Ученик гоблина. Книга IV (СИ) - Лис Марко - Страница 37

Я даже не услышал, как он поднялся по лестнице вслед за мной. Гоблин стоял в проходе и, нахмурившись, озадаченно осматривал мою промокшую до нитки одежду и лужи, растёкшиеся на полу.

Ну да, это мне в темноте комнаты сейчас толком ничего не было видно, но с его-то жёлтыми глазами он никаких проблем не испытывал. Полуухий прекрасно видел всё в малейших деталях, и мою дрожь, и капли, стекающие с волос, и даже побелевшие костяшки пальцев, которыми я судорожно вцепился за край стола.

— Накрыло, нэк? — в его голосе проскользнуло несвойственное ему сочувствие.

— Ага, — выдавил я сквозь зубы, не став вдаваться в подробности и уточнять.

— На, вот, держи, — гоблин сочувственно вздохнул и протянул мне на ладони небольшой, тёмный и шершавый шарик. Выглядел он, мягко говоря, не аппетитно, больше всего эта сомнительная пилюля походила на те комки, что усердно толкают перед собой навозные жуки. — Пожуй хорошенько, сразу поможет успокоиться и дурные мысли из башки выветрит, нэк.

— Спасибо.

Поднеся руку к лицу, я сделал вид, что закинул пилюлю в рот, но в действительности комочек незаметно скользнул ниже и провалился прямо в рукав куртки.

Я не прочь снять это выматывающее напряжение, но побоялся, что «лекарство» может слегка затуманить мой разум или ослабить волю. Сейчас, когда Теневой Монарх почувствовал слабину и пытался вырваться из своего заточения, я счёл это крайне рискованным.

— Слушай, ты возвращайся в подвал, а я спущусь через пару минут.

— Ладно, — гоблин понимающе кивнул и развернулся к выходу, но, сделав всего один шаг, замер на пороге, когда я окликнул его.

— Приятного аппетита, Арах.

— Что? — Полуухий резко обернулся, и на меня уставилась его вытянувшаяся от крайнего изумления морда.

Гоблины безмерно жестоки, но даже для него моё напутствие прозвучало дико и неожиданно.

— Младший брат, Арди, тот, который в жилете, — я говорил медленно, отчётливо выговаривая каждое слово, чтобы у него не осталось сомнений в моей серьёзности. — Начни с ноги. И, пожалуйста, не спеши.

Арах сглотнул и его зрачки блеснули ртутью.

— Менос, я… — гоблин запнулся, не зная, как реагировать.

— Приятного аппетита, Арах, — с нажимом повторил я. — Я спущусь чуть позже.

Полуухий больше не произнёс ни слова.

Он лишь кровожадно оскалился, обнажив острые желтоватые клыки, и бесшумной тенью скользнул обратно к лестнице. Из темноты снизу донеслось лишь его предвкушающее хихиканье.

Эта глава моего прошлого должна быть выжжена до основания.

Сам я спустился вниз только спустя добрых четверть часа. Не знаю, почему я так тянул и не спешил возвращаться в душный подвал.

Возможно, подсознательно всё ещё опасался собственной реакции на то, что увижу внизу. Точнее, боялся не за себя, а за своего прожорливого сожителя, который только и ждал момента, когда представится новый шанс для побега.

Но, скорее всего, я просто малодушно оттягивал этот момент, окончательно и горько осознав простую истину, что никакая, даже самая изощрённая месть не вернёт мне погибшего брата. Впрочем, это осознание не принесло с собой ни капли жалости к ублюдкам внизу. Я ни секунды не терзался сомнениями, правильно ли я с ними поступил и заслужили ли они такую участь.

Заслужили.

Каждое мгновение своей боли.

Но в одном принципиальном моменте я всё же фатально ошибся. Я жестоко недооценил то, насколько чудовищна истинная природа тёмных рас.

Когда Арах услышал мои шаги на лестнице и медленно обернулся, нехотя оторвавшись от Арди, я невольно замер на месте, а правая рука сама собой дёрнулась к рукояти клинка.

В полумраке подвала его мерцающие жёлтые глаза казались неестественно яркими. Вся его морда, по самые уши перепачканная в свежей крови, исказилась в хищном оскале, что у меня внутри всё похолодело.

