Маски и лица (СИ) - Волков Тим - Страница 33

— Этих в камеру, — сказал Валдис. — А с этим, — он кивнул на Пахома, — еще поговорим сегодня. Нам есть о чем поговорить.

Платон Игнатьевич откинулся на спинку стула, снял очки и долго, молча протирал их уголком халата.

— Вакцина… — медленно проговорил он, будто пробуя слова на вкус. — Всё это, Леонид Игнатьевич, конечно же прекрасно и хорошо. И для науки — прорыв. Но для палаты, где человек синеет и захлёбывается за сутки, это — философия. Красивая, но беспомощная. Надо быть реалистом. Вы молод, горяч, хотите горы свернуть. Но поверьте моему опыту и моим годам.

Он повернулся к Ковалёву.

— Вы ищете главного убийцу. Призрака. Но я вам скажу, кто реальный палач в этих палатах. Не этот невидимый «фильтрующийся агент». А его союзники. Пневмококк. Стафилококк. Палочка Пфайффера. Бактерии. Понимаете? Этот вирус, что бы он там ни был — работает как сапёр. Он подрывает, разрушает барьер — эпителий лёгких. А туда, в разрушенные, кровоточащие альвеолы, немедленно врываются полчища обычных бактерий, которые всегда живут у нас в носоглотке. И они устраивают там такую пневмонию, от которой человек сгорает за день. Вирус лишь открывает ворота. Убивают — те, кто врывается в эти ворота.

Ковалёв слушал, затаив дыхание. Логика была железной и от этого ещё более страшной.

— Значит… бороться надо не с невидимкой, а с его армией? — тихо спросил он.

— Вот вы какой неугомонный! — улыбнулся Ветров. — А как? Антибиотиков у нас нет. Ваш пенициллин — лишь первые капли в море, и он для раневых инфекций, не для лёгких.

— Но… — перебил его Леонид. — Но если нельзя убить бактерию внутри организма… может, можно не дать ей там разгуляться? Обработать «поле боя» до того, как враг окопался?

— Как?

— Прямо в лёгкие! — воскликнул Леонид.

— Как это? — Ветров посмотрел на парня как на сумасшедшего.

— Микстуры и порошки — они действуют в желудке, в крови. А нужно — туда, в легкие. Представьте… аэрозоль. Что-то вроде газа. Мельчайшие частицы лекарства, которые больной вдыхает, и они оседают прямо на воспалённую слизистую. Санация изнутри!

Он начал быстро рисовать в воздухе, словно чертя схему.

— Раствор йода — мощнейший антисептик. Но в пары его не превратишь, для лёгких жжёт. А вот масляные растворы — тимола, эвкалипта, ментола… Они и антисептик слабый, и отхаркивающее. Не убьют стафилококк, но смогут сдержать его натиск, не дать колониям разрастись, облегчить вывод мокроты… Оборона. Но иногда успешная оборона важнее попытки контратаковать вслепую.

— Интересно. А положение больного? — вдруг спросил Ветров. — Если он лежит плашмя на спине, вся эта мокрота, гной… они же не выходят. Они застаиваются в нижних отделах лёгких, как болото. И в этом болоте бактерии плодятся в геометрической прогрессии.

Леонид замер, удивлённо глядя на доктора.

— Верно… Абсолютно верно. Дренаж. Но как его обеспечить? Каждого больного на бок, головой вниз? Нереально.

— Нет, — покачал головой Ветров, уже сам пребывая весь в азарте. — Не на бок. Полусидя. С опущенным изголовьем кровати. Или подкладывать валики под спину и таз, чтобы грудная клетка была выше головы. И регулярно поворачивать. Скажем, раз в час. Чтобы мокрота не застаивалась в одном месте, а смещалась, подходила к бронхам, и её можно было откашлять или отсосать. Это же… это же просто! Почему об этом не думали?

— Платон Игнатьевич… Вы это… сами придумали? — спросил Леонид. — Такую простую и такую гениальную вещь? Дренаж положением…

Ветров смущённо кашлянул.

— Не совсем. Вспомнил вдруг статью из газеты. Про нашего Ивана Павловича.

Леонид вопросительно глянул на Ветрова.

— Там история такая была, заболел мальчик один — туберкулез. Все считали, что мальчик не жилец. А Иван Павлович велел сколотить специальное устройство, которым проводил контролируемый пневмоторакс. И еще придумал наклонную раму для кровати, чтобы голова была ниже ног. И делал ребёнку вибрационный массаж грудной клетки через каждые два часа. И… ребёнок выжил. Так вот, когда вы сказали про аэрозоль… я просто вспомнил этот случай.

