Пришелец в СССР 3 (СИ) - Даль Дмитрий - Страница 2

— Ваша служба и опасна, и трудна, понимаю, понимаю. И скоро вы вернетесь? Успеете к застолью?

— Боюсь, что у меня застолье сегодня отменятся. Мне за город предстоит ехать. Когда я там туда обратно, не понятно.

— Очень жаль, очень жаль, — Василий Иванович явно расстроился. Его понять можно, сын трудится на родном заводе, все истории знакомые, все давно уже известно, а вот сосед следователь новый взгляд на жизнь, опять же интересные истории из будней следаков. Всегда интересно послушать.

— Самому жалко, печально. Подождите, — я подошел к шкафу, открыл дверцу и достал свой подарок, завернутый в коричневую бумагу. — Вот передайте Светочке. Это от меня.

— Конечно, передам. А что это?

— Книжка. «Пеппи Длинный чулок», книжка Астрид Линдгрен. Хорошая говорят. В старой книге нашел. Думаю, Светочке должно понравится.

Василий Иванович взял книгу, взвесил ее в руках и сказал:

— Может сами поздравите?

— У Светочки сегодня праздник. А я могу и не приехать сегодня. Так что пусть порадуется. Я книжку полистал, веселая.

Я перелил чай в термос, сделал несколько бутербродов, завернул в белую пищевую бумагу, сложил в спортивную сумку и вышел из квартиры.

Осень встретила пасмурностью и прохладой. Но нам не привыкать, лето нас теплотой не баловало, так что и на бабье лето рассчитывать не приходилось. Я сел за руль, повернул ключ зажигания, услышал, как взревел мотор и уперся подбородком на руки, лежащие на руле. Что готовит мне этот новый вызов? Какая новая человеческая трагедия скрывается за телефонным звонком Мэгре? Последние недели выдались серыми и будничными, никаких новых интересных дел. Странная судьба у следователей. Серость рабочих дней означает спокойствие граждан, а новое интересное дело подразумевает под собой чью-то трагедию, сломанную судьбу.

Дорога до Коробицыно заняла у меня больше часа. Я мог бы добраться и быстрее, только дорога мне была незнакомой. Пришлось сверяться с картой, которую в последнее время я возил с собой в бардачке.

Интересное это место Коробицыно. Мне уже доводилось про него слышать. Вернее, не мне, а Тени, прежнему владельцу этого тела, настоящему Валерию Ломанову. Коробицыно, или как в народе эти места называли Застава Коробицыно, было популярным местом у грибников. Достаточно далеко от города и от железнодорожного направления, без машины не доберешься, поэтому количество охотников за грибами весьма ограничено, а грибов здесь предостаточно. Пару раз Тень ездил на Заставу за грибами, но это была его память, доступа к которой у меня не было, вот и пришлось сверяться с картой.

Когда-то это место называли Пяйвиля, но после Великой Отечественной переименовали в Среднегорье. Финские названия тогда были не в чести. Финны воевали на стороне фашисткой Германии. Но Среднегорье название безликое, не героическое, долго оно не продержалось. Было принято решение назвать это место Коробицыно «в честь героя пограничника Коробицына А. И., погибшего в 1927 году во время охраны госграницы». Мальчишка еще, двадцать три горда от роду, простой крестьянский парень, совсем недавно в пограничных войсках, во время одиночного пограничного наряда обнаружил четырех нарушителей границы. Вступил в неравный бой, в результате которого был смертельно ранен. В память о его героической самоотверженности и было принято решение о переименовании поселка.

Только мне не в само Коробицыно надо было, а чуть подальше за Заставу. Там повсюду глухие леса в основном из корабельных сосен. Нужное мне Журавлевское озеро находилось в удалении от населенных пунктов, про такие места говорят — глухие, закричишь никто не услышит. Но когда я все-таки добрался до озера, место выглядело совсем не глухим. Автомобиль криминалистов, две легковушки из нашего отдела, а также большой строительный кран, который стоял на берегу озера.

Я подъехав поближе, остановился и заглушил мотор.

— А вот и Леший пожаловал, — первым заметил меня Степан Пироженко.

Он копался в машине, забравшись на водительское сидение, а когда услышал шум подъезжающей машины, выглянул.