Этот жуткий вид мгновенно напомнил мне, кем на самом деле являются гоблины, когда с них слетает напускная цивилизованность. Это были рождённые во тьме безжалостные твари.

Острый нож для свежевания дичи, который так усердно точил Полуухий, так и остался нетронутым лежать на серой тряпице. Гоблин не стал его использовать. Он действовал иначе, орудуя собственными клыками, и вгрызался в кровоточащую ногу Арди, с чавканьем вырывая куски мяса.

От увиденного зрелища даже я, повидавший немало ужасов, содрогнулся.

Но по-настоящему страшным было другое. В этот миг я понял, что страшнее обычного гоблина может быть только гоблин, выросший под крылом могучего шамана. Арах рвал живую плоть, причиняя своей жертве немыслимые, адские муки, но при этом каким-то противоестественным образом обходил крупные сосуды и артерии. Он действовал с точностью опытного лекаря, не давая бедолаге даже призрачного шанса быстро истечь кровью и милосердно провалиться в спасительное беспамятство.

Арди был обречён чувствовать всё.

— Ты с-сам разреш-шил, — подобно троллю прошипел одурманенный кровью Арах, заметив, что я вскользь коснулся гарды меча.

— Разрешил, — кивнул я, отходя назад. — Ты попробуй, та трава, что я тебе…

— Портит вкус-с…

Тут гоблину виднее. Потому я лишь развёл руками и ничего не сказал. Взяв табурет, решил продолжить наблюдать за происходящим из дальнего угла.

Я сознательно ушёл в сторону.

Меньше всего мне сейчас хотелось привлекать к себе внимание, отвлекать и излишне нервировать Полуухого. Гоблины в процессе утоления голода — существа крайне дёрганые, ведомые чистыми инстинктами, и любое резкое движение со стороны человека они могли воспринять как покушение на их законную добычу.

Но и за самого себя я поручиться не мог. Если этот зеленокожий дурень, окончательно упившись горячей кровью перестанет себя контролировать и совершит рядом со мной какое-нибудь резкое движение, то быть беде.

Лучше нам находиться пока что на безопасном удалении друг от друга.

Поэтому я сидел тихо, слушая, как подвал полнился хлюпающими звуками, утробным урчанием гоблина и прерывистым, сиплым дыханием несчастного Арди.

Прошла, казалось, целая вечность, прежде чем эта жуткая трапеза подошла к концу. Наконец Арах с явным трудом отсел от едва живого Арди. Гоблин со свистом выдохнул, блаженно зажмурился, а затем на весь подвал громко отрыгнул. Машинально он провёл тыльной стороной ладони по лицу, отчего густая багровая юшка размазалась по его щекам ещё сильнее, превращая его в форменное чудовище из детских сказок.

— Всё, больше не могу, нэк, — утробно пробормотал он, похлопывая себя по надувшемуся животу и сыто щурясь на факелы.

— Тогда дальше по плану, — я спокойно встал с табурета и сделал несколько шагов вперёд, возвращаясь в круг света. — Поищи наверху подходящую ёмкость. Только сперва умойся, Арах. На тебя смотреть тошно.

Гоблин завертел головой, соображая, а потом согласно ухмыльнулся, обнажая окровавленные зубы:

— Да, надо бы заканчивать…

Старик Зуг’Гал перед нашей вылазкой дал предельно чёткое и не терпящее двояких трактовок указание, что после нас в этом доме не должно остаться никаких тел. Ни единого прямого доказательства, по которому городская стража или случайные визитёры могли бы вообще узнать о случившемся.

Братья должны просто бесследно исчезнуть.

Именно поэтому Арах предложил полностью растворить останки братьев в кислоте, пару бутылей концентрата которой он подготовил вместе с парализующим снадобьем.

Внутри этого дома имелся свой собственный колодец, так что с водой проблем не предвиделось. Нам оставалось лишь найти какую-то вместительную бочку или чан, куда можно было бы беспрепятственно влить хотя бы полсотни мер чистой воды для разведения состава. На самый худой конец, Полуухий предлагал вылить алхимическую дрянь прямо в колодезную шахту вместе с телами, но я эту идею сразу отложил в сторону. Мне бы очень не хотелось загрязнять чистый подземный источник, пусть даже гоблин и уверял, что это временно и кислота расщепит органику без остатка.