Путь Строителя 12 (СИ) - Ковтунов Алексей - Страница 23

Основа сквозь него не просочится ни в одну сторону, значит, линии от колодца силы можно тянуть куда вздумается, хоть по земле, хоть под землей, и по дороге не потеряется ни капли. Единственным ограничителем во всей этой красоте остается дефицит, воска у меня всего ничего, считанные ведра, а планов на десять бочек, и за каждой новой порцией придется выпрашивать аудиенцию у королевы.

Раз уж пошла такая пьянка, останавливаться грех. Подцепил из разломанной ячейки каплю меда и потратил еще крошку.

[Анализ материала…]

[Анализ завершен]

[Объект: мед Особых пчел]

[Насыщенность Основой: крайне высокая]

[При употреблении: восстанавливает Основу носителя Пути]

[Усвоение: медленное, не более 1–2 единиц за прием]

[Для людей без Пути: временное насыщение, эффекты непредсказуемы]

[Риск: перенасыщение]

А вот тут я завис, и рука с медом застыла на полдороге ко рту. Попробовать, что ли, прямо сейчас? Основа на нуле, готовый восстановитель сам просится внутрь, и наука вроде как требует эксперимента.

С другой стороны, эффекты непредсказуемы, а я совсем недавно своими глазами наблюдал, что перенасыщение делает с людьми, у одного пациента волосы отросли прямо на глазах, хотя все давно записали его в лысые. Понятно, что непредсказуемые эффекты касаются людей без пути, но с моей-то удачей… Не хватало проснуться утром с шевелюрой на спине и объяснять потом Вельту, что это у меня наследственное.

Да и вдруг у меня на местный мед аллергия? Опухну весь, до состояния Больдовой ладони, и понесут меня домой в корзине вместе с пчелами. Нет уж, сначала проконсультируюсь с Эдвином, он в таких вещах понимает, а Основа как-нибудь сама восстановится, не впервой.

На этом с анализами на сегодня закончил, убрал ведро и перебрался поближе к огню. Вот только расслабиться до конца не выходило, на задворках сознания билась какая-то мысль, стучалась о череп и никак не могла зацепиться за мозг. Что-то я сегодня упустил, и оно явно важное, но что именно, ухватить не получалось.

У костра тем временем разворачивалась драма. Больд насадил кабанчика на вертел целиком и неспешно крутил его над углями, а Вельт сидел напротив и громко страдал.

— Ну кто так делает? Нарезал бы на куски, давно бы уже готово было, сидели бы и ели! — причитал он, — А так его до полуночи вертеть, пока прожарится!

— Целиком сочнее, — невозмутимо пробубнил Больд, не сбиваясь с ритма.

— Да какая разница, сочнее или нет, если есть хочется сейчас⁈

— Я крупных зверей всегда так готовлю, по крупному мясу я умею лучше. А ты лучник, твое дело птичек жарить.

— Да в смысле⁈ — Вельт аж подскочил. — Я же этого кабана и подстрелил, какие птички⁈

— Не важно, — прогудел Больд и продолжил крутить.

Спор ходил по кругу еще долго, и слушать его оказалось одно удовольствие, получше любого театра. Кабанчик, к слову, подготовлен на совесть, натерт и набит какими-то травами, которые Больд насобирал тут же, вокруг лагеря.

Ближе к готовности мяса Вельт вспомнил про свою находку, прихватил пару орехов и пересел ко мне.

— Держи, знакомься, — усмехнулся он. — Орех кузнеца называется. На дереве заприметил, пока за кабанчиком ходил, ну и нарвал на всех.

— Почему кузнеца? — удивился я.

— Да вот, сам смотри, — он повертел орех в пальцах. — Скорлупа прочнейшая, не разгрызть и не разбить. Их потому на наковальню кладут и молотом бьют, а в момент, когда раскалывается, выходит вспышка Основы. Кузнецы такое любят, говорят, к работе располагает. Сами орехи питательные, ну и вкусные, чуть солоноватые.

Он подобрал камень поувесистее, приложил орех к валуну и коротко ударил, усилив руку Основой. Щелк! Вспышка озарила стены расщелины, поднялось мелкое облачко дыма, и вот он, расколотый орех, лежит и никого не трогает. Размером он с грецкий, а светлое плотное ядро внутри больше смахивает на лесной. Попробовал, и правда вкусно, маслянисто, с легким соленым привкусом, такое и на деревенском рынке разошлось бы мгновенно.

