Маски и лица (СИ) - Волков Тим - Страница 8

Высунувшаяся навстречу незваному гостю старушка в пенсне и розовом, с длинными просторными рукавами, капоте, прочитав мандат, испуганно отворила дверь:

— Пожалуйста, проходите, господин хороший!

Длинный темный коридор, кухня с плитой и изразцовой печью. Керогазы в ряд, на столе.

— Присаживайтесь, мил человек, — старушка кивнул на колченогий стул. — Чайку? Только сахара у нас нету, кончился. Настя обещалась на днях принести.

— Чайку? Нет, спасибо. Я по делу, — Иван Павлович улыбнулся и на стул так и не присел. — Составляю санитарный паспорт. Сейчас вот вас туда впишу… А что, соседка-то ваша на работе?

— Да где ж ей еще быть? — поправив капот, бабушка хитровато прищурилась. — Молодой человек к ней приходил, раненько. Я дверь открывала. Настасья спала еще, едва добудились. Она было ругаться — спросонья-то — а вьюноша этот ей коробочку передал, посылку. Я так поняла — от родителев! Настасья обрадовалась, заулыбалась… Нет, вы, господин хороший, ничего такого не думайте, я чужими-то секретами не интересуюсь. Случайно услыхала. Больно уж громко болтали, а дверь неприкрыта была.

— А о чем говорили?

— Да ни о чем. О погоде, о театрах… Шекспира вспоминал, Мольера, Чехова — «Три сестры». Ах, была я когда-то на премьере! Вы не поверите, молодой человек!

Иван Палыч широко улыбнулся:

— Почему же? Охотно верю. Какой интеллигентный юноша… Наверное, в очках?

— В очках? Нет, без очков. В курточке, в клетчатой кепке… Верно, шофер.

— Шофер? — вскинул глаза доктор.

— Керосином от него пахло, — пояснила старушка. — Или бензином… чем-то таким… А! Он ее обещался Настю на работу отвезти! Заболтались — опаздывала. А работает-то она далеко, за городом.

— Отвезти… А что за машина, не видели? — Иван Палыч с надеждой взглянул на собеседницу.

— Так сказала же — чужими тайнами не интересуюсь! И вам не советую, — поджав губы, гордо отозвалась старушка.

Доктор развел руками:

— Так я ведь не из любопытства! А по санитарному делу.

— Ну, коли по санитарному… — старушка снова прищурилась. — Как они ушли, я форточку стала открывать. Ну, так, проветрить. И случайно глянула… Авто большое, серое… нет, бежевое. Колеса большие, двери узкие, верх поднят. Там еще дворничихи нашей сынок с метлой ошивался… Так вот, эти двое — Настя и парень тот — в машину эту забрались да укатили. Только их и видели!

Глава 4

Сынишка дворничихи, веснушчатый подросток с непокорными рыжими вихрами, стоявшее у дома авто приметил, и хорошо разглядел пассажиров — Настю и того парня, шофера, про которого уже рассказала старушка. Марку автомобиля парнишка назвать не смог, но внешний вид описал точно: бежевый, с высокой посадкой и большими колесами на деревянных спицах. Запасное колесо — сзади, латунная панель приборов.

— Номера московские, — прислонив метлу к старому тополю, мальчишка поковырял в носу. — Ну, сверху «Москва» написано… А цифры я не запомнил.

Зато хорошо запомнил шофера!

— Молодой, лет, наверное, двадцать. А, может, двадцать пять. Сивый, челка на левый глаз. Нос острый, длинный, морда бритая — ни те бороды, ни усов.

Все то же самое, впрочем, поведала и соседка Анастасии, так что ничего нового доктор не узнал, как ни старался.

Махнув на все рукой — что он, сыщик, что ли? — Иван Палыч вздохнул, забрался в «Минерву» да поехала на Большую Лубянку, в ЧК.

Увы, Дзержинского на месте не оказалось — лично курировал какую-то важную операцию по беспризорникам — зато отыскался Иванов. Чекист сидел в своем кабинете, курил дешевые папиросы и задумчиво смотрел на расплывшееся на стене пятно странного серовато-бурого цвета.

— Здоров будь! — войдя в кабинет, доктор закашлялся. — Ну и надымил! Хоть топор вешай! Форточку, что ли б, открыл…

Подойдя к выходившему во двор окну, Иван Павлович распахнул форточку и уселся на старый диван, обитый черной истершейся от времени кожей.

— А, Иван… — привстав, Иванов протянул руку и пожаловался. — Снова милиционеров убили. За эту ночь — двоих.

