Казачонок 1862. Том 10 (СИ) - Насоновский Сергей - Страница 29

Так мы и попали внутрь без единого выстрела. Растворились среди прочих работяг. Старшим по работам у оранжереи оказался жилистый мужик с короткой седой бородой. Он молча смерил нас взглядом, сунул Леньке мотыгу, а мне здоровую корзину.

— Землю к оранжерее таскать. Опосля дорожку песком подсыплешь. И чтобы без разговоров мне.

— Понял, дядь, — кивнул я.

Работа была обычная. Ни меня, ни Леню тасканием земли не напугать. Но работники здесь казались какими-то пришибленными, я это сразу отметил. Лишний раз рта не откроют, бегают как муравьи, глаза от старших прячут, странное тут у них хозяйство.

Зато с оранжереей нам повезло. Отсюда был виду боковой вход в дом, конюшни и амбар. Пока я таскал корзины, план продолжал складываться в моей голове.

К вечеру я понял, куда примерно поставят повозки гостей, где ночуют работники и многое другое. Люди Дурново тоже показались. Все вооруженные, с военной выправкой, видно, их заранее отправили осмотреть место, которое предстоит охранять.

Я как раз высыпал очередную корзину у оранжереи, когда за спиной скрипнул знакомый голос:

— Эй, малый… А ну-ка обернись.

Внутри неприятно похолодело. Я медленно повернул голову и встретился с недобро прищуренным взглядом нашего старшого по оранжерее. Тот смотрел с подозрением, будто опознал меня.

Глава 12

Паучье гнездо

— Что ты так на меня вылупился, малой? Ну-ка иди сюды.

Я моргнул, опустил глаза и послушно подошел. Пришлось перебороть себя, чтобы не раскрыться здесь и сейчас. Открутить башку этому хмырю было в моих силах. Он бы даже понять не успел, что произошло.

Ленька за моей спиной опустил мотыгу и подобрался. Даже не повернувшись, я спинным мозгом почувствовал, что Греков перешел в боевой режим.

Старшой по оранжерее стоял у кадки с водой, широко расставив ноги. Цепким взглядом сверлил меня, и оставалось только гадать, что ему в голову ударило.

— Ты чего глазами хлопаешь, малец? — спросил он, набычившись. — Первый день на работе, выходит?

— Первый, дядь, — протянул я, шмыгнув носом. — Нас только привезли, вот к вам в помощь и отрядили.

— Знаю, что давеча привезли, не слепой чай. Слушай сюда, про порядки наши расскажу. Поденную получку вечером выдадут. По полтине каждому, да ужин еще причитается. Так вот, с полтины мне десять копеек отдавать будешь. И другу своему передай.

— За что, дядь? — я скорчил жалобную и непонимающую рожу.

— За то, что работа у тебя будет, дурья твоя башка, — усмехнулся он. — За то, что вы тут у меня в оранжерее робите под моим началом. И за то, что приказчику не скажу, будто лодырничаете. Понял теперь?

Понял я прекрасно. Обычная низовая крыса, что берет мзду со своего участка ответственности, и даже у подростков отрывает пятую часть. А не отдашь, так начнет гадить и нам это боком выйдет.

Можно было бы прищучить упыря, быстро и доходчиво показать, как пальцы гнутся не в ту сторону. Но тогда седобородый сделает нас главными врагами на своей вотчине. В лучшем случае отправит на самые тяжелые работы, но скорей всего заложит приказчику или обвинит в воровстве.

А уже скоро сюда съедутся те самые уважаемые гады, ради которых мы с Ленькой и лезли в это змеиное гнездо. Так что надо пока придержать свой гонор. Вопрос всего-то в десяти копейках и выдержке.

Я почесал затылок, изобразил растерянность и виновато кивнул:

— Понял, дядька. Раз так заведено, будем отдавать.

— То-то же! — одобрительно хмыкнул седобородый садовник. — Напоминать не придется? Точно запомнил?

— Запомнил-запомнил, — поспешно закивал я. — Нам бы только работу не потерять. Мы с другом не балованные. Как вечером выдадут, так сразу вам и отдадим. С каждого по гривеннику.

— Вот и ладно. А теперь ступай работать. И дружку своему втолкуй, чтоб дурня из себя не строил. Тут мне умники не надобны.

— Втолкую, дядь, — смиренно ответил я.