— Да, вкусная штука, — пробубнил рядом Больд, и только тут я заметил, что здоровяк давно сидит и закидывает в рот нечищеные орехи один за другим. Челюсти сжимаются, изнутри доносится глухой щелчок, из ноздрей выстреливают две струйки дыма, а дальше идет хруст скорлупы на зубах и рука тянется за следующим.

Зрелище завораживало, Вельт и тот смотрел на это с немым укором, ему-то каждый орех доставался через камень и Основу. И вот где-то между очередным щелчком и струйками дыма мысль, которая весь вечер рикошетила по голове, наконец оформилась. Меня же королева лапой ткнула! Точно же, прямо в грудь, и капелька от ее касания впиталась в чешуйки и пропала.

Посидел, повертел эту мысль так и эдак, покосился на жалкие остатки Основы и решил не жадничать. С любопытством воевать бесполезно, оно, насколько я помню, еще ни одного сражения не проиграло. Свернутый в тюк костюм лежал рядом, так что дотянулся до нагрудных чешуек и потратил последнее.

[Анализ объекта…]

[Анализ завершен]

[Объект: составное защитное облачение]

[Состояние: незначительный износ]

[Проводимость Основы: низкая]

[Особые свойства: метка роя. Носитель опознается роем как свой]

Строчку про метку я перечитал трижды, и с каждым разом она нравилась мне всё больше. Вот и разгадка, почему пчела внизу прошла мимо, для нее я больше не чужак, зато Вельт с Больдом очень даже.

Правда, вопросов от этого меньше не стало. Метка сидит в костюме или уже во мне? А если балахон наденет кто-то другой? А спутники рядом с носителем для роя кто? Система на этот счет молчала, и проверять такое опытным путем на ночь глядя точно не стоит. Ладно, вопросы подождут до следующего визита, а вот кабанчик, судя по запаху, ждать уже не намерен.

Кабанчик закончился заметно быстрее, чем готовился, причем закончился весь, вместе с костями. Мы с Вельтом взяли по ножке, поклевали ребрышек и на этом сдались, а всё остальное Больд вточил в одиночку и даже не икнул. Хребет с черепом здоровяк перемолол уже на закуску, и хруст стоял такой, что в темноте что-то шарахнулось с ближайшего дерева. К концу ужина от кабана осталось пятно жира на камнях да довольная физиономия у костра.

Готовить то, что покрупнее, Больд действительно умеет, тут он не соврал. Мясо пропеклось до самой середины, сходило с костей от легкого нажима, а травяная корка удержала весь сок внутри, так что получилось без преувеличений вкусно, хоть на деревенский праздник подавай.

— Я же говорил, крупное я умею, — Больд ковырял в зубах щепкой и жмурился от сытости. — Птички у меня сгорают, за мелочью не уследишь. Картошку лучше сырой сожрать, чем то, что я из нее делаю. А вот медведя целиком запечь — эт пожалуйста, это я понимаю. Кабанчик твой мелковат, если честно, по минимальному размеру прошлись, но сойдет.

— Мелковат? — Вельт даже поперхнулся. — Да я его час волок!

— Ну и зря, — рассудительно прогудел Больд. — Волок бы медведя, я бы хоть развернулся… Уэ-э-э-эх! — он потянулся и зевнул, после чего поднялся на ноги и побрел ко входу в расщелину. — Ну всё, поели, теперь можно и поспать. Вон там лягу, если что, — указал он на сам вход и возражения принимать отказался напрочь. — Я в лесу всегда так ночую, на видном месте, — Больд повозился, уминая под собой лапник. — Нападет кто, так спасибо ему. Мясо само пришло, ходить не надо.

Поспорить с такой логикой не вышло ни у меня, ни у Вельта, так что вход остался за Больдом. Спал он с особым упоением, причмокивал и пару раз что-то пробурчал, надо думать, зверье позвать пытался.

Ночь миновала спокойно, а под утро Вельт растолкал меня на дежурство и сам прилег подремать, и вот это уже тянуло на отдельную диковинку, спящим я его не видел ни разу за всё наше знакомство. Впрочем, спит он весьма условно: стоит шевельнуться или обернуться, а один глаз у охотника уже открыт. Полежит, посмотрит и дальше спит. С такой чуткостью я на своем камне сижу разве что для мебели, но порядок есть порядок.