Атомщик. 1939 (СИ) - Емельянов Антон Дмитриевич - Страница 18

— Да, еще кое-что важное, — Антонов закончил обсуждать новые задачи и вернулся к ней. — Для физической работы берите не только рабочих, но и народ с института подтяните.

— Зачем? — задумалась Ольга. — Они слабее и точно воспримут это без энтузиазма.

— Зато я посмотрю на них в деле. Знания — это важно, но какой в них смысл без умения пахать.

— А если отсеешь таланты?

— Таланты, которые горят своим делом, поверьте никак не отсеются из-за такой малости. И не забудь самое главное?

— Сделать все сегодня? — хмыкнула Ольга.

— Это естественное. Главное — это журналы учета, потому что коммунизм — это советская власть и нормальная бюрократия.

Ольга чуть не поперхнулась. Антонову повезло, что это не слышали посторонние, но в целом, ему бы следить за языком. Недавно на американский манер «боссом» назвал, теперь это. А то, учитывая его трудолюбие, будет жалко такого терять… Чтобы сменить тему, девушка поинтересовалась, а куда ее временный начальник отправится теперь и не нужна ли ему будет ее помощь.

— Сейчас экзамены или зачеты, не помню, потом ЛФТИ — они уже должны были начать работу над графитом, потом Горсовет — сверить часы, ну и, если не вылезет ничего срочного, надо заглянуть к смежникам…

Ольга чуть не поперхнулась: настолько чуждо и нелепо в этом списке смотрелись обычные студенческие дела. А ведь у нее даже иногда вылетало из головы, что перед ней стоит не матерый мужик, считывающий ее на раз-два, а недавний школьник.

— Удачи, наверно, — проводила Антонова девушка.

— К черту удачу, — отмахнулся тот. — Обычные предметы, что там может случиться такого…

Новый заместитель отца выловил Ирину Гоглидзе прямо перед входом в главный корпус Технологического института.

— УГБ НКВД, — Лагунов после повышения теперь здоровался только так. Учитывая, что он был вхож в семью, звучало это жутковато, и Ирину в последние месяцы передергивало при встрече с вроде бы давно знакомым человеком.

— Николай Михайлович, здравствуйте, — тем не менее, поздоровалась она спокойно и вежливо. Все как учили: она лицо семьи и не может позволить себе слабости.

— Есть дело, — Лагунов выглядел немного помято и неприятно пах потом. — Ты же знаешь, что чистки еще не закончились.

— Перегибы, — упрямо поправила его девушка.

— Как скажешь, — тот раздраженно махнул головой. — Твой отец тоже отказывается признавать очевидное и до последнего собирается делать вид, что ничего не происходит. А если так пойдет дальше, то Грушко поставят не на управление Рабоче-Крестьянской милиции, а на его место, понимаешь?

— Думаю, отец разбирается в этом лучше меня.

— Тем не менее, ты можешь ему помочь, — Лагунов поморщился, недовольный тем, что Ирина так ни разу с ним прямо не согласилась, и продолжил давить. — Антонов через своего сына начал какую-то комбинацию, надо ему помешать, а то достается всем.

— И что вы хотите от меня?

— У младшего сегодня пересдача сразу трех предметов на комиссии. Уже никаких билетов, просто вопросы, понимаешь?

Как же уже начала раздражать эта присказка.

— Что вы хотите? — упрямо повторила Ира.

— Придешь на пересдачу вместе с ним.

— У меня все сдано.

— Я договорился, — отмахнулся Лагунов, — Придешь, будешь первая отвечать на вопросы, что вам станут задавать.

— И как это поможет?

— Ты не болтай, слушай! — в голосе Лагунова мелькнула сталь, а сам он ухватил девушку за руку и сжал с такой силой, что она даже пискнула от боли. — Правильно, молчи. Твой отец уже отработанный материал, хочешь сохранить свое положение, привыкай слушать тех, кто придет на его место. И заметь: я очень благодарный человек, несмотря ни на что, до последнего прикрываю и его, и тебя.

— Я расскажу…

— А начнешь болтать, особенно с отцом, с тобой ведь и случиться чего может, — вкрадчиво закончил Лагунов, и на этот раз девушка только кивнула в ответ на его очередное мерзкое «понимаешь».

