Атомщик. 1939 (СИ) - Емельянов Антон Дмитриевич - Страница 49

— Виктор Игоревич, — алея красными от волнения щечками, как она всегда это делала на людях, ко мне подбежала Романова, потянулась к руке… И, как будто смущаясь, остановилась в сантиметре от нее. — Мне нужна ваша помощь.

Два огромных глаза, моргающие реснички. Флеров растаял и поспешил оставить нас вдвоем, даже не догадываясь, кто скрывается за этим милым личиком.

— Антонов, — голос девушки тут же превратился в шипение. — Ты обещал, что проверишь, как мы провели разделение на зоны, чтобы я смогла уйти.

— Опять свидания?

— Не твое дело, — гордо вернула Романова, и иногда даже она была права.

— Ладно, пошли смотреть, — вздохнул я. Тем более, что разделение и строгий учет по всем работам на объекте на самом деле были важны.

Зеленая зона — это внешний контур, где проверяли только пропуска. Желтая — зона, где был риск схватить радиацию или устроить ее утечку, уже требовала прохождения инструктажей и обучений. В последнюю красную я включил все места, где предпочитал по умолчанию считать, что излучение там есть. В таких помещениях работы будут вестись уже только в защитной экипировке и строго по таймеру. Увы, гарантировать абсолютную защиту в 1939 году у меня не было никакой возможности, и единственный компромисс с совестью, который мне удалось заключить — это минимизация опасности.

— Говори уж прямо, контроль уровня заражения, которого невозможно избежать, — на мгновение проснулась шиза.

Как обычно, легче после ее слов не стало, но я все равно так же тщательно, как и всегда, просмотрел подготовленные нквдшницей документы. Текущие зоны, сроки перевода желтых в красные после прибытия урана, после запуска… Это была уже третья редакция техники безопасности, и на этот раз она выглядела даже как что-то рабочее.

— Предварительно принято, — вздохнул я. — Как проведем учения по основным видам аварий, примем уже на постоянной основе.

— Зануда ты.

— Крысу вспомни, — я покачал головой, и даже Романова на мгновение сбилась. Наше выступление для военных она не забыла.

— Помню и… Ты уж постарайся, чтобы с людьми такого не случилось, а я в свою очередь прослежу, чтобы у тебя не было проблем по моим направлениям.

— На что-то намекаешь?

— Просто сейчас мой заместитель проведет первый инструктаж по пропускному режиму между зонами, и ты ничему не удивляйся, — Романова изобразила что-то похожее на улыбку, а потом резко крикнула. — Покровский! Иди сюда, для тебя есть задача!

Покровский? Я не сразу осознал, кого именно Романова назвала своим замом по безопасности? А когда понял, то выяснять это было уже поздно: рядом стоял нагло ухмыляющийся крепыш. В голове заходилась хохотом шиза, а я старался думать о том, что меня попросили не удивляться.

Это же значит, что у нас все под контролем?

Глава 22

Немного разобрался в ситуации и вынужден признать, что допустил ошибку. Решил, что покажу слабость перед Ждановым, и тот успокоится… Увы, частичный контроль того не устроил. Именно поэтому Капустин, тот самый партиец, который валил меня на экзамене по истории ВКП (б), снова показал себя. Надавил на парткомы ЛФТИ и ЛТИ, настоял на введении ответственных людей в новый проект и… Именно тут проявила себя Романова, перехватив назначения и забрав всех новеньких в нашу службу безопасности.

— Так себе помощь, — заметила шиза. — Покровский и еще те двое теперь находятся в одной из самых важных наших служб.

— Формально да, и поэтому ей не отказали, — не согласился я. — Но ты видела, куда она их поставила?

— Обучение, зеленая зона, внешний контроль, — задумалась шиза. — Важные направления, но при этом ни один не имеет допуска к реактору и урану. Думаешь, она поэтому так спешила внедрить это разделение? Так-то по срокам запас у нее был.

