Атомщик. 1939 (СИ) - Емельянов Антон Дмитриевич - Страница 42

— Все по плану. Вошла в окружение Антонова, собираю информацию… — Ольга кратко рассказала о событиях последних дней.

— А Николай Михайлович вот считает, что вы упустили контроль над ситуацией, и ваш подопечный творит, что вздумает, — Гоглидзе кивнул на своего довольно оскалившегося заместителя.

И чего тот решил вылезти со своей инициативой именно сегодня? Ольга не понимала.

— И почему же он так считает?

— Позвольте, я сам отвечу, — Лагунов подался вперед. — Впрочем, нужны ли тут пояснения, или вы считаете, что поведение Антонова у Жданова или его визит к военным — это нормально?

— Напомню, что визит к первому секретарю случился до моего назначения, — Ольга встретила взгляд Лагунова, — Что же касается остального. Жданов дал указание построить прототип, я не получала приказов мешать этому приказу, однако… — она выдержала паузу. — В целях контроля над ситуацией я убедила своего подопечного, что его взаимодействие с самыми чувствительными структурами, армией и Горсоветом, будут идти через меня. И он меня послушал.

Тут Ольга приукрасила ситуацию: все-таки это Антонов сам повесил на нее эти задачи. Неужели, он уже тогда понимал, что ее будут ждать подобные вопросы, и подстраховал?

— Я читал ваши отчеты, — кивнул Гоглидзе. — И сразу оценил ваши достижения. Хорошая работа, товарищ Романова.

— Но… — встрепенулся Лагунов.

— Видите, Николай Михайлович, вы зря волновались, — оборвал он своего заместителя, а потом снова внимательно посмотрел на Ольгу. — Впрочем, я в этом не сомневался с самого начала и позвал вас немного по другому вопросу. Вы же сейчас довольно активно вращаетесь в студенческой среде?

— Через меня проходит набор добровольцев на работу с прототипом, — Ольга воспользовалась еще одним поводом подчеркнуть свои успехи.

— Это прекрасно… Так вот я бы хотел попросить вас о личном одолжении. Моя дочь… Ирина — довольно сложный ребенок. После смерти матери ей пришлось пройти еще и через два похищения. Это большой удар, она с тех пор почти ничем искренне не интересовалась, но недавно это изменилось. Она рисовала плакаты — скорее всего, для парткома — она нашла подруг, и она к кому-то ездила посреди ночи в студенческое общежитие.

— Стоит ли такое поддерживать? — тут же встрепенулся Лагунов.

— Ничего такого не было, за ней присматривали, и она дошла только до вахтера, который передал ей записку. Конечно, мне и это не нравится, но моя дочь впервые за пять лет начала оживать, и я не хочу все испортить. Понимаете?

— Вы хотите дать ей свободу, но в то же время, чтобы я за ней приглядывала?

— Именно. Найдите тех, с кем она общается. Я хочу все знать об этих девушках или… — голос Гоглидзе перешел на еле различимый рык, — молодых людях.

Ольге оставалось только кивнуть. Лагунов тоже больше не подавал голос, а девушка снова задумалась, и зачем тот решил вытащить ее на доклад к начальнику именно сейчас.

Машина с Иркой заехала в гараж для какой-то крупной техники, и девушку тут же грубо вытащили наружу.

— Отпустите! — она попробовала вырваться, но ее похититель только крепче сжал ее руку.

— Зачем же мы тебя похищали, если сейчас отпустим? — он с усмешкой посмотрел на своего напарника.

— Мой отец…

— Поверь, именно из-за твоего отца ты тут и находишься, — Рыжий оттащил Ирку в угол, где в стену были вбиты тяжелые стальные кандалы, все ржавые, как его борода, и отлитые, наверняка, еще при царе.

Ирка попыталась закричать, но ее тут же оглушили ударом по голове, а потом руки, одна за другой, оказались зажаты в тисках, в которые ее похититель неспешно вкрутил два тяжелых крепких болта.

— А теперь повиси тут, пока к нам не приехали и остальные участники представления, — Рыжий насмешливо потрепал девушку по щеке и, больше не обращая ни на что внимания, пошел в угол, где стояла скамейка и пара грубых стульев.

