтением. Сколько раз в прошлой жизни она меня выручала и даже спасала. У нее в голове помещалась вся Советская энциклопедия и все медицинские справочники. И всегда у нее можно было получить толковый совет.

— Что вам надо, если вы даже не записаны в библиотеку? — продолжала нагнетать она, явно меня пугая.

Я таки улыбнулся: часто такие с виду суровые люди на самом деле очень ранимые.

— Мне нужна статья Арсения Викторовича Потапова за 1963 год[1]. Публиковалась в сборнике нашего института, — мягко сказал я. — Название статьи «Клинические аспекты и реверсия старческого возраста путем коррекции циркадных ритмов»…

— Вы не ответили на мои вопросы, — прищурилась Галина Александровна, и по ее монументально закаменевшему лицу стало понятно, что пока я не отвечу, никакой статьи мне не видать.

— Извольте, — пожал плечами я. — Епиходов Сергей Николаевич, аспирант этого года обучения. Ранее не появлялся, так как работаю в больнице. Научный руководитель диссертации — Борис Альбертович…

— Терновский! — вместо меня закончила Галина Александровна и посмотрела на меня более сердечно. — Полный тезка Епиходова. Кто бы подумал⁈ И тема такая же. И руководитель — Сережин ученик.

Она замерла и задумчиво покачала головой.

— Нет, этого не может быть! — уверенно сказала она. — Реинкарнации не существует! Точнее, она научно не доказана, а значит, не существует!

— Согласен, — кивнул я и, не удержавшись, ляпнул, прежде чем сообразил, что это творю: — Эндоплазматический ретикулум!

— Ч-что? — вытаращилась на меня Галина Александровна.

При этих словах она сильно побледнела, мне даже показалось, что вот-вот хлопнется в глубокий и продолжительный обморок. И это естественно, ведь так иногда называл ее только я. Об этом больше никто на всем белом свете не знал.

Кажется, я сильно переборщил и нужно было срочно исправлять ситуацию.

И я начал исправлять:

— Мой бывший научный руководитель, академик Епиходов, перед смертью сказал, что это пароль. И что если я скажу так Галине Александровне, она для меня найдет любую статью, которая есть или была, или будет в институтской библиотеке.

Щеки Галины Александровны чуть порозовели, и она явно начала приходить в себя, потому что поправила шаль и буркнула:

— Вы так и до инфаркта можете довести, молодой человек. — Она устало покачала головой. — Никому этот пароль не говорите. Никогда! И сами забудьте его! Садитесь лучше вон к тому столу. Я сейчас принесу вам эту статью из книгохранилища.

С готовностью последовав указанию, я примостился у дальнего стола, от нечего делать открыл картотеку на букву «Л» и принялся листать карточки. Когда я дошел до подраздела на «Лы» — хмыкнул. Так и есть, судя по появившейся довольно-таки толстой пачке новых статей, Лысоткин вовсю уже пользуется моими наработками.

Я судорожно перелистывал карточки, радуясь, что в институте придерживаются традиций и картотека осталась по старинке бумажной. Видимо, оттого что много ученых имеют столь преклонный возраст, что перестраиваться им уже нет смысла и времени. И мне от этого только плюс — не очень хотелось бы рыться в электронке и оставлять за собой след.

Я пересмотрел все статьи и сфотографировал несколько карточек — сегодня ночью в «e-Лайбрари» обязательно их поищу.

Когда я уже начал просматривать картотеку на «М», подраздел «Ми», в библиотеку влетела взъерошенная женщина в ярко-салатовом кардигане. Узрев, что в помещении, кроме трех парней, больше никого нет, она люто рыкнула:

— Прохлаждаетесь? Так, все трое, быстро к выходу! Там воду привезли, нужно по кабинетам разнести. И быстрее давайте!

Рыжий и ушастый с тяжелым вздохом начали подниматься со своих мест. Я же продолжал изучать картотеку.

— Ты оглох, что ли? — фыркнула женщина в мою сторону. — Или им вдвоем все носить придется? Быстро давай!

Я прищурился и посмотрел на хамку:

— Это вы мне?

— Тебе! — побагровела она и, видя, что я не проникся, добавила: — Кто твой руководитель? Я сейчас быстро ему сообщу, что его аспиранты работать не хотят!

— А я и не аспирант, — склонил голову к плечу я и продолжил, снизив голос до громкого шепота: — Я из антикоррупционного комитета. Был сигнал, что сотрудников вашего учреждения эксплуатируют вопреки должностным обязанностям. А доплат не делают. Вот меня и прислали разобраться…

Конец фразы я говорил уже в пустоту, потому что фурия сдавленно ойкнула и вылетела из библиотеки.

Парни немного постояли, но, видя, что их больше не тянут носить бутыли с водой, уселись обратно.

Рыжий не выдержал и хмыкнул:

— Красиво ты ее сделал. Заманала жаба уже!

— Сделать-то он сделал, но жаба сейчас очнется, выяснит, что никакого комитета сюда не присылали, и всем нам будет большой трындец, — печально заметил ушастый, и от такой печали его уши еще больше покраснели. — Стопудово, уже звонить туда побежала.

— Ну, вам-то ничего не будет, — заметил я, — а я уж как-нибудь разберусь. Она не имеет права этого делать. Тем более средства из бюджета на погрузку и внутренние работы выделяются в полном объеме.

— А ты откуда знаешь? — изумленно спросил рыжий.