— Сожалею…

— Главное, ведь и Софронова нет, и Кошелькова взяли… А милиционерам велено парами ходить! И никакого толка. Парой и застрелили! Сразу двоих.

— А где сейчас-то?

— Да у вас там, на Сретенке, у Малой Сухаревской. Там пост на углу… был… Эх, сволочи! — вскочив на ноги, чекист резко ткнул окурок в пепельницу и сжал кулаки. — Найду! Арестую! И лично расстреляю… прямо, вон во дворе. Как Блюмкин своих бывших соратников — эсеров.

— И что, никто — ничего? — поежился на диване доктор.

— Да одну машинку видали… Часов в пять утра. Неслась, говорят быстро.

Иван Палыч хмыкнул:

— Это кто ж там в пять утра прогуливался? И что за машина?

— Барышня одна увидала… От клиента шла, под хмельком. Там, на Сухаревке — трактир, заведеньице… Ну, сам понимаешь.

— Бордель, что ли?

— Ну! Так авто ее там чуть не сбило! Промчалось, говорит, быстро-быстро, а потом повернуло на Сретенку, — снова закурив, пояснил Валдис.

— Постой, постой! — Иван Павлович приподнялся на диване. — Авто, говоришь? Какое?

— А ты что так напрягся-то? — хитро прищурился чекист.

— Сотрудница у меня пропала, — доктор хмуро потер переносицу. — Сегодня утром — рано! — обманом увезли на авто. Машина бежевого цвета с большими деревянными колесами. Предположительно марки «Спидвелл».

— А-а-а! В котором тебе шпионка померещилась? — стряхнув пепел, неожиданно рассмеялся Валдис. — Ну, та… Лора, которая так ловко сбежала!

Доктор обрадовано моргнул:

— А ты, что же, уже этим делом занялся?

— Да уж, занялся… напряг шеф, — покосившись на пятно, снова вздохнул Иванов. — На посту номер заметили — фальшивый. Марка — да, предположительно «Спидвелл», обычная дорожная модель двенадцатого года выпуска. Их еще и в спортивном виде выпускали, двухдверный вариант…

— Не! У этого четыре двери — точно.

— А ты вообще с чего решили что это «Спилдвел»? — хмыкнул чекист. — Может, просто похожа? Мало ли таких машин? От того же «Руссо-Балта» чем отличается? Если не присматриваться.

— Да ничем! — Иван Палыч махнул рукой и задумался.

И впрямь…

— Ну да, «Руссо-Балт» черный в основном… темно-зеленые тоже есть, даже красные… — продолжал Валдис. — Так ведь, если что, и перекрасить недолго! Вон, тот же «Уинтон» вспомни! Кстати, знаешь, сколько «Спидвелов» в одной только Москве? Сорок три штуки! Проверим, конечно, но… сам понимаешь — время. От машины ведь и избавиться можно.

— Да уж, — доктор повел плечом и встрепенулся. — А барышня-то что заметила?

— Да ни черта не заметила! Говорю — под хмельком. Авто, говорит, какое-то промелькнуло… вроде, серое… А сотрудница твоя могла и загулять!

— Эта — не могла! Наверное… Кстати, зовут ее — Николаева Настя… Точнее — Анастасия. Анастасия Николаевна, — прищурился Иван Палыч. — Тебе настоящую фамилию сказать?

— Постой! — Иванов дернулся и, бросив окурок в пепельницу, понизил голос до шепота. — Это что… Та самая, что ли? Дочка…

— Да! Принцесса Романова! — жестко промолвил доктор. — Думаю, ее похитили. Вот, на той машине… Которую мы вряд ли быстро найдем.

— Анастасия Романова… — чекист покачал головой. — Кто-то из наших за ней присматривать должен. Ну, так ненавязчиво. Блюмкин или Шлоссер… Хотя, могли и не поручить, забыли в суматохе. У нас, знаешь, сейчас шеф беспризорниками занимается. Вот, с утра, в трудовую колонию укатил… А потом сразу — на заседание «Общества межгалактических связей»

— Куда-куда-а?

— Ну, или — междупланетных, — невозмутимо пояснил Иванов. — Он у них там почетный председатель! Вот и некогда… Может, кого еще из борделя того опросить?

Доктор нервно поежился:

— Да, насчет борделей… Я, как замнаркома, скажу! Гонорея! Сифилис! «Испанка» вот еще… Бордели либо позакрывать ко всем чертям надо… либо легализовать. Как при царе! Чтоб барышни все — с «желтыми» билетами и ежемесячным медицинским осмотром. Нет! Каждодневным!