Казачонок 1862. Том 10 (СИ) - Насоновский Сергей - Страница 27

— Охотники уже известны?

Афанасьев коротко улыбнулся и сразу посерьезнел.

— А то как же! Через две недели, Гриша, должна состояться тайная встреча. Неофициальная, разумеется. По слухам, там будут говорить о новом устройстве края уже без Рубанского.

— Прямо благодетели земли Кавказской, — хмыкнул я.

— Заметь, самого графа туда даже не пригласили. Значит, списан со счетов окончательно.

— Вот оно как. Может думают, что он даже эти две недели уже не протянет…

Я откинулся на спинку стула и потер лицо ладонью. В голове всплыла сцена из кинофильмов в другой жизни: прокуренная комната, тяжелые шторы, умирающий крестный отец мафии на подушках, а вокруг вежливые люди с пустыми глазами и скорбными лицами. Авторитет еще дышит, а воронье уже слетелось делить то, что останется после него.

Я снова посмотрел на карту. Черные точки возле дорог. Маленькие крестики у Ставрополя и Пятигорска. Тонкие карандашные линии между ними.

— Вот бы накрыть такую сходку! — выпалил я неожиданно прилетевшую в голову идею. — Всех разом прихлопнуть. Наш край они, видите ли, делить собрались.

Афанасьев вдруг захлопал в ладоши, аплодируя моему предложению. Я даже вздрогнул от неожиданности, а штабс-капитан рассмеялся, увидев мою реакцию.

— Вот! Именно эта мысль, Гриша, мне тоже не дает покоя. Но с этим делом имеются сложности… — улыбка тут же сошла с его лица.

— Беда в том, что все эти паразиты, которые там соберутся, перед законом чисты. Якобы уважаемые люди, как ни крути.

— Но мы-то знаем, как оно всё обстоит на самом деле, — не отступал я от задуманного.

— Знать мало. Ты и сам, Григорий, должен это понимать. Нет у меня ни полномочий, ни оснований на задержания. Попру сам, без дозволения начальства — меня же первого от работы отстранят. И по закону будут правы. Я сейчас не за свой пост переживаю, если что, а за дело наше. Ты ж меня знаешь…

Я печально кивнул, выражая понимание. Но сдаваться все равно не собирался.

— А что, если… — не договорив, я сделал характерный жест, проведя рукой по горлу.

— Не те нынче времена, Гриша. Про ликвидацию даже думать нечего. Да и охочих до подобного дела днем с огнем не сыщешь.

Говорил Афанасьев вроде бы уверено, только глаза его в тот момент были лукавые. Словно сам стеснялся произнести то, что уже вертелось у нас обоих на языке. Прикидываться непонимающим я не стал.

— Андрей Палыч, напрасно что ль мы моих башибузуков столько времени гоняли? Неужто только полосой препятствий всё и закончится? Вы ведь помните, о чем мы говорили перед созданием отряда. С Сычом ребята отработали как надо, опыта набрались. Почему теперь следующее доброе дело не сделать?

Андрей Павлович поморщился, но я видел, что не слишком искренне. Скорее уж ради приличия решил поломаться.

— Ты понимаешь, Григорий, что предлагаешь? Там не разбойники с большой дороги соберутся.

— Понимаю. Формально дело незаконное. Только перед Богом, думаю, мы будем чисты. Если избавить нашу землю от тех, кто ворует из казны, продает оружие горцам, покупает чиновников и держит преступные низы городов, дышать в крае станет легче. Государству от этого тоже одна польза. Конечно, на их место придут другие, но не сразу. Давайте, Андрей Палыч, вскроем этот гнойник и прихлопнем всех разом.

— М-да… — протянул Афанасьев задумчиво.

— Только с умом, а не с наскоку, — поспешил я развить мысль. — Если они соберутся и договорятся, вместо Рубанского получим нового главаря. Может, еще хуже прежнего. И все начнется сначала.

Афанасьев все никак не мог решиться, я зашел с другой стороны:

— Я же не прошу вас приказ отдавать. Вы ничего мне не велели и не поручали. Просто рассказали, что знаете. А уж что с этим знанием сделает Григорий Прохоров со своими казачатами, будет на моей совести.

Я чувствовал, что сопротивление Андрея Павловича становилось все слабее.