Ленька даже головы не повернул, продолжая махать мотыгой. Он давно уже успокоился, когда с первых моих слов понял, что драки не намечается.

— Дань собирает? — спросил он, когда я подошел ближе.

— Ага. Вечером с каждого по десять копеек.

— Вот же гнида!

— Да пусть подавится. Нас, Леня, другое сейчас волновать должно, а не эти гроши.

— Твоя правда, Гриша, — согласился Греков.

От оранжереи хорошо просматривался боковой вход в господский дом. За кирпичной пристройкой виднелся черный вход на кухню. Вот туда мне и надо было попасть.

Сначала пришлось еще часок потаскать землю и песок, чтобы у седобородого не зудело в одном месте. Потом дождался, когда он отошел по каким-то другим делам, подхватил корзину и пошел в сторону кухни. Вроде как рядом с крыльцом дорожку подсыпать.

Из приоткрытой двери тянуло печным жаром и запахом готовящихся блюд. На крыльце стояли две девки с красными от воды руками: одна чистила морковь, другая обдирала перья с курицы и поглядывала на меня.

— Ты откель тут взялся? — спросила та, что щипала курицу.

— От оранжереи, — я поднял корзину. — Песок велели подсыпать на дорожке, а то у крыльца грязь.

— Ага, подсыпать… — недовольно проворчала вторая. — Все вам тут неймется. Потом по кухне грязными лаптями шаркаете. Чтобы духу твоего тут не было!

— Да я не шастаю, тетка. Я же с краешка.

— Тетка у тебя дома, — огрызнулась она. — Дуй отседа, я сказала!

Я не послушался, конечно. Да баба особо на то и не рассчитывала, а просто ругалась в силу такого своего характера.

Опустившись на корточки, я стал рассыпать чистый песок в тех местах у крыльца, где было наиболее мокро и грязно. Работал неторопливо, лишний раз не пялился, но успел приметить что мне было нужно.

Через открытую дверь увидел плотного мужика в чистом переднике, с ножом в руке. Не повар даже, а скорее всего мясник. Внутри мелькала старшая кухарка, широкая баба с ключами на поясе, покрикивала на двух теток у печи. Мальчишка помладше меня мыл деревянные миски в корыте.

— Эй, ты! — крикнула кухарка изнутри. — Раз уж тут крутишься, ведро подай сюда!

— Держи, матушка, — я подал ведро, скромно опустив глаза.

— Какая я тебе матушка? — проворчала она. — Шустер ты больно.

— Я могу еще принести, коли надо.

— Не надо. Санька воды натаскает.

Кухню я оценил и понял, что шансов отравить нужных господ у меня почти не имеется. Пострадать могут и эти простые люди, работники, которые по-любому подъедают с барского стола. Народу там битком, лишних они гоняют.

Да и наверняка кто-то из гостей не станет есть определенное блюдо или не выпьет какой-то напиток. И что тогда?

Так что идею с ядом оставлю на крайний случай. Основным планом она точно быть не может.

В идеале надо бы совместить несколько идей разом. Постараться и яд добавить, но в такой момент, чтоб невинные не попробовали. И в нужное время дать сигнал своим парням к отвлекающей атаке, а самому в тот момент, пока охрана будет занята, порешить гостей.

Я вернулся к оранжерее и продолжил возиться с землей, не переставая прорабатывать в голове предстоящую операцию.

— Где шатался? — буркнул подошедший седобородый, который заметил мое отсутствие.

— Песок у крыльца сыпал, — ответил я. — Да кухарка просила ведро подать, вот и задержался малость.

— Так нечего языком с бабами чесать. Вон бери тачку и землю от конюшни привезешь. Там у задней стены куча чернозема, надо подсыпать к лаврам.

— Хорошо, дяденька, сделаю.

Скрипучая тачка оказалась довольно тяжелой, с одним кривым колесом. Добротная конюшня на каменном фундаменте стояла за господским домом, ближе к саду.

У задней стены и правда была насыпана зачем-то здоровенная куча чернозема. Рядом валялись сломанные грабли, пустые мешки и старая бочка без дна. Я поставил тачку, взял лопату и начал набрасывать землю.

На стене конюшни вдруг заметил одну странность. Кладка вроде старая, но сделана явно лучше, чем в других местах, ровнее что ли. А еще впритирку к ней стоит здоровый ящик, непонятного назначения, словно он тут лишний.