Маски и лица (СИ) - Волков Тим - Страница 1

Тим Волков, Андрей Посняков

Земский докторъ. Том 8. Маски и лица

Глава 1

В девятнадцатом году весна в Москве выдалась ранняя, в начале марта уже мало где лежал снег, разве что таился в глубине дворов лежалыми темными сугробами, таял, исход синими ручьями. Ребята пускала кораблики, веселилась, купались в прозрачных лужах воробьи.

Щурясь от солнца, Иван Палыч вышел из наркомата и уселся в машину, все ту же «Минерву» с виду больше походившую на громоздкую карету. Правда, мотор был хорош, да и ход плавный, и сотню километров в час авто запросто выдавало, только вот разгонялось долго — тяжелая.

— Приветствую, товарищ замнаркома!

Выскочив с шоферского — открытого всем ветрам и дождикам — места, новый водитель, кудрявый жизнерадостный парень по имени Кузьма, поспешно открыл дверь в салон.

— Ты еще поклонись! — погрозил пальцем доктор. — То же еще, нашел барина! Знаешь, за такие дела самого товарища Бурдакова чуть из партии не выгнали!

— Но! — сдвинув на затылок кожаную фуражку, водитель озадаченно открыл рот.

— Вот те и «но»! На парткомиссии «строгача» влепили — будьте-нате! За комчванство! Не посмотрели на прежние заслуги… Я считаю — правильно! Хоть Михаил мне и друг. Так что ты это того, прекращай.

— Слушаюсь, товарищ замнаркома! — хрустнув хромовой тужуркой, вытянулся шофер.

— Тогда уж — «товарищ директор», — хмыкнув, доктор забрался в салон — просторный, обитый темно-голубым велюром, словно купе первого класса. — А лучше просто зови — Иван Палыч. Понял, Кузьма?

— Понял, то… Иван Палыч!

— Ну, коли понял, так поехали. Сначала на Девичье, в Хирургический… а потом уж и в Люберцы. Посмотрим, как там дела.

Постав на сиденье небольшой «докторский» саквояж желтой кожи, Иван Палыч опустил переднее стекло:

— Наган не забыл взять?

— При себе!

— Ну, вот и славно.

Доктор тоже был вооружен, добросовестно исполняя очередной приказ Совнаркома, коим всем сотрудникам предписывалось обязательно иметь при себе оружие. В самом начале года в столице распоясались бандиты — Сабан, Яшка Кошельков, Ленька Пантелеев, Митрофан Ухин — эти имена наводили на москвичей ужас! Шутка ли — более шестидесяти банд. Самого Владимира Ильича ограбили — отобрали казенный «Роллс-Ройс», хорошо, ни пассажиров ни шофера не тронули, посмеялись только. А зря! Ленин это случай не забыл, милицию и ЧК взбодрил конкретно!

Штаты расширили, увеличили жалованье и паек, и — по совету того же доктора — без всяких ограничений стали принимать на работу бывших царских ищеек. И результат не заставил себя ждать! Почти все банды были ликвидированы без всякой жалости, главари частью сдались, частью разбежались. По американскому опыту, за них объявили награду. Прельстившись обещанным, Яшку Кошелькова выдала собственная маруха, Сабан же скрылся под Тамбовом, в деревне, где в припадке подозрения убил собственную сестру и еще нескольких односельчан. Ну да остальные деревенские такой беспредел терпеть не стали — что им какой-то Сабан? Взяли, да подняли гада на вилы, безо всякого суда и следствия. Молодцы мужички!

А сейчас пошла новая волна — кто-то убивал постовых милиционеров и забирал оружие. Однако, много ли с постового возьмёшь? Тот же наган — и только-то. Не оружие здесь было причиной, а желание посеять страх! Дело явно пахло контрреволюцией — вот его и поручили ВЧК, а конкретно — Иванову Валдису, с которым Иван Павлович Петров, доктор, замнаркома и директор фармфабрики в Любрецах, приятельствовал вот уже больше полугода.

Банды, убийства… Так что иметь при себе револьвер — предосторожность не лишняя.

На перекрестке махнул палочкой регулировщик, останавливая поток извозчиков и машин. Скрипнул тормоза. Слева от «Минервы» в нетерпении подвывал двигателем солидный бежевый «Спидвелл», «американец».

