Лекарь Фамильяров. Том 9 (СИ) - Лиманский Александр - Страница 24

— Пациент номер один, — объявил я. — Дама вперёд.

Искорка взошла на смотровой стол по приставленному трапу. Села, обвела кабинет взглядом и уставилась на Артура.

Я вёл осмотр вслух, с комментарием на каждый пункт, как веду его для перепуганных владельцев.

— Ядро, — эфирограф мигнул и выдал строку. — Уровень третий, плотность в норме, фон ровный. После вчерашнего выброса, заметь, ни следа истощения. Дальше температурная карта.

Ладони я провёл от гребня к хвосту, по секторам. Чешуя отдавала ровным рабочим теплом, без холодных пятен и перегретых зон, печка работала штатно по всей площади.

— Рефлексы.

На щелчок у левого уха она развернулась мгновенно, на движение моей ладони ушла в низкую стойку и вернулась. Реакции стояли лучше, чем на прошлой неделе.

— Теперь главное. Артур, подойди. Дай руку.

Он протянул ладонь, и Искорка встретила её на полпути. Ткнулась лбом, прижалась и замерла. Физический контакт весь был на месте, зверь льнул к своему человеку так, что сомневаться в привязке мог только слепой.

— А теперь смотри сюда и слушай меня, — я развернул к Артуру эфирограф. — Вот её фон в покое. Вот фон при контакте с тобой, видишь всплеск? Связка есть. Она физически реагирует на тебя как на сопряжённого. Молчит канал, согласен. Но зверь здоров и привязан. Зафиксировали. Пациент номер два, на кушетку.

Артура я осмотрел в том же порядке и так же вслух. Пульс шестьдесят четыре, ровный. Зрачки на свет отрабатывали симметрично. Контур по эфирографу шёл чистой ровной линией, без провалов и рваных пиков, и в месте, где неделю назад я упирался в глухую стену, теперь читалась обычная, живая подвижность.

— Диагностика закончена, — я стянул перчатки и сел напротив. — Докладываю. Оба пациента здоровы. Никто ничего не выжег. Теперь анамнез, следи за логикой. Сопряжению сутки. Замкнулось оно через несколько часов после вепря, на пределе, у тебя в крови ещё плескался вчерашний день. Связь ударила на пике и просела. Знаешь, что бывает с мышцей после первой настоящей тренировки?

— Крепатура… — Артур произнёс это медленно.

— Крепатура, — подтвердил я. — Болит, не слушается, сил нет. Означает ли это, что мышца сломана? Это означает, что мышца росла и теперь перестраивается. С каналом та же механика. Он у вас суточный, он вчера выдал залп, на который у зрелых пар уходят годы раскачки, и сегодня он лежит и восстанавливается. Тишина в канале при живой физической связке, это отдых, Артур. Отдых, при котором она с утра не отходит от тебя.

Артур смотрел на Искорку. Искорка смотрела на Артура. Серость с его лица сходила прямо на глазах.

— И что делать?

— Ходить по нему. Свежее сопряжение, это тропинка в лесу. Протоптали её вчера, очень резко, за один проход. Бросишь на месяц, зарастёт. Будешь ходить каждый день, станет дорогой. Тренировки, работа в паре, совместный быт. И бои, да. Арена вам сейчас показана как лечение, под нагрузкой связь закрепляется быстрее всего, это физиология, а у вас двоих физиология боевая. Так что собирайся на свои отборочные со спокойной душой, она будет тебя слушаться, как родная. Канал вернётся. Дай ему отлежаться.

— А Вэллор? — спохватился Артур. — С ним-то что?

Купол мы проверили вместе. За фальшстеной стояло ровное глубокое тепло, толчки шли размеренные, сытые, эфирограф показывал те же цифры, что вчера, на новой ступени и без движения. Дракон был здоров и на связи с миром. Разговаривать он не желал.

— А этот просто не хочет, — сказал я, закрывая дверцу. — Имеет право. Подросток. Может, спит после эволюции, может, обиделся на что-нибудь или у него по плану день тишины. Расписание своих реплик он с нами, как ты заметил, не согласовывает.

Артур фыркнул, впервые за утро, открыл рот ответить и осёкся на вдохе. Наклонил голову к стене и лицо у него вытянулось.

— Чёрт, — сказал он растерянно. — Он сказал… что ты прав.

Мы вдвоем уставились на фальшстену. Стена молчала. За ней вспыхнуло, и тепло толчком прошло по стационару.