— Тебя Мэгре ждет. Говорит вся группа должна быть в сборе. Скоро начнем.

— А что начнем то? — спросил я.

Чем дальше от Ленинграда на север, тем холоднее. Здесь температура была не больше пяти градусов. Я явно оделся не по погоде. Главное не перемерзнуть и не простудится.

— Так вчера рыбаки тело в озере нашли.

— Так-то вчера было. К тому же телом то местные заниматься должны. Мы то тут каким боком? — удивился я.

— Тело то не простое, а очень важное. Конструктор автолюбитель, известный в узких кругах. Такая птица не местных следаков уровень. Вот его сразу нам и передали, — сказал Пироженко.

— Передали дело. Хорошо. Здесь то мы что делаем? К тому же с краном? — не понимал я.

— А мы краном поднимем со дна озера что-то большое и вероятно важное, имеющее отношение к убийству, — сказал подошедший ко мне со спины Амбаров. — Рыбаки удочкой зацепили за что-то. Не могли отцепит. Полезли освобождать леску, оказалось зацепили за крыло машины, а в машине тело сидит. Тело достали, машину сейчас доставать будем. Все уже готово. Молодец. Успел вовремя.

Амбаров пожал мне руку и направился к водителю крана.

— Начинаем, товарищи. Время мало. Скоро стемнеет.

На месте работали наши криминалисты, также представители областной милиции. Они привезли с собой понятых, которым предстояло засвидетельствовать факт поднятия неизвестного предмета со дна озера.

— Сколько разных тайн хранят озера и болота Ленинградской области. Вот недавно так тоже рыбаки зацепили предмет, поднять решили, оказалось артиллерийское орудие Великой Отечественной. Силенок, конечно, у них поднять не хватило, пришлось докладывать по инстанциям. Армейских вызвали, они подняли пушку. Как она оказалась на дне озера не понятно. Может эта машина тоже наследие войны, — заговорил со мной Иван Ершов.

— А утопленник он сам утоп или ему помогли? — спросил я.

— Помогли. Пулевое. Из нагана. Похоже тоже трофейного.

— Значит убийство.

— Значит убийство, — подтвердил Ершов.

Он поежился от холода, сильнее закутался в пальто и продолжил рассуждать.

— У нас тут не только озера, но и земля память войны хранит. Бои здесь шли. Вот недавно случай был. Мужик землю под дачу получил на окраине садоводства на горушке. Практически в лесу. Стал яму под фундамент копать и наткнулся на что-то. Ну выкопал деревянный огромный ящик. Мужиков нашел, которые ему за бутылку помогли ящик этот на поверхность поднять. Не знаю уж, чего он там хотел увидеть, на какие сокровища царского режима рассчитывал. Он крышку с ящика сбил, а там черепа да кости наружу полезли. Целый огромный ящик с человеческими останками. Мужик с горя запил. Ящик долго простоял на вершине горушки. Пока с ним соответствующие органы не разобрались. Во время войны в тех местах военно-полевой госпиталь стоял. Вот мужик на место братской могилы и наткнулся. Там полсотни человек было похоронено. Их потом всех через военкоматы установили, да обелиск с поименным списком поставили.

Тем временем кран уже вовсю работал. Водолазы закрепили тросы вокруг машины, крановщик забрался на водительской сидение и заревел двигателем. Озеро неохотно расставалось со своим скрытым сокровищем. Места здесь болотистые, илистые. Машина успела погрузиться в ил, который с трудом расступался, освобождая железный груз.

Вскоре из воды показалась крыша, а затем и сам автомобиль. Я уставился на него с изумлением, такого автомобиля мне еще видеть не доводилось. Он не был похож ни на одну из машин, которые выпускала советская автомобильная промышленность. Удивлялся машине не только я. Все вокруг смотрели на нее, как на какое-то инопланетное чудо.

— Это что за чудо-юдо? — выдохнул Степан Пироженко.

— Может иномарка? — предположил Ершов.

— Да какая же это иномарка. Я что иномарок не знаю. К тому же разве на иномарках пишут названия по-русски?

На капоте автомобиля виднелась большая надпись: «ДИАНА».