Автомобилей производства Северо-Американских Соединенных Штатов после войны становилось в Советской России все больше и больше, сам Генри Форд даже собирался построить на Волге завод — и переговоры с Совнаркомом велись.

Вот снова «Спидвелл» рыкнул двигателем. За рулем сидел молодой человек в спортивной кургузой курточке и клетчатой кепке, рядом с ним — дама, даже скорее — молодая девушка, блондинка в модном мешковатом пальто из синего велюра. Да, да. Дамочка вся при всем — модная шляпка с искусственной розочкой, горжетка из ондатры Американская. Такие стали не так давно продаваться в только что созданных торгсинах, объединениях по торговле с иностранцами за валюту и ценности. Торгсины, к слову сказать, в этой реальности появились лет на десять раньше! Во многом, благодаря доктору и его влиянию на некоторых товарищей в Совнаркоме.

НЭП в Советской России тоже начался раньше… Была разрешена частная инициатива, развивалась кооперация и торговля, восстанавливалась денежная система — знаменитый советский червонец становился твердой валютой… На пару-тройку лет раньше, чем в той реальности, которую доктор — частный московский хирург Артем, когда-то в начале двухтысячных изучал в средней школе. Прежде, чем по злой воле судьбы угодить в тело молодого земского врача Ивана Павлович Петрова…

Правда, Артем (Иван Палыч) об этом давно уже не жалел, получив возможность реализоваться в любимом своем деле и — самое главное — возможность изменить это мир в лучшую сторону! А еще была любимая жена, Анна Львовна, коей в этом году исполнялось уже двадцать два года. И, вообще-то, через полгода она уже должна была рожать.

Интересно, кто роится — сын или дочка?

Иван Палыч задумчиво глянул в окно…

Сидевшая на переднем сиденье «Спидвелла» дама тоже повернула голову, случайно встретившись с доктором глазами… Красивое лицо ее исказила гримаса!

Разрешая движение, регулировщик повернулся боком…

Дамочка хлопнула водителя по плечу, и автомобиль, рыкнув двигателем, ходко рванул вперед, ловко обгоняя остальные машины.

— Кузьма, за ним! — подавшись вперед, выкрикнул доктор. — Бежевый «Спидвелл»!

Шофер оглянулся:

— А, который рванул? Понял…

Увы! Тяжелая «Минерва» и разгонялась так же тяжело. Пока набрали скорость, «американца» и след простыл.

— Как пел когда-то Вертинский — исчез «в мокрых бульварах Москвы», — выдохнув, доктор раздраженно потер переносицу. — Нет, ну, надо же! Нос к носу… В Москве! Значит, ни в какую Англию она не сбежала…

— Куда теперь, Иван Палыч? — снизив скорость, обернулся водитель.

— Давай на Девичье, в Хирургический… — Иван Палыч отрешенно махнул рукой.

Ну, надо же так-то…

В Московском хирургическом госпитале доктора хорошо знали. Именно здесь он почти год назад, почти сразу по переезду в столицу, начал первые лабораторные опыты по выведению пенициллина, именно здесь столкнулся с врагами и завистниками… и приобрел верных друзей, многих из которых переманил на строящуюся фармацевтическую фабрику… Да что там фабрика? Целый комбинат! Работало все! Делалось! Пенициллин и не только… Наращивались объемы, поставки, а с месяц назад даже появился отдел дизайна упаковки из выпускников ВХУТЕМАСа.

Первый, кого Иван Палыч встретил в Хирургическом, был его старый друг и коллега Трофим Васильевич Глушаков, бывший нанчмед санитарного поезда, спасенный доктором от гангрены благодаря пенициллину. С недавних пор Глушаков заведовал в госпитале отделением гнойной хирургии.

А почему бы и нет? Доктор тоже расставлял на ответственные посты верных ему людей! По примеру совнаркомовского «жучилы» Миши Бурдакова.

— Какие люди⁈ — сверкая единственным глазом, обрадовался Глушаков. — Иван Палыч! Чайку? У меня и ситный имеется!

— Чаек — это хорошо! — Иван Палыч зябко потер руки. — Но, сначала телефонирую! Аппарат там же, в ординаторской?

— Да-да, там. Так я жду!

Махнув рукой, доктор поднялся на второй этаж, в ординаторскую. Курившие там молодые врачи, завидев «высокое начальство», поспешно ретировались — стеснялись.