Пришелец в СССР 3 (СИ) - Даль Дмитрий - Страница 10

— А как он обычно праздновал этот день? Может встречался с кем-то особенным?

— Так с врачом тем и встречался, что его с того света вытащил.

— А как звали того врача?

— Это мы не знаем, — ответил за двоих Усанов.

— Вы у Клавдии спросите, — посоветовал Краснов. — Она точно должна знать.

— Хорошо, получается сегодня Лев должен был праздновать свое воскрешение с этим безымянным врачом.

— Нет. Не сегодня. Сначала должен был сегодня, но потом планы поменялись. Встречу перенесли на выходные, — сказал Усанов.

Как же установить личность того, кто пришел вчера вечером в мастерскую, с кем потом выпивал убитый. В моем мире все решалось просто. Каждое передвижение по улицам контролировалось камерами и сканерами, поэтому зная время и место действия, мы легко бы получили картинку и нашли бы нужного нам человека. Затем бы прогнали его изображение по базе данных и получили бы точное ФИО с местом регистрации и текущим местом жительства. А по нашему запросу его бы тут же автоматически изолировали в том помещении, где он сейчас находился, и держали бы, пока мы не подъехали бы с группой задержания. Кто бы изолировал? Так само помещение закрылось бы аварийно и изолировало бы. Все автоматически происходило. Никакого лишнего бумагомарания и бюрократических проволочек.

Так что нам определенно нужна информация, кто приходил к Колмыкову накануне его смерти. Но тут задача уже местным операм. Им окружающую землю топтать ближайшие дни в поисках свидетелей и очевидцев. Кто-то что-то мог видеть. Хотя я сомневаюсь, что эти оперативные действия дадут нужный результат. Места тут глухие, промзона, вечером два три человека на все пространство, да и то спящие охранники, помните как в фильме «Операция Ы»:

«А где сторож?»

' Так я за нее'

— А с кем дружил Лев? — задал я новый вопрос.

— В мастерской? Так со всеми. Компанейский был мужик.

— А если не в мастерской? — уточнил я.

— Да я не знаю… — задумался Усанов. — Он особо и не говорил ничего. Встречался бывало с ребятами, которые также машины любят собирать. Иногда. Они выпивали там. Но Клавдия — это дело не любила, так что он не частил.

— Вы говорите, что у любителей Самавто был что-то вроде клуба? Где они собирались вместе? — мне кажется я наткнулся на интересную информацию. — Что-то вроде сообщества, клуба коллекционеров?

— Да. Это не было какой-то официальной организацией. Просто люди собирались вместе, обсуждали новые проекты, где какие детали достать, кто каких успехов добился, — сказал Краснов.

— А где они собирались? Можете назвать адрес? — спросил я.

— Лева нас приглашал пару раз. Но мы так и не удосужились сходить. Так что не знаю где это, — ответил Усанов. — Но вы можете спросить у Клавдии. Думаю, она знает.

— Хорошо. Тогда и последнее, — я достал из портфеля уже знакомую фотографию первой жертвы и показал товарищам. — Вам знаком этот человек?

Усанов и Краснов лишь мельком взглянули на снимок, но было видно, что они сразу узнали его.

— Да. Это Петр Тапочкин. Товарищ Льва. Он иногда приезжал сюда. Тоже из этих, конструкторов-любителей. Можно сказать, что старший наставник. У него уже была своя машина. «Диана», но он ее все время дорабатывал и помогал Льву, — сказал Краснов.

А Усанов тут же добавил:

— Они кстати давно были знакомы. На пропавшей фотографии второй мужик как раз Тапочкин.

Вот это уже полезная информация. Тут уже было за что зацепиться и раскручивать.

Я поблагодарил товарищей за ценную информацию, пожал им руки, сказал, чтобы далеко из города не уезжали, потому что нам может еще понадобиться их помощь, попрощался и отпустил.

Я подошел к Стрельцову, который о чем-то беседовал с майором Куприяновым.

— Ты здесь закончил? — спросил он меня.

— Да.

— Тогда мы поехали. А вы как будут отчеты экспертов пришлите их нам. Будем работать в тесной связке.

Мы пожали руку майору Куприянову и покинули место преступления.

Садясь в автомобиль, Стрельцов спросил:

— Удалось узнать что-то полезное?

