"Фантастика 2026-149". Компиляция. Книги 1-14 (СИ) - Теслёнок Кирилл Геннадьевич - Страница 21

Стоит присмотреться к мальчишке, проверить его характер и способности более дотошно. Он достоин быть кадетом, тут никаких сомнений.

Скорей всего этот мальчик станет отличным офицером в будущем. Но… было в этом Булгакове что-то непонятное. Скрытое. Словно он хранил в себе нечто, что очень не хотел показывать окружающим.

Валентин Петрович с решительным видом убрал документы в папку. Как будто принял важное решение.

— Ах ты зараза! — приветствовал барон Курцевич своего лучшего друга и партнера по бизнесу — князя Омутова.

— Аха-ха-ха! Якуб, старый пень! — ответил князь Павел Александрович Омутов, заключив пана Курцевича в крепкие объятия.

Какое-то время они кряхтели, обнимаясь так крепко, словно хотели заломать друг друга. Князь Омутов и пан Курцевич познакомились в Российской императорской армии, где оба прослыли как сильные воины и одаренные. Омутов служил в подразделении специального назначения, а Курцевич был истребителем аномалий. Несмотря на службу в совершенно разных подразделениях с разными задачами, по долгу службы им частенько приходилось работать и сражаться бок о бок. Они быстро стали лучшими друзьями. Большая разница в титулах дружбе не мешала.

После завершения службы оба ушли в бизнес. Их дружба только крепла по мере того, как они вместе строили свои империи. Они часто ездили вместе на охоту, в баню и на светские мероприятия, где часто делились историями о своей службе и приключениях. Прекрасных дам это, как правило, неизменно восхищало. А у мужской части, как правило, вызывало или сдержанное одобрение, или скрытую зависть.

Курцевич и Омутов также много времени проводили вместе в путешествиях. Они периодически совершали поездки в арабские страны, Азию и в Африку, где встречались с местными полевыми командирами и политиками, чтобы наладить деловые отношения.

Их уважали. Доверяли им многие. Оба были известны своей честностью и надежностью. Омутов и Курцевич всегда были готовы помочь друг другу в трудных ситуациях и всегда держали данное друг другу слово. При этом, что забавно, оба обладали совершенно противоположными характерами.

— Как дела, старый друг? — спросил князь Омутов, когда они отпустили друг друга.

— Хорошо, как всегда — ответил барон Курцевич, — А у тебя? Я слышал, что ты испытываешь некоторые трудности.

— Да, в последнее время навалилось со всех сторон, но ничего страшного — ответил князь Омутов и сверкнул ослепительной белозубой улыбкой, — Я справлюсь с ними, как всегда.

— Якобы на твою дочь совершили покушение, но ее спас какой-то молодой человек… — добавил Курцевич.

Невысокий барон сегодня носил сшитый на заказ черный костюм. На его жилете с золотым шитьем звенела цепочка золотых карманных часов.

Князь Омутов, крупный седовласый мужчина с квадратным лицом, мощным раздвоенным подбородком и широкими плечами, кивнул. На нем сегодня красовался безупречный белый костюм.

— Да, всё так и есть. Училище меня, конечно, разочаровало. Я ожидал большего от их службы безопасности.

— Безобразие, — Якуб покачал головой и указал на бар, встроенный в стену своего кабинета, — Выпить хочешь? Есть отличное бренди…

— Якуб, я же тебе говорил, — князь Омутов хохотнул, — В нашем возрасте слово «алкоголь» и слово «смерть» означает одно и тоже!

— О-о-о… опять ты со своим здоровым образом жизни, — Курцевич крякнул и демонстративно закатил глаза.

— Ха-ха, медицинское образование дает о себе знать, — князь хмыкнул.

— Так будешь или нет?

— Не больше одного бокала.

Оба уселись за стол. Курцевич позвонил в колокольчик, пришла служанка и разлила бренди по широким бокалам.

Какое-то время они молча потягивали свои напитки, прежде чем князь Омутов заговорил.

— У тебя, кажется, тоже не все гладко. Я слышал о недавнем инциденте на дуэли. Ужасное дело, — сказал он, покачав головой, — Сочувствую Филиппу.

Лица барона стало мрачным. Даже элитный бренди не сильно улучшил его настроение.

