Падение (СИ) - Волков Тим - Страница 17

— Так, гражданин Богачкин… Присаживайся! И дверь за собой прикрой…

— Ага…

— Да не бойся, семь шкур с тебя драть не буду, — понизив голос, добродушно усмехнулся Красников. — Просто кое-что уточню… Некий гражданин Коромыслов как часто с вами встречался? Вот, гражданин Лыскарь показал, что раз в неделю… А, может, чаще?

— Коромыслов? — заморгал Левушка. — Не знаю такого… Не знаю, вот Христом-Богом клянусь!

Виктор Андреевичи в задумчивости уставился в окно. Похоже, он недооценил Богачкина-Богу… Недооценил!

— Коромыслов… — снова протянул Лева.

И вдруг глаза его вспыхнули:

— А! Так это дядька Терентий, что ли?

— Ну да, ну да — Терентий! — пряча улыбку, милиционер покивал. — Просто фамилия у него такая — Коромыслов. Ну? Так сколько раз.

— Ну, я не знаю точно, — уши Богачкина, и без того красные, казалось, запылали еще сильнее. — Бывало и чаще. В после время так и вообще очень часто! Но, он не с нами говорил — с Лузой. Я как-то присмотрелся… Вроде, как его наставлял.

Следующим был Ленька Леонтьев — «Лятя», как его звали в шайке. Не такой тихоня, как Левушка, но тоже — не из храбрецов, хоть поначалу и огрызался, показывал зубки.

— Дядька Терентий? — Лятя оглянулся, посмотрев на посаженного за заднюю парту Богачкина. — Не, с нами он не разговаривал. Только с Лузой, да! Луза же у нас старшак!

Записав показания, Красников дал парню расписаться и потер руки:

— Так! Вы двое свободны… Пока… Зовите третьего!

С Русланом Шмыгиным неожиданно оказалось легко! Похоже, он вовсе не собирался покрывать своего главаря. Наоборот, топил того, как мог, потряхивая косой челкой!

— Дядька Терентий только с Лузой и говорил! Они и перед лабазным делом встречались… и после. А потом Луза приказал все признать. А о дядьке Терентии не рассказывать!

— Так он сам о нем и рассказал. Первым! — доверительно усмехнулся Виктор Андреевич. — Видать, передумал…

В коридоре, у кабинета, где шел допрос, томилась в ожидании Пронина Анюта. На подоконнике дожидалась своего часа небольшая крыночка молока… в кою ушлая девушка уже плеснула приворотного зелья. Да, конечно, комсомольцам в подобную чушь верить непозволительно. Вот и Анюта не верила! Не верила, не верила, но все же надеялась — а вдруг?

Еще издали углядев подходившего к школе Красникова, девчушка проворно сбегала домой, взяла молоко да переоделась в красивое голубенькое платье! То самое, в котором стеснялась ходить по деревне… Но, сейчас-то случай был особый, козырный!

Вот я зайду… в этом вот платье, — чуть покраснев, про себя мечтала Анютка, — А он скажет — «Какая вы нынче красивая, Анюта»! Нет… не так! «Какая ты красивая, милая Анюта»! Да! Именно так и скажет! А я такая… А он…

Наконец, из кабинета вышел последний «гаврик»…

Схватив крынку, Анютка рванула дверь:

— Здравствуйте, Виктор… Андреевич… Не хотите ли молочка? Холодненькое, с погреба!

— А, Анюта! Молочко, говоришь? Что ж, можно.

Глава 8

Милицейский шофер Женя заклеил скат лишь вечером, в мастерской кузнеца Никодима. Пока искал, пока добрался, пока сам кузнец с Василием отыскали клей и тиски…

— Думаем машину специальную купить, скаты клеить, — разводя клей, довольно похвастал Вася. — Называется — вулканизаторская. От слова — вулкан!

— А не прогорите с автомастерской-то? — покачав головой, шофер недоверчиво усмехнулся. — В Зарном и автомобилей-то нет.

— Зато велосипеды есть, мотоциклетки, — закрывая ворота, пояснил сын кузнеца. — И город недалече. Тем более, скоро собрались рокадную дорогу строить. Как раз через Зарное! Вот транспорт-то и пойдет.

— Ну, удачи тогда, — потерев руки, Женя сдвинул на затылок фуражку. — В гостинцу как лучше пройти?

— А вон, по этой тропке! За колесом с утречка раненько можно — как раз просохнет.