Он всё слышал. Сутки. Каждое слово, включая «извёлся» и «замыкание». Он был на связи всё это время и молчал из чистого принципа, дожидаясь, пока мы отработаем задачку сами.

Я захохотал. В голос, до слёз, выпуская из себя это утро, и эти сутки. Артур сначала держался, сполз по стене рядом и тоже захохотал, а Искорка, глядя на нас, торжествующе полыхнула гребнем.

— Педагог, — выдавил Артур, утирая глаза. — Ящерица ты с методикой… Я тут седею, а он проверку устроил!

За стеной полыхнуло ещё раз. Возражений не поступило.

Кандидата Ксюша ввела после обеда, и ввела торжественно, распахнув перед ним дверь ординаторской.

— Михаил Алексеевич, это Владислав. На вакансию администратора.

Первое впечатление Владислав производил сокрушительное. Рост, разворот плеч, белая рубашка без единой складки, улыбка из рекламы стоматологии. Рукопожатие он выдал крепкое, с проникновенным взглядом в глаза, явно отработанное на тренинге. Где-нибудь в автосалоне премиального сегмента этот парень смотрелся бы родным.

Ксюша встала у двери с видом фокусника, выпустившего голубя, и я поймал на её лице ту самую утреннюю довольную нотку, теперь уже в полный тон. Пометка «странность, наблюдать» в моей мысленной картотеке зашевелилась.

— Присаживайтесь, Владислав. Расскажите, почему вы хотите именно к нам. — Сказал я, после рукопожатия и ладонью показал на стулья.

— Люблю животных, — сообщил Владислав с улыбкой. — И людей. Работа с клиентами, это моё. Клиент должен уходить довольным.

— Пациент, — поправил я. — Клиент у нас приходит вместе с пациентом. Хорошо, давайте по практике. Ксения, дай ему стопку карточек, пусть разложит по журналу вчерашней записи. Обычная утренняя задача.

Карточки Владислав принял уверенно и посыпался на второй минуте. Он путал клички с фамилиями владельцев, аккуратно занося в графу «пациент» Сидорова В. П., а в графу «владелец» кота Барсика, и трижды переспросил, почему у одного владельца два разных кота, это же неудобно.

— Хорошо, — сказал я. — Картотека. Вон те шкафы. Как бы вы организовали поиск карты, если сервер лёг, а в приёмной очередь?

Владислав посмотрел на шкафы с искренним недоумением.

— А зачем шкафы? Это же всё в компьютере само как-то делается. Ну, бэкапы там, облако. Бумага, это прошлый век, я считаю.

За стойкой что-то щёлкнуло. Ксюшин степлер, кажется, сжали чуть сильнее необходимого, но лицо моего старшего администратора оставалось непроницаемым.

Дальше Владислав встал, прошёлся по приёмной походкой будущего сотрудника и совершил стратегическую ошибку. Он заметил Феликса в стационаре, куда кто-то не закрыл дверь.

Комендант дремал на своей жёрдочке, подобравшись и прикрыв глаза, в таком виде, признаю, мог ввести в заблуждение невнимательного человека.

— О, — оживился Владислав. — Прикольная деталь интерьера. Чучело, да? Как настоящее сделано.

И ткнул в коменданта пальцем.

Что было дальше, приёмная запомнит надолго. Феликс распахнул глаза, следом крылья, во весь полутораметровый размах, и обрушился на нарушителя с высоты своего поста. Риторически, к счастью.

— Чучело⁈ — грянуло на весь пет-пункт. — Попирание достоинства трудящейся птицы! Тыканье перстом в личный состав приравнивается к обыску без ордера! Отчуждение труда налицо: охраняю их, понимаете ли, сутками, а меня в предметы интерьера! Вещь среди вещей! Требую занести оскорбление в протокол и отстранить гражданина от объекта!

Владислав отшатнулся, зацепил стойку, с которой Ксюша молча, заранее, убрала свою кружку, и застыл с открытым ртом. К говорящей сове его тренинги по клиентоориентированности не готовили.

А я тихо стиснул зубы, и решил что необходимость запирать дверь в стационар, напишу Сане на лбу черным маркером. Надо бы еще с Комендантом проговорить, чтобы держал себя в… крыльях.

— Последний тест, — сказал я, когда Феликс, отгремев, демонстративно повернулся к кандидату хвостом. — Телефон. Сейчас будет входящий звонок, запишите пациента на приём. Журнал перед вами.