Зима возмездия (ЛП) - Грубер Андреас - Страница 22

И того, что я собираюсь с ней сделать, она тоже наверняка ещё не знает. Уж точно никогда раньше не пробовала. Для этого она, при всей своей раскованности, всё-таки слишком приличная и слишком неопытная.

— Что ты так смотришь? — хихикнула она, выскальзывая из туфель на шпильках.

— Я ведь говорил тебе, что люблю жёсткий секс.

— А я говорила, что я не против, — тут же отозвалась она.

— Очень жёсткий!

— Насколько же?..

Он ударил её по лицу — так, что она опрокинулась навзничь на кровать. Через миг он уже был сверху: прижал её руки над головой, вдавил бёдра ей в пах, словно собирался насадить её на копьё. По уголку её рта потекла кровь.

— Это слишком, — выдохнула она.

— Заткнись, шлюха! — пропыхтел он. — Ты же сама этого хотела, я ещё в антракте по тебе видел, так что не вздумай теперь идти на попятный.

— Трахни меня, делай со мной что хочешь, бей меня — но не по лицу, слышишь?

— Хорошо.

Сопротивление в ней угасло, и он ослабил хватку.

— Поцелуй меня и слижи кровь с моих губ! — приказала она.

Он наклонился к ней — и в тот миг, когда поцеловал, она откусила ему кончик языка. Ошарашенный, он рывком приподнялся. Кровь хлынула изо рта, пронзительный крик тут же оборвался — пришлось сглотнуть. Вкус был солёный, железистый; его сразу замутило.

Только теперь он заметил, что Кристина выскользнула из-под него, скатилась с постели и схватила сумочку.

— Что ты наделала?! — пролепетал он, снова сглатывая.

Она стояла у кровати, выплюнула что-то — и маленький розоватый комочек, похожий на кончик его языка, влажно шлёпнулся на подушку.

Чёрт! Мне немедленно нужно в больницу.

Желудок свело судорогой. Но ярость взяла верх. Он сжал кулак, попытался скатиться следом за ней с кровати и ударить её по лицу — но она уже держала в руке какой-то небольшой предмет.

— Чт?..

Это походило на электрошокер — и в следующую секунду его пробил разряд.

Он рухнул с кровати на спину, ударился затылком о стену. Не успел сообразить, что происходит, как его настиг второй разряд, а за ним и третий.

На короткое время сознание ушло. А когда он снова смог хоть что-то соображать, обнаружил, что лежит на полу у изножья кровати, на спине; обе руки наручниками прикованы к столбикам кроватной рамы. Вдобавок Кристина обмотала ему запястья мокрыми полотенцами. Он рванулся — тщетно: чувствовал лишь, как железо давит сквозь ткань.

Осторожно ощупал остатком языка передние зубы. Ощущение было кошмарное — словно ему вырвали изо рта половину языка. А от обилия крови мутило так, что хотелось одного: вывернуться наизнанку.

Кристина стояла перед ним. На ней снова были шпильки.

— Прости, что я ударил тебя по лицу, — невнятно выдавил он.

— Забудь! — Она провела указательным пальцем по уголку рта и слизнула с него кровь. — Я бы тебя всё равно вырубила и связала.

Он растерянно уставился на неё.

— Я и не смотрела «Тоску», — спокойно объяснила она, доставая из сумочки фотоаппарат. — У меня и билета-то не было, понимаешь?

— Но…

— Я просто сдала шубу в гардероб, во время антракта смешалась с публикой в фойе и высматривала тебя.

— Тебя? Меня?

Она улыбнулась.

— Ты сам всё облегчил, когда вышел ко мне. Я не думала, что будет так просто.

— Просто? Развяжи меня! Ты что, частный детектив?

— Что? — Она громко расхохоталась. — Из-за фотоаппарата? Нет. Он мне нужен, потому что этой ночью я сделаю с тебя много снимков.

Биркенталь молчал. Он подумал о мокрых полотенцах.

Зачем? Чтобы не оставить следов на запястьях? Куда я угодил — к сумасшедшей? К сталкерше? Или к…

— И я не бывшая недовольная клиентка твоей конторы — это так, чтобы предупредить твой следующий вопрос. — Она достала из сумочки нечто вроде дилдо, полого внутри — словно трубку, через которую посмотрела на него, как сквозь окуляр.

— Чего ты хочешь?

— Я просто хочу медленно смотреть, как ты умираешь, Ойген…

Примечания переводчика:

Дрезден — крупный город на востоке Германии, столица земли Саксония, известный своей архитектурой и культурными традициями.