Поблагодарив, водитель зашагал к санаторию, в коем имелись и «гостиничные» номера. Именно там и вознамерились заночевать милиционеры — начальник с водителем. Лишившийся колес «Ситроен» стоя возле изб, так что охочим до чужого людишкам — буде таковые явились бы — разобрать авто было бы весьма затруднительно. Тем более, что по ночам дежурил патруль «Красных скаутов», те тоже обещали присмотреть.

Начальник милиции уже занял двухкоечный «нумер» на третьем этажа, так сказать — «в мансарде» и, похоже, собирался к кому-то в гости — причесывался перед большим зеркалом, здесь же, под рукомойником, намочив расческу водой.

— Машина будет готова утром, часов в шесть, — войдя, браво доложил водитель. — Какие будут приказания, товарищ командир?

— В шесть — хорошо! — Красников оторвался от зеркала. — Сразу и выедем. Успеем и «летучку», и политинформацию провести… Короче, Евгений! Вон там, в графине, молоко. Угощайся, пей на здоровье! А крынку я отнесу… Мне тут еще обещали школьные фотографии показать… А потом еще, может быть, к товарищу Петрову на чай. Если вернусь не поздно.

На чай Виктор Андреевич опоздал, просидел в школе с Анюткой Прониной — рассматривали фотографии, да вспомнили совсем недалекое прошлое, да потом пили чай.

— Я, Анюта, у тебя одну фотографию заберу, — вдруг озаботился милицейский начальник. — Ну, где Коромыслов… Потом верну, не думай!

— Да я ничего такого и не…

— Протоколом выемки оформлю… Бумага с чернилами надуться у вас?

Кивнув, девчонка умчалась за чернилами и бумагой… А потом еще пришлось сбегать домой, за пером.

— Вот спасибо, Анюта!

Составив протокол, Красников подождал, пока высохнут чернила, да и засобирался в гостиницу — уже было поздновато.

— А ты что же, Анюта, домой не идешь?

— Я сегодня по лагерю дежурная! Вон на стене — график.

— Ну, тогда до свидания, — прощаясь, улыбнулся Виктор Андреевич. — Спасибо за чай… Да, платье у тебя красивое!

— Мама сшила… мы вместе…

Едва Красников ушел, как девушка расхохоталась и радостно всплеснула руками:

— Подействовало! Ага-а! Подействовало…

На всякий случай, Анютка и сама выпила молочка с приворотным зельем. Всего-то пару глотков…

Супруги Петровы с вечера легли спать рано. Катались на «Минерве» целый день. Сначала — на Моторный завод, на открытие лаборатории, потом на бензиновый склад — бывший «Нобель» — после чего — в исполком.

Из кабинета Гладилина Анна Львовна лично телефонировала в наркомпрос, Луначарскому, по поводу нового директора школы. И добилась-таки своего — Веру Николаевну Ростовцеву, несмотря на дворянское происхождение, в новой должности утвердили.

Утром, около пяти часов, в дверь «санаторной палаты» неожиданно постучали…

— Что, что такое? — вскочив, Иван Палыч поправил пижаму и отвори дверь. — Андрей? Случилось что? Тсс! Жена спит еще.

— Случилось, Иван Павлович! — свистящим шепотком отозвался Андрюшка. — Беда! Милицианты просили в пять разбудить. Я зашел, а там…

— Что такое? — доктор почувствовал, как застучало сердце. — Неужели, убиты?

— Да Бог с вами! — замахал руками парнишка. — Не убиты, но… Оба лежат, не встают. У них лихоманка, похоже.

— Та-ак… Пойдем, глянем…

Прихватив с собой полотенце, доктор вслед за Андреем поднялся на третий этаж.

— Иван Павлович — вот, эта дверь.

— Хорошо, — обвязав полотенцем нижнюю часть лица, доктор обернулся. — За мной не входи. Я сам…

Клиническая картина у обоих милиционеров было одинакова. Сильный жар, першение во рту, кашель… Все симптомы «испанки»!

Хотя… могла быть и обычная ОРВИ, так называемая «простуда»… Летом? Одновременно у обоих?

Анализ! Срочно кровь на анализ!

— Доктор, что с нами такое? — скрипучим голосом спросил Красников.

Приподнялся… и тут же рухнул обратно на матрас:

— Всю ночь словно черти гоняли!

— И у меня все кости ломит — не встать, — просипел с соседней койки шофер.

— В городе чем-то укалывались? — отойдя от койки, Иван Павлович снял полотенце. — Царапины, порезы были?