Глава 19

Ирка провела в закрытом гараже уже два часа. За это время сюда успела приехать та самая женщина, изображавшая рану на голове, и еще какой-то молодой человек с бородавкой под носом. Больше никого не было, и чем больше времени проходило, тем больше засевший в углу главарь начинал нервничать.

— Может, не стоило с ним связываться? — парень с бородавкой подошел к мужчине, который и затащил Ирку в машину.

— Тихо. Ржавый услышит.

— А что он сделает? Тем более, он один, дядя, а нас двое.

— Он авторитет. Десять лет в лагере отсидел, а его банда, как держала свой район, так и держит.

— И все равно. Смотри, совсем молодую девчонку утащили, — парень с бородавкой словно усомнился в том, что они все делают.

— Ну и что, что молодую? — тут же возмутился его дядя. — Ты просто не понимаешь! Это наш шанс на нормальную жизнь — покажем себя, и будем как сыр в масле кататься. Ради такого не жалко и руки запачкать.

— Не будет у вас сыра! — Ирка попыталась сплюнуть, но во рту пересохло. Впрочем, и от этого была польза: помогало хоть немного не думать об отекших руках, которые так хотелось опустить… — Вас найдут! И посадят! Думаете, почему ваш старший на глаза не показывался? Чтобы в случае чего вас сдать, а самому отсидеться!

Парень с дядей переглянулись.

— Хватит тут наговаривать! — старший подошел к Ирке и замахнулся.

— Не надо, — Ржавый поднялся со своего места.

— А чего она язык распускает?

— Она баба. Боится, вот и распускает.

— Но нас точно не поймают? — встрепенулась женщина, которая хоть и засела в стороне, но внимательно следила за разговорами. — Меня, на самом деле, могли запомнить.

— Это все неважно, скоро сюда привезут второго, и, когда я закончу, у милиции и НКВД будет кого во всем обвинить.

Ржавый говорил с такой уверенностью, что Ирка снова сжалась. А надежда на спасение исчезла, так даже и не разгоревшись. Вот только прошел еще час, и никто так и не приехал.

— А нас тут не найдут? — женщина снова начала волноваться.

— Может, что-то пошло не так? — подхватил волну парень с бородавкой.

— Да что могло пойти не так? — Ржавый снова пошел всех успокаивать. — Два крепких мужика против одного студента? Что он сделает? Просто им понадобилось чуть больше времени, чтобы его выманить. Бывает.

Губы Ирки уже начали трескаться то ли от жажды, то ли от волнения, но, услышав про другого студента, она невольно подобралась.

— Кого вы ловите? Зачем вам я и кто-то там еще?

— Тебе, наконец-то, стало интересно? — Ржавый потянулся и похрустел пальцами. — Что ж, я расскажу. Десять лет назад твой папаша и его подручный, потом подросший до его заместителя, засадили меня в тюрьму. А я всего-то заставил бывших царских гнид платить за то, что им позволяется существовать в нашей стране. Мелочь с учетом того, как они поступали с нашими родителями. Но некоторые уж слишком хотели выглядеть чистенькими и даже своего были готовы засадить без всякой жалости. Что иронично, теперь один из них тоже отправился на нары. Да и второй, уверен, ненадолго отстанет. Но мне этого мало!

— Вы… говорите про моего отца и Игоря Антонова? — сглотнула Ирка.

— Именно. Ты всегда была смышленой, помню тебя совсем маленькой… А вот ты меня забыла, так?

— Я вас не помню.

— Как и ожидалось. Росла в мирной идеальной семье, чего тебе помнить какого-то неудачника! А вот мой сын отправился в детский дом, его лишили детства, лишили будущего. И я позабочусь, чтобы у вас с Антоновым его тоже не было. И, кстати, ты мне можешь в этом помочь. Сейчас я дам тебе бумагу и ручку, и ты напишешь записку своему парню, чтобы он подъехал сюда. Раз мои люди не могут до него добраться, пусть сам придет на смерть.

— Я не буду.

— Будешь, как милая, будешь, — Ржавый начал хихикать. — Мне ведь уже рассказали, что ты не умеешь отказывать, если правильно попросить. Пиши!

Он подошел и ухватил Ирку за горло, перекрывая поток воздуха. Какая же у него была огромная рука: ее одной хватало, чтобы сжать чуть ли не всю шею целиком. В глазах потемнело, страх заполнил тело изнутри, но…