Ученик гоблина. Книга IV (СИ) - Лис Марко - Страница 23

— Это действительно так, — сухо подтвердил крысолюд, сверкнув бусинами глаз. — Таковы показания дежурных стражников, которые первыми прибыли к камерам после убийства.

— Если ухватиться и тащить за самый край бороды, то вполне можно остаться чистым от крови, — гном впервые сделал верное предположение.

— Допустим, но кровь всё же на руках орка.

— Уверен, этому тоже есть разумное объяснение.

Вслед за гномом все перевели взгляд на Гуларда. Тот же в свою очередь посмотрел на Морвика и лишь получив его дозволение заговорил.

— Гном не враг. Я хотеть помогать. Проверять жизнь.

Стоит отдать ему должное. Громила сумел взять себя в руки и встроить свой ответ в общее русло.

— Кто бы сомневался, — вырвалось у меня.

— Гномы не нравиться, — пробасил представитель анклава серокожих. — Но мы не желать ссориться. Сольг общий дом.

— Я бы тоже помог раненому орку, — влез один из гномов. — Несмотря на все свои недостатки, серокожие не принимают подачек, это выше достоинства истинного воина. Они всегда платят по счетам.

Бородач выразительно посмотрел на главу противоборствующего анклава. Орк тяжело вздохнул и едва заметно кивнул, давая понять, что услышал гнома и признаёт за своим племенем новый негласный долг.

А вот теперь пора и мне начинать действовать.

— Мне много где довелось побывать, но такое… — я выдержал небольшую паузу, делая вид, будто мучительно подбираю подходящее слово, — сплочённое братство вижу впервые. Просто привык, знаете ли, к суровым реалиям жизни. К тому, что даже вчерашние союзники, с которыми ты вместе проливал кровь, сегодня могут запросто вонзить тебе нож в спину. А здесь… какая трогательная картина! Казалось бы, если не непримиримые враги, то уж точно извечные соперники, но так легко готовы прийти друг другу на помощь.

Я с усмешкой обвёл взглядом судейские трибуны, задержав внимание на лицах гномов.

— Сольг без всяких сомнений прекрасный город, лучший из всех известных мне… мог бы быть, будь весь этот дешёвый фарс правдой. А так это всё…

— Полагаю, мы услышали всё, что необходимо и можно приступать к голосованию, — гном со львом на нагруднике прервал меня на полуслове.

— Соглашаться! — кивнули оба орка.

— Не возражаю, — напомнил о своём присутствии человек в камзоле.

В этот миг от увиденного у меня перехватило дыхание.

Внезапно те, кто до этого момента оставался в тени и молча наблюдал за моими судьями, поднялись со своих мест и направились к выходу. Похоже, они сочли, что увидели уже достаточно, и дальнейшее действо потеряло для них всякий интерес.

— Стойте! — отчаянно крикнул я им в спины.

За дерзость мне тут же прилетело от крысолюда. Он ударил не так сильно, как до этого по орку, но мне и этого хватило, чтобы согнуться пополам на каменном полу, судорожно пытаясь выплюнуть собственные лёгкие.

— Они должны… — сквозь жгучую боль прорычал я, невзирая на новый, глухой удар надзирателя. — Я должен им сказать…

В голове набатом стучала одна-единственная мысль, что если позволю им уйти прямо сейчас, для меня всё будет кончено.

— Отребье! — от моего упорства крысолюд окончательно пришёл в ярость. — Если сейчас же не заткнёшься и ещё раз нарушишь правила, я сам войду внутрь барьера и…

— Морвик, вы срываетесь на человека, но это ваша личная промашка.

Они всё-таки не ушли. Таинственные силуэты замерли у тёмного провала в стене. От общей группы отделилась одна тень и неспешно направилась к нам.

— Я что-то не слышал, чтобы вы объяснили арестованному правила, — подошёл чуть ближе один из надзирающих. — И если применение силы к подсудимому орку ещё можно оправдать, всё же он пытался напасть, то вот с самим человеком ситуация выглядит очень неоднозначно.

— Мне никто… ничего… не объяснял, — превозмогая боль, я приподнялся и сел на колени, поджав под себя ноги.

— Вот видите, Морвик, — я не видел лица говорившего, но у меня не возникало сомнений в том, что сейчас он довольно улыбался. — Вынужден зафиксировать нарушение и с вашей стороны.