Земпер-опера (нем. Semperoper) — знаменитый оперный театр в Дрездене, построен в XIX веке архитектором Готфридом Земпером (1803–1879). Один из символов города.

«Тоска» — опера Джакомо Пуччини (1900), классика мирового репертуара.

Самые свежие детективы и триллеры — на торрент-трекере «NoNaMe Club»

ЧАСТЬ 2

ЧАСТЬ 2

ГЛАВА 14

Среда, 12 март

Утро началось серой тоской — туман и стылый холод. Пуласки проснулся ещё в пять, принял душ, оделся и теперь сидел над чашкой крепкого кофе с бутербродом с огурцом, лениво перелистывая газету.

На этот раз можно было даже не прятать в макулатурное ведро страницу с заголовком о смерти Клауса Хинце: Ясмин всё равно прочтёт всё, что напишут, в интернете.

В семь зашумела вода в ванной. Дочь поднялась. Пуласки собрал ноутбук и бумаги, готовый уйти, но всё же помедлил, дожидаясь, когда юная сыщица-любительница покажется на пороге.

Через пять минут она прошлёпала на кухню — мокрые ступни, халат, полотенце, намотанное на голове чалмой.

— Доброе утро, индийская принцесса, — буркнул он.

— Доброе. И избавь меня от шуточек, я и без тебя знаю, что выгляжу ужасно.

— Ничего подобного. Ты самая красивая девочка во всей школе, — пробормотал Пуласки. — Кстати, о школе. Сегодня туда собираешься?

— Разумеется.

— Имей в виду, я позвоню. Не для того, чтобы тебя проверять, — а чтобы убедиться, что с тобой всё в порядке.

— Ладно, звони. Обещаю больше не прогуливать.

Так же, как обещала не лезть в расследование на свой страх и риск?

— Хорошо. Спасибо, — сказал он вслух.

В конце концов, он играл в открытую, и это было лучше, чем если бы Ясмин однажды обнаружила, что отец ей лгал. Так, как солгала ему она.

— И что теперь? — спросила она.

Пуласки сунул компьютер и папки под мышку.

— Моё дело сделано. Со вчерашнего дня этим занимаются коллеги из полиции.

— А если они ничего не найдут?

Он пожал плечами.

— Найдут. Это их работа.

— Ну а если решат, что это был несчастный случай, — а на самом деле никакой не случай? Ты тогда продолжишь?

— Ты же знаешь, что не могу.

— Но если отца Нины убили, ты обязан найти убийцу. Где твоя въедливость, где твой нюх? Ты ведь когда-то был не последним человеком в УУП и наверняка сохранил связи — с коллегами, с криминалистами, с судебными медиками и с…

— Давай не будем об этом! Ты прекрасно знаешь, почему я с той работой завязал.

— Знаю. Мне тогда было семь. А теперь я взрослая!

Пуласки вздохнул.

— Обещай мне! — настаивала Ясмин.

— Что именно?

— Что не отступишься, пока не докопаешься до конца. Иначе мы с Ниной… — Она осеклась.

Боже мой, тебя что, шантажирует семнадцатилетняя девчонка?

Чем её приструнить? Домашним арестом, телефоном и компьютером под замок? Лишить карманных денег, отшлёпать по заднице, чтобы наконец оставила его в покое? Смешно. К таким мерам он никогда не прибегал — да и поздновато сейчас было за них браться.

Поговорить по-хорошему? По-хорошему — с Ясмин? Она была не менее упряма и упёрта, чем он сам. И думать нечего — особенно когда дело касалось её и лучшей подруги. А ведь Нине он, по сути, обязан: без неё Ясмин ни за что не пережила бы тех месяцев после смерти матери.

— Я…

— Да?

Дочь стояла перед ним — мокрые ступни, полотенце на голове — и ждала.

Откажи он сейчас — и она снова сбежит с уроков и снова возьмётся за расследование сама.

— Ладно. Ты идёшь в школу — а я уж позабочусь о том, чтобы все обстоятельства и нестыковки прояснились до последней мелочи, — пообещал он.

— По рукам! — Ясмин протянула руку.

— По рукам.

Пуласки тоже протянул ладонь, и она звонко по ней ударила.

Значит, договорились!

Но это означало, что и он, со своей стороны, дал слово. А слово это вряд ли придётся по душе Хорсту Фуксу и коллегам из полиции — равно как и господам сверху, в УУП.