Падение (СИ) - Волков Тим - Страница 49

Главпочтамт располагался не так и далеко от Лубянки и Сретенки, на Мясницкой улице, пожалуй, одной из самых старых и известных улиц Москвы.

— Еще в пятнадцатом веке по указу Иван Третьего поставили храм Гребневской иконы Божьей матери, — выбравшись из машины, вальяжно пояснил Иванов. — Да вон он, видишь?

— Красиво!

Иван Палыч отправился вместе с чекистами не только из любопытства, но и в личных целях — на почтамте принимали объявления для многих столичных газет, и не только для столичных.

Хотя… в первую очередь, доктор говорил это сам себе. На само-то деле, конечно же, его в первую очередь волновал поиск Потапова, ну, а коляска, рано или поздно, найдется, в конец концов — коллеги подарят, или можно будет в наркоматах у кого-нибудь поспрошать.

— При Иване Грозном сюда еще новгородских бояр переселили, — щурясь от мягкого осеннего солнышка, Иванов продолжал свои краткие исторические экскурсы, коими явно наслаждался. — Вообще, раньше улица с Ильинских ворот начиналась. И называлась везде по-разному. До Милютинского переулка — Евпловкой, по церкви архидиакона Евпла. До Бульварного кольца — Фроловка, по храму Фрола и Лавра. Во-он, как раз напротив почтамта.

— Да вижу…

— Тут раньше все дорогие магазины были, — внес свою лепту до того молчавший Шлоссер. — А в семнадцатом что творилось⁈ Страшные были бои, но, все же, большевики почтамт взяли. С год назад Мясницкую еще хотели в в Первомайскую переименовать. Не вышло.

— А что не вышло-то?

— Не прижилось название, до сих пор все так и зовут — Мясницкая.

— Ну, значит — не судьба, — хохотнув, доктор пожал плечами. — Или, наоборот — судьба. Как посмотреть.

Войдя в операционный зал, чекисты и доктор отправились к стойке дежурного администратора. Слепило глаза бьющее сквозь закаленное стекло солнце. Возле стоек, словно муравьи, суетились люди — отправляли письма, посылки, телеграммы… Время от времени слышались гулкие объявления по громкой связи.

— На вокзале и то спокойнее, — хмыкнул Иван Павлович.

— Так и хорошо! — поправив кепку, Шлоссер весло рассмеялся. — Засаду здесь устроить — милое дело! Правда, внимательным надо быть, чтоб в толпе не скрылись.

Оба уселись у стены, на одну из скамеек.

Иванов, между тем, о чем-то расспрашивал администратора — могущего бородача в синей форменной крутке, чем-то похожего на швейцара.

— Ну, кажется — есть! — вернувшись к приятелям, скупо улыбнулся Валдис. — Белева этого администратор вспомнил. Худой, с виду — решительный… лет сорока. В пенсне!

— Потапов? — Шлоссер вскинул глаза. — Или просто похож?

— Думаю — сам, — присаживаясь, махнул рукой Иванов. — Денег у него сейчас не особо. Не на что кого-то нанимать. Да и зачем? Здесь все равно — до востребования. То есть, с человеком он встречаться не будет. Просто зайдет да заберет пачкой все письма…

Доктор потер руки:

— Вот тут мы его и возьмем! То есть — вы возьмете…

— Э, Иван Палыч! — Валдис негромко рассмеялся. — У нас людей столько нет… и времени, чтоб Потапова тут днями пасти. А вот насчет соискателей… Я письма пока изъял. В управлении аккуратненько вскроем.

— А не заметит? — недоверчиво прищурился доктор. — Сам знаешь, Потапов — воробей стреляный.

— Да и у нас специалисты не хуже! — хохотнув, Шлоссер окинул зал быстрым цепким взглядом. — Перлюстраторы! С царских еще времен.

Последующие три дня Иван Павлович света Божьего не видел! То совещание у Семашко, то важная встреча в Совнаркоме, то съезд сельских врачей… А еще — лаборатория в Люберцах, фабрика, производство… Да и шутливое звание «эпидемиологического диктатора» никто не отменял, доктор каждый день отчитывался в Совнаркоме. Беременная жена тоже требовала внимания…

Так что с чекистами Иван Палыч встретился лишь в конце недели, у себя в кабинете, на очередном совещании Объединенной комиссии ВЧК и Наркомздрава. Ковалев нынче был послан в командировку, в Петроград, так что чай пили втроем. Иванов вновь принес бублики и ситник.