— Гриша, они дети… — без особой уверенности вяло возразил он. — Да и маловато вас для такой операции…

— Эти «дети», Андрей Палыч, уже видели кровь, теряли матерей и отцов, вытаскивали товарищей из беды. Не сравнивайте их с домашними мальчишками-гимназистами.

Афанасьев еще какое-то время смотрел на меня. Потом выдохнул, окончательно решившись, и придвинул к себе папку.

— До той встречи, как я говорил уже, около двух недель. Время есть, но его мало.

Я кивнул.

Он развернул карту так, чтобы мне было лучше видно.

— Смотри сюда. Место отдаленное. Это поместье между Ставрополем и Екатеринодаром. Не у самого тракта, но подъезды туда хорошие. Принадлежит купцу первой гильдии Игнатию Лукьянову. Сейчас он один из главных партнеров Рубанского и в то же время его первый конкурент в регионе.

— Не слыхал о таком.

— Ты не можешь знать всех, Гриша. Так вот о поместье. Формально там винокурня и овцеводческое хозяйство. На деле — перевалочный пункт для контрабанды, незаконных поставок и разных темных сделок.

— И теперь Лукьянов решил занять место графа?

— Именно. Он видит себя хозяином того, что останется после Рубанского. Если убедит остальных претендентов и соединит свое влияние с большей частью графского наследства, станет опаснее и сильнее прежнего хозяина.

Я тихо присвистнул.

— Хорошая перспектива. Старого гада еще не закопали, а новый уже готовится место занять.

— Потому он и собирает остальных. Ему нужно, чтобы его признали за старшего. Каждый должен подтвердить, что теперь главный в этих делах будет Лукьянов. Получится у него или нет, никто не знает, но все шансы он имеет.

Афанасьев открыл папку, достал несколько листов, исписанных мелким почерком. Вверху на каждом крупнее были имена.

— Помимо Лукьянова там будет еще несколько важных фигур. Каждый из них, если не договорятся, тоже видит себя на месте будущего хозяина региона.

Штабс-капитан подвинул ко мне первый лист.

— Отставной полковник Савва Дурново. У него целый отряд наемников из бывших офицеров и унтеров. Охраняет грязные сделки, выбивает долги за долю. Был бы умнее и хитрее, мог бы сам стать главным пауком в этой банке: военная сила и опыт у него есть. Но туповат. Типичный вояка в дурном смысле этого слова. Зато Лукьянову такой помощник очень нужен. Похоже, купец собирается купить его с потрохами.

Афанасьев хотел перейти к следующему «личному делу», но вспомнил и добавил:

— Вот головорезы Дурново и будут охранять сходку «наследников» на внешнем периметре. А это немало опытных бойцов. Плюс у каждого участника сходки наверняка будут и личные телохранители. Потому просто в лоб поместье штурмом не взять, или сами поляжете, или пауки разбегутся. Тут с умом надо…

Я задумался, а Афанасьев тем временем подвинул следующий лист.

— Статский советник Борис Ладыженский.

— Чиновник?

— Высокопоставленный чиновник губернского уровня. Его сила в обладании секретными документами. Это контроль компромата в самом широком смысле. Хитрый и ушлый, но пока слишком бедный, чтоб претендовать на роль главаря. Однако все перспективы для его роста в этом преступном мире имеются.

— Еще одна канцелярская крыса, вроде Кленовского?

Афанасьев поморщился.

— Грубо, Гриша, но ты близок в своих догадках. Только Ладыженский больше в тени держится, и сам очень хитер, а еще осторожен и жаден. Дашь ему волю, он быстро вырастет в чинах и связями обрастет. Я эту породу за версту чую.

Третий лист лег на карту.

— Банкир Моисей Бергман. А этот наоборот богатый, но его не интересует политика и власть, только деньги. Занимается кредитами, подставными сделками, переводами денег.

— Что ж ему тогда делить с прочими претендентами?

— А он и не будет делить. Он выслушает их предложения, чтобы решить, кто ему более выгоден и кого поддержать. Политика Бергману интересна только в тех местах, где это приносит гешефт. Принципов у него нет никаких, преданности тоже. За деньги он продаст любого.

— Значит, может продать и Лукьянова.

— Может, если будет уверен, что новый покупатель защитит и заплатит больше.