Зима возмездия (ЛП) - Грубер Андреас - Страница 12

Эвелин тоже заглянула в спальню.

— Вы не возражаете, если возьмёте сейчас часовой обеденный перерыв и продолжите работу позже? — предложила она. — Этот час я вам, разумеется, оплачу. С удовольствием — даже с надбавкой.

Фетцгер нахмурился.

Чёрт, ни за что не согласится!

Фло на мгновение задержал взгляд на упитанном животе Фетцгера.

— И, конечно, обед за наш счёт, — добавил он. — Напротив, в отеле «Стефани», превосходный ресторан.

Фетцгер надул щёки.

— Ну ладно, если вам это поможет. — И тут же замялся: — А ключ-то от квартиры у вас вообще есть?

Фло достал из кармана ключ, и Фетцгер удостоверился, что это тот же самый, который ему выдала управляющая компания.

— Хорошо.

Он стянул маску со лба и расстегнул комбинезон. Под ним оказалась чёрная футболка с белым принтом — лицо Бетховена со всклокоченной шевелюрой. Ниже шла надпись: «Long Hair, Loud Music».(Длинные волосы, громкая музыка)

Эвелин тем временем достала из сумочки двести евро — она всегда держала такие наличные именно для подобных случаев.

— Этого хватит?

— Конечно, более чем, спасибо.

Он уже направился к выходу, но Эвелин, бросив взгляд в спальню, остановила его.

— У меня ещё один вопрос.

На видео гастарбайтера было отчётливо видно, что окна пентхауса были закрыты.

— Это вы открывали окна и поднимали жалюзи в спальне?

— Нет, я ничего не трогал. И вообще никогда окон не открываю. Наоборот: мне приходится даже уплотнять рамы, прежде чем включить генератор. А что?

— Да так, ничего.

Значит, это сделали либо сотрудники уголовного розыска, либо криминалисты, — подумала Эвелин и снова обратилась к Фетцгеру:

— У меня ещё одна просьба. Не дадите ли несколько прозрачных или просто полиэтиленовых пакетов?

— Конечно. — Фетцгер указал на свой рабочий чемодан. — Берите сами. От больших до маленьких — всё имеется.

— Спасибо. Ах да, и не подпишете ли вы мне вот эту квитанцию о расходах?

Эвелин достала из сумочки ручку и небольшую папочку для чеков. Фло искоса странно на неё посмотрел.

Наверняка задаётся вопросом, к чему всё это. Объясню ему позже.

Фетцгер расписался в квитанции на двести евро и хотел вернуть блокнот, но Эвелин уже стояла на пороге спальни.

— Просто положите на комод. Большое спасибо.

Когда Фетцгер вышел из квартиры и притворил за собой дверь, Фло тоже шагнул в спальню.

— Странная планировка, — заметил он. — Сначала попадаешь в спальню, и только потом — в гостиную.

— Зато сразу видно, что было в приоритете у Иоганна Вульфа. Да и спальня — со скошенным потолком и большим окном — самая светлая и приветливая комната.

— Если не считать брызг крови. А почему тебе так важна была эта история с окнами? — спросил Фло.

Эвелин остановилась и посмотрела на узор из кровавых крапинок на белой простыне.

— Видимо, в полицейской школе ты видел не так уж много мест преступлений, — констатировала она.

К сожалению, о себе она того же сказать не могла.

— Для криминалиста нет ничего лучше, чем застать помещение наглухо закрытым. Он ни за что не откроет окно — это изменит температуру в комнате и уничтожит микроследы.

— Может, открыли уже потом, когда закончили, — в квартире-то смердит.

— Они мажут под носом ментоловой мазью. И к трупному запаху давно привычны. Нет, я думаю, дело в другом: они знали, что запись преступления и так есть, и не было нужды работать с особой дотошностью. Вот и подняли жалюзи и приоткрыли окна.

— Ага. — Фло снова зашуршал бумагами. — Это, кстати, объясняет, почему в отчёте криминалистов нет ни слова о ДНК-пробах: ни крови, ни спермы, ни слюны, ни волос, ни частиц кожи. Похоже, они попросту забыли всё это собрать. А ведь это азы.

— Я тоже обратила внимание, — задумчиво отозвалась Эвелин.

Вообще-то, такого не должно было случиться ни при каких обстоятельствах.

— Объяснение у меня одно: они были настолько уверены, что вычислят убийцу по видео, что осмотрели квартиру спустя рукава.