Он замолчал, глядя на задумчивое лицо Леонида.

— Знаете, мне кажется нам потребуется поставить еще чая — ночь предстоит бессонная!

Глава 15

Леонид Ковалев, конечно же, доложил о всех идеях доктору, и Иван Палыч с головой окунулся в медицинские проблемы. Настолько сильно, что почти полостью отрешился от всего прочего. Производство пенициллина, вакцины, антисептики, дренаж положением, предложенный Ветровым… Да еще и обязанности «санитарного диктатора Москвы», как доктора в шутку называл Семашко. И в этой шутке имелась большая доля истины.

О допросах пойманных бандитов, о ходе следствия, Иван Павлович узнал уже позже, когда в его рабочем кабинете вновь собралась объединенная группа наркомздрава и ВЧК.

Иванов кратко ввел доктора в курс дела. Да, в общем-то, не во что было и вводить. Главарь банды Пахом, в миру — Виктор Леонтьевич Пахомов, как опытный бандит, признал лишь то, от чего было никак не отвертеться, поскольку взяли-то то банда с поличным, «на скачке», ну и в стойкость своих соратников главарь не слишком-то верил. Так что, по поводу налета — чего уж было молчать? Ну да, потрясли барыгу, хотели снять жирок.

А вот, как только Валдис стал осторожненько намекать на кое-что иное, Пахом словно воды в рот набрал. Какие, мол, шилья, стекла, шприцы? Знать не знаю, видать не ведаю, и нечего на меня, товарищи начальнички, чужие дела вешать.

Дело осложнялось еще и тем, что непосредственные исполнители — пышногрудая красотка и усатый брюнет, подозрительно похожий на сгинувшего где-то в Сибири вора Гришку Модника — до сих пор гуляли на свободе, и Виктор Леонтьевич об этом прекрасно знал.

— К тому же, эта сладкая парочка сама по себе могла крутить дела с Потаповым, — задумчиво протянул Иванов. — Не ставя в известность главаря шайки. Так сказать — «левак».

— Согласен, — отрывисто кивнув Шлоссер глянул на доктора и восхищенно присвистнул. — Ну, Иван Павлович… Как ты тогда лихо! Тебе б не в наркомздраве, тебе у нас в ЧеКа служить!

— Да уж, да уж, — включив в розетку электрический чайник, хмыкнул доктор. — Вот надоест по лезвию ножа ходить, захочется спокойной жизни… Сразу к вам и перейду!

Чекисты переглянулись и громко захохотали. До слез.

Смеясь, Валдис махнул рукою:

— Ну, Иван Палыч — уел!

— А если серьезно? — прищурился доктор. — Как же Пахомова разговорить? Я имею в виду — насчет заражений. Говорите, он мог и не знать…

— В этом-то и штука, Иван Палыч, — Шлоссер пригладил волосы. — В этом-то и штука. Судя по всему, парочка та — не простые бандиты. И отношения у них с Пахомовым — сложные. Вот если б их поймать, да на очную ставку! Тут они обязательно раскрылись бы, стали б друг на друга валить, и Потапова бы сдали — с потрохами.

— Почему вы так уверены? — засомневался вдруг Ковалев, скромно сидевший в уголочке.

Иванов взглянул на него с усмешкой, словно уставший объяснить урок учитель на махрового троечника:

— А потому, Леня, что Потапов, как ни крути, не честный вор, а «контрик»! А Пахом — старой закваски волчара. Как и его хитрованы-подельники. Если прищучим — с чего им «контрика» покрывать, да еще за счет своих шкур?

— Так что вы предлагаете — искать? — выключив чайник, нервно осведомился доктор. — Однако ж, Москва — большая. Или наметки какие есть?

Чекисты снова переглянулись.

— Скорей, наметки на наметки, — хитро прищурился Иванов. — И тут Иван Палыч, будет твой ход!

— Ну, вы нашли Пинкертона! — заварив чай, обернулся доктор. — Чем же я вам, сыскарям, помогу?

— Лора, Иван Павлович! — глаза-буравчики Шлоссера продырявили доктора насквозь, так, что Иван Палыч невольно поежился, подумав, что в цепкие лапы Максима лучше не попадаться. Иванов и тот был как-то подобрее, что ли.

— Она же — Юлия, — продолжил чекист, — Она же… А, впрочем, вы лучше меня знаете.