Ученик гоблина. Книга IV (СИ) - Лис Марко - Страница 25

А мне только это и нужно было.

— Спасибо, — я слегка кивнул крысолюду, а дракониду отвесил уже полноценный, уважительный поклон. — Заранее приношу извинения, если мой рассказ покажется слегка сумбурным. Времени у нас в обрез, а поведать нужно слишком многое.

— Что же такое ты собираешься рассказать Надзору? Я заинтригован, — подал голос драконид.

— Правду, уважаемый Адаль Асим Кадха.

Старик учил меня врать. Но ещё он научил меня другому, что в определённых обстоятельствах голая истина становится во сто крат сокрушительнее любой, даже самой искусной лжи. Главное — безошибочно уловить тот самый миг, когда правила игры перестают работать, резко перевернуть доску и безжалостно смахнуть с неё все фигуры. И свои, и чужие.

Однако для того, чтобы этот трюк сработал, требовалось безукоризненно соблюсти два условия.

Первое — не позволить лжи накопить критическую массу. Бывают ситуации, когда обман наслаивается друг на друга столь плотными пластами, что крупицам правды сквозь них уже не пробиться. Она просто остаётся погребённой под массивным слоем чужого вранья.

Второе — ни в коем случае не опоздать. Если соперник сообразит перевернуть доску первым, все мои домашние заготовки превратятся в пыль. В глазах Надзора я предстану лишь жалким глупцом, имеющим бледный вид, который судорожно пытается оправдаться. А оправдывающимся веры нет.

— Пожалуй, стоит начать с извинений за ту вынужденную ложь, которую вам уже довелось от меня услышать, — я поочерёдно поклонился представителям всех фракций. Всем, кроме гномов. — Вернее, то была не совсем ложь, а скорее вынужденные недомолвки. И тем не менее.

Вот тут-то до бородачей начало доходить. Если и не весь масштаб моей задумки, то её общая, крайне опасная для них суть.

Тот гном, чей доспех украшал чеканный лик льва, резко вскочил с места, срываясь на яростный крик. Он брызгал слюной, орал, что так дела не делаются, и что происходящее это грубейшее и вообще немыслимое нарушение всех правил. Поразительно, но в своём гневе он даже не стушевался под обжигающим взглядом драконида.

Признаюсь, на мгновение мне стало ещё более неуютно. Я всерьёз опасался, что поддавшиеся панике бородачи попросту сорвут моё выступление, заглушив криками.

Но чешуйчатый не подвёл.

Отвернувшись от крикуна, драконид вежливо обратился к крысолюду:

— Уважаемый, скажите, собирается ли стража обеспечивать порядок на этом судебном разбирательстве? Или мы можем официально зафиксировать ещё одно правонарушение?

Для Морвика, который к этому моменту уже схлопотал два выговора, это стало последней каплей. Не раздумывая ни секунды, он призвал сциллу и наотмашь всадил разошедшемуся гному рунную «гусеницу» прямо в грудь.

Колодец подземелья огласил оглушительный лязг и скрежет металла. Коротышку буквально откинуло назад и с размаху впечатало аккурат в то самое каменное кресло, с которого он так опрометчиво вскочил.

Сложно было сдержать торжествующую улыбку, но я переборол себя и сохранил бесстрастное выражение лица.

— Дело в том, — звучно произнёс я, глядя прямо на судей, — что гномы под своей горой тайно ставили эксперименты над Плетью. И чтобы сохранить это в секрете, они попытались меня устранить. Вовсе не случайно Валлак оказался в соседней камере, а в мою подселили орка, которого этот самый гном нанял для грязной работы.

— Это звучит как… — драконид неопределённо повёл массивным подбородком, словно пережёвывая услышанное.

— Откровенная чушь! — истошно выкрикнул пришедший в себя гном. Впрочем, покидать своё каменное кресло он теперь предусмотрительно не стал.

— Человек настолько жалок, что выдумывает эти бредни в попытке спасти свою шкуру! — яростно поддержал его товарищ.

— Вынужден согласиться, — неохотно поддакнул крысолюд, потирая лапы. — Как минимум, здесь есть нестыковка. Если ты говоришь правду, то почему в итоге убитым оказался Валлак, а не ты?