— Ну, давай, давай, Валдис, не тяни! — разливая чай, нетерпеливо бросил доктор. — Что там у нас с Потаповым? Вышли на химика?

— Да кое-что есть, — выложив на стол угощение, чекист нервно кивнул. — Знаете, сколько химиков откликнулось на вакансию? Двадцать два человека! Что ж, понять можно — предложение-то жирное.

— Двадцать два! — растерянно ахнул Иван Павлович. — Это ж, если за каждым наблюдать…

— Никаких агентов не хватит, — Шлоссер зло свернул темными своими буравчиками-глазами. — Нет, конечно, последим…

— Ты ведь знаешь Потапова, Иван Палыч, — вздохнул Иванов. — Время работает на него. Конечно, попадется, рано или поздно, но…

— Но! — подняв вверх указательный палец, доктор неожиданно улыбнулся. — Есть одна мысль. И я эту мысль с утра уже думаю!

— Да что за мысль-то? — позабыв про чай, дернулся Валдис. — А ну-ка, Иван Палыч, поделись!

— А мысль, братцы мои, простая! — встав, доктор обхватил себя за плечи. — А что, если выйти на Потапова совсем с другой стороны? Со стороны бывших хозяев!

— Хм… — Шлоссер склонил голову набок. — А зачем им его сдавать?

— А зачем он им вообще будет нужен? — вопрос на вопрос отозвался товарищ Петров. — Есть у меня один знакомый… некто герр Штольц. Так вот, он как-то упомянул про одну фирму… Вы что-нибудь слышали о германской корпорации «Хёхст»?

Чекисты недоуменно переглянулись.

— Первый раз слышу!

— И я…

— Уж, прям-таки, не слыхали, — рассмеялся доктор. — Их аспирин — конкурент «байерскому» — в каждой аптеке! А еще — антипирин, новокаин… инсулин вот-вот получат. И с нами бы в кооперацию… очень были бы рады, знаете ли! Контакты нащупывают — мне лично Владимир Ильич говорил!

— Постой, Иван… — Иванов вдруг стал крайне серьезным. — Если я тебя правильно понял этот во «Хёхст» — та сама фирма, которая…

— Да! В Смоленске. Тайные лаборатории, Потапов и прочие… Это все «Хёхст»! А вот нынче, я думаю, они сильно захотят все это забыть!

— Говорите — думали одну мысль? — заснув руки подмышки, рассмеялся Владимир Ильич. — А ведь забавно, батенька, сказанулось! Так что же за мысль вы думали, Иван Павлович?

— О некоем германском концерне…

— А-а! — вскочив на ноги, председатель Совнаркома заходил по кабинету. — О тех немчиках! Как их… «Хёрст»?

— «Хёхст», Владимир Ильич…

— Ну да, ну да, «Хёхст», я их помню… Вальяжный такой… герр Отто Вайбах, кажется…

— Да-да, именно он, — покивал доктор. — Я им вчера телефонировал… Раз уж тема такая пошла.

— Да, батенька, тема архиважная! — Ленин резко остановился и пристально взглянул на собеседника. — Архи! Лекарства для нашей огромной страны. Концессий на всех хватит! И на американцев, и на немцев… и еще на черта в ступе и на рогатую козу! Лишь бы дело было.

Доктор дернулся:

— Будет, Владимир Ильич! Уже завтра я встречаю на вокзале Берлинский экспресс… Приедет сам Вайбах!

— Славно, славно!

— Думаю, он захочет встретимся с товарищем Семашко… И с вами, Владимир Ильич.

— Встретимся! — Ленин азартно потер руки и вдруг глянул на доктора с веселым прищуром. — Кстати, разговаривал вчера с товарищем Романовой, по телефону. Так вот, Настя сказала — немцы ищут вход в Лигу Наций! И сильно надеются на нас… Да, Иван Павлович! В Германии ведь не одна фармацевтическая фирма?

— Есть еще «Байер», конкуренты «Хёхста»… Они покрупней, но, более осторожны.

— Ничего-ничего, батенька! С «Хёхста» начнем… А там посмотрим!

Представители фирмы прибыли, как и обещали, без всяких задержек. Сам директор, герр Отто Вайбах, среднего роста господин лет сорока пяти с пшеничными усами и широким слегка красноватым лицом, держался невозмутимо-вальяжно, но вполне дружелюбно, и с доктором поздоровался за руку, словно со старым добрым знакомым.

Иван Палыч при этом спрятал усмешку. Да, знакомы они были. Заочно. Там, в Смоленске — по ампулам… И знакомство нельзя было назвать добрым. Впрочем, сейчас времена изменились, и очень сильно.