— Да, это был позор. Мой сын в тот день оказался не на высоте. Я надеюсь только на то, что этот удар, отправивший его на помойку, вправит ему мозги. Пусть полежит на больничной койке и подумает о том, что есть честь рода.

— Что ж… такое случается, — пожал плечами граф, — Но должен сказать, что молодой человек, победивший на дуэли, произвел на меня впечатление. Победить твоего Филиппа в честном бою — это немаленький подвиг. У Филиппа неплохой боевой опыт.

Глаза барона сузились.

— Да, я хорошо натаскал своего младшего. И поэтому я не уверен, что это был честный бой. Я смотрел видеозапись их дуэли, которую выкупил у службы безопасности торгового центра. Попахивает нечестной игрой. Булгаков как будто пользовался ещё чем-то, помимо духовной силы и Дара.

Князь Омутов поднял бровь.

— Нечестная игра? Это серьезное обвинение, Якуб. У тебя есть какие-нибудь доказательства?

Барон Курцевич на мгновение замешкался, прежде чем покачать головой.

— Нет, никаких доказательств. Но я нутром чую, что что-то не так. Я докопаюсь до сути, помяни мое слово.

Князь Павел Омутов размеренно кивнул, отпил из бокала.

— Я понимаю твое разочарование, старый друг. Но будь осторожен. Обвинять кого-то в обмане на дуэли — дело серьезное и может усугубить ситуацию. А я знаю, как ты любишь рубить с плеча, когда задевают твою честь.

Барон кивнул.

— Я понимаю, старый друг. Я буду действовать осторожно. Но я не успокоюсь, пока не докопаюсь до истины, не будь я Курцевичем!

В его глазах сверкнул огонь, а усы воинственно встопорщились.

Двое мужчин молча допили свои напитки, каждый погрузился в свои мысли. Князь Омутов поставил пустой бокал на стол.

— Снайпера поймали? — спросил Курцевич.

— Нет, но он спалил свою рожу на камере, — сказал Омутов, помрачнев, — Мы уже знаем, кто он. Его зовут Джон Стефенсон. Известен также под прозвищем Краб. Снайпер высокого класса, с исключительным снайперским Даром. Этот типчик раньше работал в одном Американском ЧВК. У них в СМИ несколько лет назад всплыла одна… крайне неудобная и отвратительно кровавая история с участием этой ЧВК и конкретно этого боевика. Штатовцы обычно своих выгораживают, но тут даже им пришлось изменить своим правилам. Уж очень серьезный скандал в прессе разгорелся. Краба объявили в международный розыск. Он залег на дно и долгое время его не было не видно, ни слышно… До недавнего времени.

— Краб, ну надо же. И теперь этот говнюк клешнерукий у нас всплыл, — нахмурился Курцевич, — Кто-то, нечистый на руку, пообещал ему помощь… или хороший денежный куш. А, возможно, даже легализацию и новую жизнь под другим именем.

— В любом случае, он до сих пор где-то в Москве. Его ищут. И рано или поздно найдут. Как и тех, кто за ним стоит, — глаза Омутова нехорошо сверкнули, — Но пока я ума не приложу, кто стоит за покушением. Многие уже давно точат зубы на меня и на мою семью.

— А кто тот благородный и добродетельный юноша, что спас твою дочь? — барон потянулся за бутылкой и подлил себе ещё бренди, — Он достоин высшей награды.

— Какой-то юный виконт, — Омутов наморщил лоб, вспоминая, — Булгаков, кажется, его фамилия. А зовут Александр. Надо бы связаться с ним и отблагодарить достойно. А то Светка моя гордая слишком, даже спасибо ему не сказала, негодница. Она у меня красавица, вся в меня пошла, но такая гордячка, просто ужас.

И тут пан Курцевич чуть не подавился своим бренди.

Целая неделя у меня выдалась спокойной. Я занимался чисто бытовыми хлопотами, готовил документы о признании меня главой рода Булгаковых. Отец ведь умер, и я должен был занять его место, как старший наследник.

Был виконтом — стану графом. И не просто графом, а главой рода. И это, как я уже понял, довольно большая разница. Но сперва мою кандидатуру должен был одобрить московский комитет дворянской этики. А туда нужно было подготовить кучу разных документов, одобрений, постановлений и выписок. Волокита…