— Тут всё как раз очень просто, — я спокойно поднял с пола свою куртку и неторопливо отряхнул её от пыли. — Прямо при Гуларде я заговорил о Хранителях. Это те самые гномы, что несут прямую ответственность за эксперименты, из-за которых огромные территории подземелий теперь заброшены и отданы на откуп различным тварям и порождениям Плети.

Я сделал короткую паузу, позволяя судьям осознать масштаб катастрофы, и добавил:

— Это знание вмиг изменило статус орка. Из верного наёмника он мгновенно превратился в ещё одного крайне опасного и нежелательного свидетеля. Собственно, именно по этой причине они и сцепились прямо сквозь решётку. И гном в этой схватке проиграл.

Правда это, конечно, хорошо. Но чуть приглаженная и искусно огранённая правда в разы лучше. Для меня.

— Не убивать! — замотал огромной головой Гулард.

— Человек считать все глупый. Хотеть обманывать, — недовольно проворчал представитель ковенанта серокожих, скрестив на груди мощные руки.

— Вовсе нет, — я повернулся к трибуне орков. — Вы просто пообещайте, что в обмен на честное признание простите Гуларду его проступок. Разумеется, какое-то символическое наказание за свои грехи он всё же получит. Но за то, что его показания помогут раскрыть преступный заговор гномов, его должны помиловать. Прямо сейчас он банально боится. Он понимает, что если сознается без ваших гарантий и станет изгоем, то бородачи избавятся от слишком много знающего орка в эту же ночь.

Зуг’Гал бы сейчас много чего язвительного высказал в мой адрес. Гоблин ни за что не одобрил бы такую отчаянную ставку на орка. Он ведь, несмотря на весь свой жизненный опыт, до сих пор считает их непроходимо тупыми, хоть они уже не единожды умудрялись удивить его своей звериной хитростью.

Впрочем, я — это не мой старик. И мне оставалось лишь уповать на то, что Гуларду хватит ума сообразить, что прямо сейчас я дарю ему последний шанс выйти из этой передряги живым.

И орк не подвёл. На секунду в зале повисла тишина. Гулард уставился на своих высокопоставленных соплеменников настолько отчаянным и красноречивым взглядом, что старейшина серокожих не выдержал.

Старик нехотя, со скрипом сжал кулаки и глухо прорычал, указав массивным пальцем на подсудимого:

— Не изгой. Слово.

— Слово! — язвительно передразнил гном старейшину серокожих, искоса сплюнув на каменные плиты. — Какая трогательная сцена. Нас обвиняют чёрт знает в чём, основываясь на сказках, а значит, у нас есть законное право защищаться!

Он медленно поднялся с кресла. Прежде чем сойти с помоста к центру зала, бородач дождался кивка Морвика.

Весь последующий спич гнома свёлся к одной простой, но чертовски опасной мысли. Он яростно напирал на абсолютную смехотворность обвинений в целом и на полное ничтожество озвучивших их персон в частности. По его словам, ни безродному человеку, ни тупоголовому орку не могло быть веры априори.

— Посмотрите на них! — гремел на весь зал гном, указывая на нас рукой. — Да они сейчас родными братьями друг друга назовут и в любви поклянутся, лишь бы спасти свои шкуры! Они наплетут вам любые бредни про Плеть, про заговоры, да хоть про падение неба, лишь бы их поганые головы не насадили на пики, как совершенно справедливо обещал достопочтенный Морвик.

— Мы услышали вашу позицию, — крысолюд небрежным жестом велел гному вернуться на своё место. — Теперь послушаем, что скажет подсудимый.

Орк шумно вздохнул, когда на нём скрестились все взгляды присутствующих в зале.

— Гном нанимать. Я обещать убивать человек, — глухо выдавил из себя Гулард.

— Ничтожество! — не выдержал старейшина орков, и его кулак с грохотом опустился на судейский стол. — Ложиться под гном! Позор!

— Как я и говорил, — торжествующе хлопнул в ладоши гном, даже не пытаясь скрыть превосходства. — Они теперь выгораживают друг друга. Но это пустые слова пары преступников, не более.

— Не лечь! Не продаться! — взревел от обиды Гулард, подавшись вперёд. — Гном обещать возвращать доспех Муат’Та!

— Муат’Та? — резко переспросил старший орк.