Дети, ваш папа — дракон! (СИ) - Ромм Дарина - Страница 19

Мои малыши были в полном порядке и почти ничего не поняли из произошедшего с ними. Сейчас они ждали меня дома под присмотром моего героического Олафа, няни Берты и еще двух незнакомых магов, которые все время кружили рядом со мной и детьми. А Игнатий… Он улетел в столицу в тот же день. Даже не попрощался толком ни со мной, ни с детьми…

Конечно, я все понимала — он принц, а тут целый заговор против королевской власти обнаружился… Конечно, ему нужно этим заниматься: допросы проводить, сообщников Лаксиса Негресоча и моей мачехи выявлять, искать организаторов…

Да, я все понимала. Марку с Лилишей как могла доступно это объяснила, и, кажется, они все поняли. По крайней мере, про Игнатия говорили не целыми днями, а только по пять раз в час, и, когда думали, что я их не слышу, как-то догадались, что мне это имя неприятно. Так что с детьми все было в порядке, но… Но мне было горько и обидно!

Ведь я помнила те его слова, что мы будем вместе! Я с детьми и он. Сказал зачем-то, хотя никто за язык не тянул, и тут же исчез. Остальные драконы улетели вместе с ним, а первым из академии сбежал Лион Верраско…

Несмотря на унылое настроение, я засмеялась. Вспомнила, каким стало лицо Лиона, когда до него дошло, что «эти невоспитанные дети, посмевшие так нагло отозваться о нем» — это мои дети.

Наверное, минут пять он молчал, недоуменно хлопая глазами, не в силах поверить в услышанное, а потом почему-то сильно на меня обиделся. Заявил, что я его «разочаровала, не оправдала надежд и вообще оказалась притворщицей. А раз так, то наше дальнейшее общение стоит прекратить». И ушел с возмущенным видом. Что же, как говорится, ветра ему попутного в драконью спину…

Зайдя в зал, я подошла к зеркалу. Поправила подол платья — светло-синего, из струящейся ткани, с серебряной вышивкой по лифу — и порадовалась, что согласилась на уговоры портнихи добавить чуть больше блеска.

Волосы были уложены в затейливую прическу, которую я полчаса наколдовывала перед зеркалом, и, кажется, вышло неплохо. Туфельки на невысоком каблуке приятно облегали стопы, довершая мой образ. Жаль, конечно, что после бала обувь придется выкинуть. Зато сейчас я выглядела, на мой не совсем скромный взгляд, прекрасно.

Словно подтверждая мое мнение, за спиной раздался радостный голос:

— Васёна, какая ты красивая!

Я обернулась: ко мне под руку со своим Оскаром шла Вэлла, и выглядела она потрясающе. Нежно-розовое платье делало ее похожей на весенний цветок, а счастливая улыбка освещала зал даже ярче праздничной иллюминации.

— Ты красавица! — повторила Вэлла, оглядывая меня с головы до ног. — Платье идет тебе просто невероятно! А туфельки какие! И прическа! Ты затмишь сегодня всех!

— Ты тоже выглядишь чудесно, — улыбнулась я. — И ты, Оскар, — зеленый тебе к лицу.

— Конечно, к моей зеленой коже зеленый костюм подходит идеально, — хохотнул огр. Он вообще был веселым парнем, идеальной парой для серьезной умницы Вэллы.

— Вы правда очень красивая пара. Кстати, я думала, вы утром уехали к твоим родителям, Оскар. Почему остались? — спросила я, улыбаясь.

— Мы не могли покинуть академию в такой момент. Это было бы неправильно, — ответил Оскар, мгновенно став серьезным.

— И потом, — добавила Вэлла, беря жениха под руку, — мы сообщили родителям Оскара о ситуации в академии, и они решили сами приехать сюда на праздник. Уже завтра будут у нас.

— Васёна, мы хотели пригласить тебя с детьми к нам на празднование Нового года, — подхватил Оскар. — Вместе с моими родителями приедет моя сестра с мужем и тремя детьми. Так что Лили и Марку будет с кем поиграть.

— Я подумаю, — пообещала я друзьям. — Спасибо за приглашение, это очень мило с вашей стороны.