Она очень хотела быть сильной, но в ней уже пять лет жило то, что стало намного сильнее ее собственной воли. Страх! Пять лет назад ее похищали, и никакие связи и власть отца не смогли помочь. Более того, ее и похитил-то бывший его подчиненный, обиженный тем, что его махинации по службе были вскрыты. Две недели она провела в подвале, две недели ада, пока ее все-таки не нашли. Ей тогда сказали, что все кончено, что больше это не повторится, но через два года ее снова попробовали похитить. И вот опять… Еще недавно свой человек стоит, угрожает, а она внутри вся дрожит и понимает, что просто не сможет никому ничего рассказать.

— Ты там не сломалась? — участливо тыкнул Лагунов.

— Нет.

— Тогда слушай и на этот раз не перебивай. Я обо всем договорился, тебе не станут задавать вопросы, а Антонов-младший… Ты должна его уничтожить. Отвечай так, чтобы ему было просто нечего добавить. Чтобы он либо молчал, показывая свою некомпетентность, либо пытался что-то придумать — что еще лучше — показывая слабую базу. В любом случае мой человек после такого получит возможность выкинуть его из ЛТИ. А ты… Ты сможешь снова жить так, как тебе хочется.

Девушка затравленно кивнула. На мгновение включились мозги.

— Список вопрос будет? Чтобы я подготовилась.

— Ваши преподаватели слишком самовольны. Так что сама. Но ты же не тупая? Понимаешь, что на кону?

Ирина кивнула, и только тогда Лагунов отпустил ее руку, оставив на запястье огромный синяк, который девушка тут же постаралась спрятать за рукав куртки.

В институт я приехал в приподнятом настроении. Дело шло, я был уверен в успехе и поглядывал по сторонам, выискивая знакомые из будущего лица, которые точно могли бы пригодиться. Увы, вместо них мне чаще попадались жертвы старого Антонова, провожающие меня убийственными или, в лучшем случае, насмешливыми взглядами. А ведь эта проблема серьезнее, чем казалось раньше. Не пара врагов с кулаками, которых нужно обломать, а уничтоженная репутация, что очень плохо. Я ведь рассчитывал на институт как кузницу ресурсов, а чего ждать сейчас? Помощи или саботажа? Последнего я никак не мог исключить и поэтому начал прокручивать варианты, а что можно было бы сделать для исправления ситуации.

На месте сразу хотел заглянуть к Иоффе, попросить ускорить процесс с экзаменами. Естественно, не с самими оценками, а только с организацией процесса. Вот только уже по пути к нему меня перехватил его заместитель Арцимович, тот самый, что вчера выдернул нас с Курчатовым в Смольный. Что интересно, сегодня новости были как будто даже хорошие, а он нервничал даже больше.

— Мы собрали на сегодня трех профессоров, — частил он. — Физика, техническая термодинамика, сопротивление материалов. Сдадите за раз, и, считайте, самые главные хвосты закроете. С вами одна девушка будет пересдавать, но вам это только на пользу.

— Почему же?

— У нее не хвосты, а исправление оценки. Так что можно будет ориентироваться на ее ответы, немного дополнить и, считайте, сразу и закончим. Мы же все свои люди.

Я мило улыбнулся в ответ, хотя не раз в свое время слышал, как именно под такими лозунгами и творились самые главные подлости. К слову, о них… В коридоре у нужной аудитории взгляд сразу выцепил сосредоточенную Ирку Гоглидзе. Длинные черные волосы, огромные глаза… полные плохо скрываемого страха? Суетливость Арцимовича, отличница, которая пришла улучшать оценки: чем дальше, тем больше ситуация попахивала.

А тут еще память Антонова подкинула, как он не раз видел заместителя Иоффе в НКВД, но приходил тот при этом не к начальнику и не к отцу. Обычно в подобной ситуации не стоило играть в чужие игры да по чужим правилам. Вот только помимо этой подготовки я заметил кое-что еще… Взгляд еще раз остановился на Ирке — вот только в отличие от предшественника меня интересовали не личико и фигура, а ее статус в институте. Ради такого приза можно было и постараться.

— Будем сдаваться, — я продемонстрировал Арцимовичу боевой настрой и, обогнав всех, первым зашел в аудиторию, где комиссия готовилась принимать у нас пересдачу.