Странно — это совсем не походило на обычный почерк Островского. Скорее наоборот: за малейший огрех он лично снимал с любого следователя стружку.

— Кстати, у Михаэля Коттена брали мазок изо рта? — спросила Эвелин.

— Якобы ещё вчера, на первом допросе. Только зачем — если ДНК с места преступления не собирали, ума не приложу.

— А отпечатки пальцев?

— Сняли вчера, на «живом» сканере.

— Но в полицейском отчёте нет ни одного его отпечатка с места убийства.

Она перевела взгляд на тумбочку, где, судя по видео, стоял бокал — тот самый, что убийца сначала держал в руке, а потом поставил рядом с кроватью. Сейчас бокала не было. Полицейские наверняка сняли с него отпечатки и упаковали как вещественное доказательство. Во всяком случае, на тумбочке лежала теперь лишь маленькая карточка с номером.

— Никто до сих пор не сверял улики с ДНК Михаэля Коттена, — проговорила Эвелин вслух.

А ведь при убийстве это делается за считаные часы.

Что-то во всей этой картине не сходится!

— Зато мы можем снять отпечатки сами, — пробормотала она наконец.

— С чего? — Фло огляделся. — Все улики увезли.

— Возможно, не все.

Эвелин прошла на кухню.

— На видео отчётливо видно, как убийца уходит из спальни с пустым бокалом и возвращается с полным.

Она открыла холодильник. На нижней полке стояла бутылка шампанского, опустошённая на две трети. Эвелин нагнулась и внимательно её осмотрела. Никаких следов того, чтобы кто-то снимал с неё отпечатки клейкой плёнкой, не было.

— Так. — Она закрыла холодильник, выпрямилась и вернулась в спальню. — Сделаем вот что. На записи прекрасно видно, где убийца сидел во время секса. Возьми у Фетцгера из чемодана пинцет, шпатель и прозрачные пакетики и собери с постели кровь, волосы и всё, что хоть отдалённо похоже на пятна пота или спермы.

С его-то полицейской подготовкой это для Фло — раз плюнуть.

— И упакуй бутылку из холодильника, — добавила она. — Если не найдёшь пробку в мусорке, вылей содержимое в раковину.

— А ты?

— А я договорюсь о срочном приёме в частной лаборатории, которая делает анализ ДНК. Если повезёт, заключение снимет подозрения с нашего клиента, и мы докажем, что Михаэль Коттен в этом пентхаусе никогда и не бывал.

Пока Фло принимался за работу, Эвелин созванивалась с лабораторией. Закончив, она тоже натянула латексные перчатки из чемодана Фетцгера, шагнула в гостиную — и невольно отшатнулась. Здесь тоже всё было в крови.

После того как Вульфа схватили сзади за горло у окна спальни, ему, видимо, всё-таки удалось вырваться, и он бросился в гостиную. Почему не сразу через кухню — наружу, в подъезд?

Я бы поступила именно так, — подумала Эвелин.

Но ответ напрашивался сам собой: потому что он был голым. Скорее всего, он рассчитывал запереться в гостиной. Однако убийца кинулся следом, оттеснил его, схватил со стола нож для бумаг и нанёс несколько ударов. По крайней мере, согласно заключению судмедэкспертизы, колотые раны на теле Иоганна Вульфа были оставлены острым предметом, по форме напоминающим именно нож для бумаг.

Перед письменным столом брызги были самыми густыми. Здесь-то всё и произошло. По видеозаписи и кровавому следу Эвелин восстановила дальнейшее.

Вульф понимал, что обречён. В предсмертной агонии он метнулся обратно в спальню — теперь уже всё-таки пытаясь выбраться из пентхауса. Но убийца, должно быть, не пустил его. Зажав одной рукой рану, Вульф потянулся к ночнику — видимо, чтобы защититься. Но как следует ухватить лампу не успел: она опрокинулась и рухнула на пол.

Сейчас на этом месте лежала только карточка с номером, однако на снимках с места преступления кровавые отпечатки Вульфа отчётливо проступали на белом абажуре.

Дальше — либо убийца снова оттеснил его, либо Вульф в панике сменил план побега. Так или иначе, он, спотыкаясь, метнулся обратно в гостиную и попытался запереть за собой дверь. Брызги крови на ручке, на замке, на ключе — он до сих пор торчал в скважине. Тщетно.