Падение (СИ) - Волков Тим - Страница 15

— Хватает. Токмо заговорить надобно наново… Парень-то хоть хороший?

— Ой, баба Марфа! Нешто б я на плохого просила?

— Одна-ако… Идем! Покажу, какие грядки полоть…

Едва травница с гостьей скрылись за домом, как в горницу кто-то вошел. Скрипнули половицы. Чья-то рука в перчатке подняла со стола синюю бутылку со снадобьем…

Вторая рука скользнула в карман… Хрустнула разбитая ампула…

Что-то капнуло в зелье…

— Одна, две… — кто-то шепотом считал капли. — Похоже, и хватит… ага…

Глава 7

По дороге в город — решать вопросы по устройству лаборатории на Моторном заводе — Иван Павлович заехал за Гробовским, как и договаривались накануне. Утро выдалось парнЫм — пасмурным и теплым. Все небо над селом заволокли сизые тучи, то и дело принимался дождь.

— Ты бы, Николаич, в салон лучше забрался, — посоветовал доктор. — А то неровен час — хлынет!

— Да уж как-нибудь, — чекист уселся рядом с приятелем и покачал головой. — Вот, не пойму я этих буржуев чертовых! Хоть «Рено» взять, хоть эту твою колымагу… Почему водитель-то на улице! Сидишь, словно кучер на облучке. Вон, и без дверей вовсе!

— Вот ты правильно сказал — кучер! — Иван Павлович усмехнулся, покосившись на торчавшую из кармана чекисткой куртки бутылку с головкой из красного сургуча. Странное дело! Алексей Николаевичи, конечно, водочки не чурался, но и пьяницей не был. С чего бы ему водку-то в кармане носить? Загадка, хм…

— Кучер, да…

Запустив двигатель, доктор плавно тронул машину и продолжал разговор уже на ходу, благо мощный двигатель «Минервы» работал довольно тихо.

— Все автомобильные кузова, Николаич, от кого произошли?

— Ну, от карет, — хмыкнул чекист.

— Вот тебе и ответ! — выворачивая на проселок, Иван Палыч негромко засмеялся. — Кучер — кто? Правильно — морда мужицкая, никакой не барин! Так же и шофер. Для буржуев, брат, что кучер, что шофер — прислуга. И дождь, и ветер потерпят, обойдутся и без удобств.

— Ну да, — покивал Гробовский. — Так оно, верно, и есть.

Минут пять ехали молча. Дождь так толком и не собрался, но из глубоких луж можно было изрядно хватануть водицы, и доктор старался объезжать. Где-то выходило, а где-то и нет…

Ближе к железнодорожной станции, вроде бы, стало посуше.

— Николаич… У вас там, в ЧК, сегодня праздник какой, что ли? — наконец, спросил Иван Павлович.

— Да нет… С чего ты взял? — чекист удивленно повернул голову… и тут же расхохотался. — А-а! Небось, водочку углядел? Так у бабки Марфы купил, травницы… А ну-ка, притормози на минутку!

Переехав яму, доктор послушно остановил машину. Понимал — просто так Гробовский ничего просить не будет.

— Ну, что скажешь? — вытащив волку, улыбнулся Алексей Николаевич.

Иван Палыч слегка опешил:

— Ты выпить, что ли, предлагаешь? Так я за рулем. И вообще — утро еще…

— Выпить? — хмыкнув, чекист расхохотался. — Ну, Иван, ты даешь! Ты мне лучше о бутылке скажи… Что видишь?

— Н-ну… — взяв бутылку, пожал плечами доктор. — Водка, как водка. Верно, из прежних запасов. Так называемая «красноголовка», она же «казенка». При царе сорок копеек, кажется, стоила… Как там у Хлебникова? «Царская красноголовка, наша знатная казенка»… как-то так!

Гробовский махнул рукой:

— Ты мне не стихи тут читай, а бутылку разглядывай! И прошу — повнимательней.

Повнимательней, так повнимательней… Иван Палыч всмотрелся, даже бутылку встряхнул:

— Запечатано неаккуратно… И орел какой-то непонятный… Словно с пятака выдавили!

— Вот! — обрадовался чекист. — Заметил, наконец!

— Подделка?

— Она самая! — Алексей Николаевич сунул бутылку в карман. — Хитры, гады. Не нашу, советскую, поделывают — «казенку» царскую! Думаю, есть где-то целый подпольный цех. И Терентий Коромыслов имеет к нему самое прямое отношение. Ох, не простой это бандит, не простой. Только с виду — тетеря!

— Цех… — запуская мотор, протянул доктор. — Водку в милицию передашь? Вроде, их профиль.