Крысолюд недовольно скривился, но промолчал.

— Здесь и сейчас мы осуществляем надзор над теми, кто творит правосудие, — тень повернулась ко мне. — И говорить с нами дозволено лишь официальным представителям анклавов. Они могут, с нашего позволения, передать слова своих подопечных. Но раз уж благодаря тебе мы смогли выявить недоработки стражи, так и быть. Я даю такое дозволение Гвидо из людского анклава.

По тому, как колыхнулся силуэт надзирателя, я понял, что он уставился на человека в камзоле. Я тоже перевёл на него тяжёлый взгляд. Тот зябко поёжился под перекрёстным вниманием, раздражённо цыкнул и негромко произнёс:

— Мне нечего передать уважаемому надзору.

Вот же сволочь. Свернуть бы ему шею прямо сейчас.

— Значит, на этом всё, — незнакомец разочарованно хлопнул в ладоши и развернулся, намереваясь вернуться к своим.

— А если… — говорить всё ещё было тяжело, крысолюд бил магией очень умело, и грудь до сих пор горела огнём. — Если у меня здесь нет ни доверенного лица, ни представителя анклава? То что же… мне вовсе нельзя говорить? Я должен молча принять всё, что эти по своему желанию нафантазируют и назовут правосудием?

— А знаешь, — он остановился, — у меня сегодня хорошее настроение, поэтому я закрою глаза на повторное нарушение и даже снизойду до ответа.

— Ну ещё бы, — едва слышно хмыкнул за спиной Морвик.

— Наши правила, возможно, не идеальны, — продолжил надзиратель, покровительственно разведя руками. — Но от этого они не перестают быть законами Сольга, которые каждый обязан неукоснительно соблюдать. Что мы, собственно, и делаем. Ты кричишь, что судьи к тебе несправедливы. Но так ли это на самом деле с точки зрения закона?

— А разве нет? — процедил я сквозь зубы.

— Ты уже в курсе, что тебе запрещено открывать рот, но снова перебиваешь… — в голосе тени впервые прорезались ледяные нотки. — Если ещё раз попытаешься заговорить со мной напрямую, ты очень сильно об этом пожалеешь. Представитель твоего анклава отказался от слова. А значит, тебе остаётся только молчать и слушать.

Чёртов буквоед распинался добрые четверть часа. Из его высокопарной лекции я не прояснил для себя ровным счётом ничего, кроме одной паршивой истины, что пока судьи не совершают явных нарушений и формально соблюдают протоколы, надзирающие фракции пальцем не пошевелят.

— Уважаемый Морвик, — я медленно повернулся к крысолюду, стараясь не делать резких движений. — Кому я могу официально сообщить о вопиющем нарушении протокола текущего судебного заседания?

— Мне, — вместо надзирателя ответила тень и наконец решительно шагнула на свет.

Передо мной предстал двухметровый драконид. Его массивное тело было сплошь покрыто матовыми угольными чешуйками, и он разительно отличался от привычных ящеролюдов. Но самым пугающим в его облике была даже не челюсть, способная раскрываться на четыре части и увеличиваться в размерах почти вдвое, а глаза с безжизненными горизонтальными зрачками, точно у демонов из нижнего мира.

— Но учти, человек, — драконид лениво выставил перед собой массивную лапу, словно любуясь ею, и неспешно поиграл пальцами, демонстрируя внушительные обсидиановые когти. — Если это глупая уловка и ты попытаешься скормить мне очередную ложь. Или, что ещё хуже, это окажется банальной попыткой обойти запрет на разговор со мной, тогда в качестве наказания я лично и не торопясь нарежу твою правую руку по самый локоть. Ломтиками, толщиной аккурат с мизинец. Правила протокола позволяют мне подобное воспитательное внушение.

Мне грозила смерть, но угроза драконида почему-то пугала куда сильнее. Настолько жутким вблизи казалось это существо.

Я сделал глубокий вдох и начал говорить:

— Здесь нет моего доверенного лица. Это понятно, у меня нет никого в этом городе, а учителя стражники отыскать не смогли. Но разве мне не должны были предоставить представителя моего анклава?

Драконид плотоядно улыбнулся, и его страшная, разделенная на четыре лепестка челюсть разошлась в стороны.