— Да есть за что зацепиться. Первое, надо установить личность врача, который десять лет назад спас жизнь убитому. У них должна была состояться сегодня встреча, но Колмыков ее перенес по каким-то причинам на выходные. По каким причинам произошел перенос? Второе — жена Клавдия. Нужно ее опросить. Она может много чего ценного знать. Третье — установить место встречи клуба конструкторов Самавто и встретиться с ними. Но самое главное, мы теперь знаем личность первой жертвы.

— Вот это дело, — довольно протянул Стрельцов. — И кто он?

— Можно сказать мастер наставник Колмыкова в его увлечении. Такой же конструктор автолюбитель. Петр Сергеевич Тапочкин. Нужно получить всю доступную на него информацию. И так же установить круг контактных лиц и всех их опросить. Убийства эти не случайные, а тщательно спланированная акция.

— Акция Мефистофель, — сказал Стрельцов.

— Почему Мефистофель? — спросил я.

— У убитых голову черта нашли. Так что по схожим уликам.

— Ну пусть будет так. Кстати, с последнего места преступления пропала еще фотография. На ней был Колмыков, Тапочкин и еще один неустановленный мужчина.

— То есть три персонажа на фотографии. Два их них убиты. Считаешь надо ждать третью жертву?

— Думаю, что такой вариант событий вполне возможен. Поэтому нам надо попробовать найти копию такой фотографии. Вполне возможно, что она есть в семье Тапочкина. После чего попытаться установить личность третьего мужчины. Вероятно, это и есть наша третья жертва.

— Тогда так. Подбрось меня до Конторы. Ты направляйся к Клавдии. Адрес место жительства Колмыкова вот. Я в СТО узнал.

Стрельцов протянул мне бумажку с адресом.

— А я запущу поиск места жительства этого Тапочкина. Нам нужно оперативно установить его прописку и контактный круг лиц. Остальное потом. Нам нужны данные третьего лица с фотографии. Погнали.

Я запустил двигатель и выехал с территории автомастерских.

В голове у меня настойчиво билась мысль, что мы на верном пути, но что-то упускаем из виду. И как потом оказалось я оказался прав.

Глава 5

Разговор с родственниками и близкими жертв преступлений всегда тяжелая работа. В особенности, если это родственники убитых, и тем более если само убийство произошло совсем недавно. Разговаривать об убитом, узнавать детали его жизни, особенности характера, поведения, привычки — это как с живого человека сдирать кожу. Ведь для него убитой вот только-только был еще жив, попрощался, вышел за порог, пообещал вернуться к ужину и попросил наварить ароматных свежих щей, да с копченым салом на черном хлебе. В голове у родных еще не уложилось, что мир перевернулся окончательно и бесповоротно, и что как раньше уже не будет никогда. Но этот разговор неотъемлемая часть нашей профессии. Он необходим, чтобы установить причинно-следственные цепочки и выйти на след преступника. Поэтому хороший следователь просто обязан быть хорошим психологом, чтобы и нужную информацию получить и человека, и без того раздавленного болью утраты, не добить окончательно.

Особенно тяжело работать с женой или мужем жертвы. Ведь для них рухнула в одночасье вся их жизнь. Они так долго строили совместную семью, тщательно возводили замок своего счастья, вели тяжелую духовную работу, сплетая жизни друг друга воедино, и тут проснулись одни и посреди руин. И больше ничего от прежней жизни не осталось. Теперь надо пережить боль утраты, если это возможно, и начинать строить жизнь заново в одиночку. А ведь на следующий месяц путевка в Геленджик уже куплена, для дочки место в летнем лагере получено, на осень запланирована новая мебельная стенка и подписка на собрание сочинений Достоевского, а ведь Федора Михайловича любил именно он, тот кого уже никогда больше не будет на этом свете.

Поэтому, когда я ехал на встречу к Клавдии Ивановне Колмыковой, готовился к худшему. Конечно, лучше было бы сейчас ее сильно не тревожить. Пусть поговорит спокойно кто-то из рядовых оперов, сильно не перегружает и без того убитую нервную систему бедной женщины. Но вот только в этом случае времени совсем нет. На руках уже два тела, в перспективе как минимум еще одно. Так что тут как говорится: «куй железо, не отходя от кассы». Поэтому внутренне я готовился к худшему: к невозможности нормально выстроить разговор из-за потока слез горем убитой женщины, из-за нервных срывов один за другим, из-за враждебной настроенности «моя милиция его не уберегла», да много чего еще могло случиться.