— А вот и нет! — Гробовский помотал головой и хищно скриви губы. — Здесь, Иван, чистой воды саботаж! Подрыв винной монополии государства. А, значит чье дело? ЧеКа! Ну, поехали, поехали! Чего стоим-то? О! Смотри-ка!

Из-за кустов на повороте вынырнул вдруг навстречу угловатый светло-зеленый автомобиль с большими фарами, и, посигналив, остановился рядом. Доктор тоже заглушил двигатель, на всякий случай вытащив из кармана браунинг. Маленький, женский, каким когда-то пользовалась супруга.

Из салона угловатого авто выскочил худощавый молодой человек в светлой летней толстовке и галифе, чем-то похожий на вечного студента. В руках «студент» держал маузер.

— Господи! Никак, Красников! — вдруг расхохотался Гробовский. — Э-эй, Виктор! Рад видеть! Смотри, только в нас не стреляй.

— Ах, это вы… — растерянно улыбнувшись, Красников убрал маузер в кобуру. — Ого! Здравствуйте, Иван Павлович! Отдыхаете? Слыхал, слыхал… А я вот в Зарное собрался, гражданина Коромыслова допросить да малолеток. Малолеток повестками в сельсовет вызвал. А вот Коромыслов… Не знаете — дома он?

— Да черт его… Вчера, вроде, был…

Чекист явно напрягся и, зачем-то оглянувшись по сторонам, понизил голос:

— Послушай, Виктор Андреич… Я б на твоем месте сначала б ребят допросил еще раз. Ну, конкретно по Коромыслову… А потому уж — к Терентию. У нашей конторы, кстати, тоже к нему дело. Так что лучше уж потом вместе поработаем!

— Вместе, так вместе, — пожав плечами, Красников потер руки. — Арестовывать будем?

— Думаю, да, — сухо кивнул Алексей Николаевич. — Но, сначала последим.

— Хорошо, — милиционер покусал губы — О Коромыслове в Зарном кого можно расспросить? Ну, кроме его тетки.

— Есть некий Селифан, охотник… — подсказал Иван Павлович.

— А, Мошников. Знаю, — Виктор неожиданно улыбнулся, от чего еще больше стал напоминать старшеклассника-гимназиста. — Хороший мужик. Они с моим отцом еще до войны приятельствовали, на охоту вместе ходили.

— Слушай, Виктор Андреевич — а ты чего сам-то? — прищурясь, Гробовский склонил голову набок. — Вроде, начальник… Сидел бы себе за столом, раздавал указания.

— Ага! — саркастически хмыкнул Красников. — То-то ты, Алексей Николаевич, много за столом сидишь! Знаешь ведь — кадровый голод. Вроде и штаты есть, и люди… Но все ведь «зеленая» молодежь! Учить надо… А опытные все — кто где. Деньков в отгулах, Лавреньтев в командировке… Вот и приходиться самому…

— Ясно. Как там Лыскарь? — Гробовский пытливо взглянул на милиционера. — Про Терентия молчит?

— Молчит, — досадливо отмахнулся Виктор. — Все признал, а вот знакомство с Коромысловым отрицает! Мол, на карточке случайно рядом оказались… И ведь не придерешься! Впрочем, я его задержал на трое суток — пусть посидит, подумает.

— А вот это ты — молодец! — покосившись на тучи, чекист одобрительно кивнул. — Глядишь, кто-нибудь из малолеток и расколется. Пока атамана нет!

— Поработаем… Ладно, поеду уже.

— Удачи!

— И вам…

Рыкнув двигателем, милицейское авто объехало стоявшую на обочине «Минерву» и, чавкая грязью, свернуло на лесную дорогу.

Для устройства лаборатории на Моторном заводе Иван Павлович пригласил молодых ребят из ординатуры при местном военном госпитале, о чем заранее договорился по телефону.

Парни уже дожидались его на проходной — там, собственно говоря, и познакомились. Один был худой, рыжеватый, сутулый — звали его Вадим, второй, Андрей, выглядел посолиднее, возможно, из-за пиджака и очков.

Познакомившись, доктор и новоявленные лаборанты поднялись в кабинет заместителя директора. Сам директор (он же — и бывший хозяин завода), Виктор Фаддеевич Левенцов, нынче находился во Франции, договаривался о лицензиях с «Рено». Кстати, вся продукция завода так и шла под его фамилией, точнее говоря — брендом — «Левенцовъ».

Заместитель, главный инженер Игорь Евгеньевич Вержбицкий — худощавый молодой человек лет тридцати, с тонкими пальцами и длинными кудрявыми волосами — не тратя времени на пустопорожние разговоры, сразу же провел гостей в выделенное для лаборатории помещение на третьем этаже административного здания.