Я только хмыкнул, пять минут послушал, как Покровский читает вслух для остальных и одновременно сам изучает внутренний регламент. Еще одна подстава от Романовой: вроде бы и начальник, но авторитета с таким подходом точно не заработаешь. Я хмыкнул и пошел на поверхность, где уже залили фундамент и теперь закладывали фермы, что будут удерживать внешнюю часть трубы вентиляции. Учитывая, что она нам потребуется всего на пару дней, я спокойно отказался от капитальной конструкции, заменив ее на хорошее основание и растяжки с противовесами. Кстати, с учетом, что именно так и строят большую часть небоскребов, так сразу и не скажешь, какой метод в итоге будет не только самым экономным, но и надежным.

После Техноложки вернулся в ЛФТИ. Сюда уже привезли один из датчиков ФЭУ, и теперь его пытались скрестить одновременно с шестью ионизационными камерами, которые будут считывать потоки нейтронов вокруг реактора.

— И сразу еще одна сложность, — аспирант Смирнов, кажется, настолько увлекся делом, что даже забыл про свою привычку грызть ногти. — Допустим, мы получили превышение фона, датчик передает сигнал дальше, и должен сработать механизм, который опустит аварийные стержни, так?

— Так, — кивнул я, пытаясь понять, в чем же тут сложность.

— Я уточню, — Смирнов все-таки потянул ко рту руки, но сам себя остановил. — Стержни должны опуститься быстро, но при этом максимально четко на свои места. Отклонение даже в один миллиметр нежелательно.

— Тоже верно.

— Но тогда у нас проблемы. Максимально надежно было бы поставить такую конструкцию на упоры, которые в нужный момент отойдут в сторону. Вот только механика не совершенна, так или иначе при движении стопоров возникнут перекосы. Пусть в доли градуса, но их не избежать… Тогда я задумался о креплении стержней сверху, чтобы момент обрыва не повлиял на горизонтальную устойчивость конструкции. Тот же трос, который в нужный момент просто перерубит. И тут другое противоречие: он должен быть достаточно крепким, чтобы удерживать груз, и достаточно слабым, чтобы в момент разрыва стержни не качнуло. И что бы я ни пробовал, любые решения выходят по времени реакции за пять, а то и больше секунд.

— Много, — согласился я.

— В итоге я пришел к версии, — продолжил свои рассуждения Смирнов, — что нам нужно не удерживать стержни, а толкнуть их. Небольшой точно рассчитанный заряд, который мы активируем в нужный момент…

Я слушал парня и невольно думал о том, куда же порой заводит пытливый ум. В нашей истории ведь тоже были люди, которые считали, что небольшая бомба на случай аварии — это хорошая идея. Вот только, даже если забыть об общей сомнительности идеи, где гарантии, что не будет сбоя, что взрывчатое вещество не начнет изменяться под действием излучения, что в итоге толчок не окажется сильнее или слабее необходимого. Где-то это решение вполне рабочее, но именно у нас — слишком много рисков.

— А почему не поступить проще? — предложил я свой вариант. — Стержни держит электромагнит. Если нужно, оператор или ФЭУ отключает питание, и они падают под собственным весом. Думаю, уложимся в пару секунд.

— Да в одну можно уложиться! — вскинулся Смирнов, но тут же задумался. — Вот только… А если сбой, если электричество отключат?

— В этом и главная прелесть подобной системы безопасности, — поднял я указательный палец. — Если будет что-то серьезное, то пусть лучше реактор остановится, чем мы получим риск аварии. Если же мелочь… Добавьте в цепь небольшой промежуточный аккумулятор, который прикроет от совсем уж случайностей.

— И действительно, — Смирнов просиял, и я двинулся дальше.

Кировский, Ленгорсовет, «Светлана» — везде ненадолго, где-то просто поговорить, где-то помочь решить подобную небольшую проблему. Казалось, я несусь, словно белка в колесе. Сбиваешь ноги в кровь, а ничего на самом деле не меняется. Но это только казалось. Проект рос, проект двигался, и я с нетерпением ждал того дня, когда же смогу наконец сказать — оно живое! И, учитывая, что роману о докторе Франкенштейне уже больше века, а восемь лет назад как раз сняли фильм с той самой фразой, уверен, все собравшиеся это оценят.