— Конечно, подумай. Но помни, что мы будем ждать тебя! — закивала Вэлла и тут же ее лицо сделалось виноватым:

— Васёна… Я же обещала ректору первый танец, и, раз осталась на праздник, то должна открыть с ним бал… Но прости, пожалуйста, может, ты все-таки заменишь меня, а? Я очень хочу танцевать только с Оскаром. Конечно, если ты не против…

Внутри себя я была очень против. Но снаружи заулыбалась и принялась успокаивать подругу:

— Вэлла, конечно, я с радостью заменю тебя на этом танце.

Глядя, как они уходят, счастливо улыбаясь, я подумала, что приму их приглашение. Потому что встречать Новый год в компании друзей гораздо лучше, чем в одиночку, варясь в собственной грусти. Да и детям будет приятно пообщаться с племянниками Оскара.

— Васёна, привет!

Я обернулась. Ко мне подплывала Зиша Марская, секретарша ректора. Красное платье с глубоким декольте сидело на ней так, что все мужчины в зале дружно свернули шеи в ее сторону. Яркие губы, томный взгляд, игривый локон на плече — девушка явно готовилась покорять чье-то сердце, а может, и не одно.

— Зиша, ты великолепна! — искренне восхитилась я. — Это платье тебе невероятно идет.

— Спасибо, — она оглядела меня с одобрением. — Ты тоже хороша. Это твой цвет, определенно.

Мы еще некоторое время обменивались комплиментами, но вдруг Зиша погрустнела:

— Представляешь, я это платье выписала из столичного модного салона. Оно безумно дорогое, между прочим! Но, спрашивается, для чего я так старалась⁈

— Для чего?

— Ах, думала, что драконы будут на празднике. Представляешь: все эти статные красавцы с аурой мощи, богатства и власти… И я, такая яркая, роскошная, мечта любого мужчины! Столько надежд на этот бал, и что же? Улетели, и никто не вернулся! — Зиша с досадой махнула рукой.

— Думаю, уже и не вернутся — бал вот-вот начнется. Заняты в столице, наверное, — согласилась я, изо всех сил стараясь придать своему голосу беззаботности.

— Ты права, Васёна. Я слышала, король без конца проводит совещания, по всей стране какие-то расследования ведутся. Наследный принц, говорят, землю роет в поисках того, кто взорвал нашу академию и пытался украсть твоих детей, — тут Зиша впилась в меня взглядом, даже страдать об улетевших драконах перестала. — Скажи, Васёна, а что известно про похитителей? Зачем им твои дети понадобились? И почему сам наследник престола занимается этим делом?

— Понятия не имею, — ответила я почти честно. Меня в эти дни все пытались расспрашивать о происшествии, но я только пожимала плечами и говорила, что мне ничего не известно.

И это было почти правдой. Хотя Игнатий все же сподобился мне написать короткую записочку, но в ней было сказано только, что информации об этом деле крайне мало. Ласкис Негресоч, увы, окаменел настолько, что никакие техники допросов, включая некромантские и ментальные, результата пока не дали.

А Изольда… Она могла давать показания, потому что каменной коркой у нее покрылось только лоб, щеки, подбородок и нос, оставив открытыми глаза и рот.

Но все эти дни мачеха билась в истерике и требовала, чтобы ей очистили лицо, тогда она «все расскажет». Как это сделать, никто не знал, да и не старался узнать. Поэтому допрос Изольды провели ментально, но оказалось, что известно ей очень мало.

Еще выяснилось, что все проблемы с магией и магическим фоном в академии тоже были делом рук Негресоча. И нарушения фона были такими сильными, что даже драконы, прилетев в академию, это почувствовали на своих бронированных шкурах. Почти все с трудом делали оборот, потеряли драконье зрение и слух, а их драконы только и делали, что лениво дремали. А те, у кого были истинные пары, вообще потеряли с ними всякую связь, пока находились на территории академии!

На этой информации записулька Игнатия заканчивалась, и ни тебе «люблю», ни «скоро приеду»… Подлец он, и этим все сказано! Так что можно про него забыть раз и навсегда.

Вот только как приучить детей к мысли, что «прекрасного господина Игнатия» в их жизни больше не будет? И как сказать им, что подарки дракону можно не делать? А то они весь дом превратили в мастерскую по рисованию, вырезанию из бумаги и плетению бисером новогодних подарков. Еще с утра до ночи занимались раскрашиванием шишек и желудей в золото с серебром, чтобы сделать ожерелье. Все это, конечно, готовилось для «прекрасного господина Игнатия»!