Осень возмездия (ЛП) - Грубер Андреас - Страница 63

Это сработает! Я знаю. Я чувствую.

Как дипломированный медик он, в сущности, не имел права в это верить, но в истории так бывало всегда: едва наука упиралась в собственные пределы и жалко расписывалась в бессилии, человек обращался к мистике.

Потому что та давала ответы! По крайней мере ему. И он шёл этим путём.

Мать передала ему по наследству не только рак кишечника — она вживила эту опухоль в его гены, как тикающего паразита.

Иначе и быть не могло. Она была нечистым скорпионом. Восточная шлюха, отравившая меня своим жалом. Потому-то я и беру кровь у мигранток.

Расскажи он кому-нибудь — никто не разглядел бы в этом кажущемся противоречии гениальности. А ведь решение было до смешного простым.

Ему нужна была кровь всех этих чужеродных грязных шлюх, так похожих на его мать, потому что это и был принцип гомеопатии: из яда, который год за годом малыми дозами вгоняли ему под кожу вместе с тушью, рождалось лекарство.

Я воскресну… окрепну и в конце концов исцелюсь окончательно. А потом оставлю за собой широкую полосу выжженной земли и уеду в Южную Америку — на родину Rhopalurus, большого красного скорпиона.

Он вдоволь накупался в свету, выключил лампу и через плечо взглянул в зеркало. Какое-то мгновение перед глазами плясали световые кольца, но потом он снова привык к темноте.

Скорпион — клешни и поднятое жало — сиял тёмно-красным. Одна половина спины светилась. Это выглядело великолепно. На другой проступали лишь несколько контурных линий, намекающих на остальную часть рисунка.

Татуировка выйдет идеальной.

За спиной он услышал, как Калиф с разбегу влетела в комнату и хлопнула в ладоши.

— Ну, поехали, молодой человек!

Кокаин, похоже, действовал быстро. Калиф была совершенно на взводе. Он только что щёлкнул застёжками металлического чемоданчика, как она потянулась к нему.

— Руки прочь! — рявкнул он. — Это…

Поздно. Калиф рванула за ручку, чемоданчик распахнулся и грохнулся на пол. Ампулы выскочили из поролоновых гнёзд к самому краю, а когда крышка захлопнулась, раздался отвратительный хруст.

— О нет! — вырвалось у неё.

Что Калиф говорила потом, он уже не слышал. Её голос словно выключили. В ушах стучала только кровь. Комната бесконечно вытянулась вглубь, Калиф уменьшалась, отступая на мили в дверной проём, пока не пропала и из бокового зрения.

В темноте он смотрел на чемоданчик, что проскользил по полу и теперь лежал у табурета.

Он медленно опустился на колени, открыл крышку, провёл рукой по поролону. Ампула с фосфорной краской раскололась. Капли поблёскивали и переливались тёмным винным цветом.

Это полбеды — фосфор раздобуду.

Но запасные ампулы с кровью тоже разлетелись вдребезги. Пальцы нащупали мелкие осколки. В нос ударил запах крови. Поролон жадно впитывал её и превращался в липкую массу.

— Чёрт побери… — прошептал он.

Кончики пальцев были в крови. И немного фосфорной краски тоже пристало к коже.

Внезапно комната снова сжалась, и голос Калиф вернулся.

— Простите меня, — пролепетала она. — Я достану фосфорную краску… самое позднее завтра…

— Это невозможно!

— Но я…

— Вы не понимаете!

Калиф щёлкнула выключателем. Теперь он увидел всё ясно. Все ампулы разбились. Брызги крови налипли на внутреннюю сторону крышки.

За спиной послышались шаги.

— Это же кровь!

— Это не кровь.

— Кровь. — Калиф присела на корточки, окунула палец в лужицу, растёрла её между подушечками и поднесла к носу. — Слушайте, откуда у вас столько крови? — Она огляделась. — Столько крови?

— Замолчите!

Но Калиф не замолчала. Накрученная, она трещала и трещала, и наверняка не закроет свой поганый рот ещё час.

«Эй, ребята, вы не поверите, кто вчера у меня был».

«Ну говори же!»

«Какой-то псих с консервированной кровью в чемодане».

«Может, это тот самый, что сбросил шлюху в воду?»

«Какую шлюху?»

«Ну ту, обескровленный труп».

«Думаешь?»

«А как он выглядел?»

«Высокий, крепкий, лет пятидесяти, седина в волосах. Но самое интересное — у него по всему телу…»

Стоп!

Пульсирующая головная боль вернулась. Он сунул руку в мусорное ведро и выудил нейлоновый пакет с салфетками, которыми Калиф протирала ему спину. Затем собрал наконечники игл и колпачки от красок и затолкал всё туда же.

Напоследок стянул со стола обёрточную бумагу с тушью; от духоты она будто прикипела к дереву. Он скомкал её и сунул в чемоданчик.

Прежде чем надеть рубашку, он провёл тканью по выключателю, к которому прикасался.

Где ещё в этой студии могли остаться мои отпечатки? На дверной ручке — с обеих сторон — и на стальной раме кушетки. Больше я ни к чему не притрагивался.

Хотя!

Конверт с деньгами, который я отдал Калиф. С этим разберусь позже.

— Что вы делаете?

— А на что это похоже?

— Я же сказала, мы можем закончить тату завтра.

Он скользнул в пальто. В правом рукаве привычно ощутил кожаный ремешок.

— Где ключ от вашей студии?

Калиф огляделась.

— В замке… А что?

Он не ответил.

Сегодня среда. Студия откроется через несколько часов. Надо включить автоответчик, повесить на дверь табличку «Закрыто» и запереть. Тело найдут не раньше чем через день-другой. К тому времени я найду выход. Обязан найти. Татуировка не должна остаться незавершённой.

И он уже знал, как поступит. По сути, всё было просто. Нужно было только поспешить.

— Что вы сейчас собираетесь делать?

Он не ответил.

Лезвие выскользнуло из ремешка ему в ладонь. Он коротко ударил стилетом. И тем же движением шагнул Калиф за спину. Медленно вытянул клинок из её сонной артерии. Придерживал её, чтобы не упала. Калиф не издала ни звука. Кровь её брызнула на два метра, забрызгав зеркало.

Он медленно опустил тело на кушетку.

ЧАСТЬ 6

ГЛАВА 42

Воскресенье, 30 октября, вечер

Константин стоял в дверях в спортивном костюме, чуть растерянный.

— Так поздно я вас уже не ждал. Простите, ради бога, какая бестактность с моей стороны. Заходите же. — Он посторонился.

Эвелин шагнула мимо него в дом. Пока Константин галантно помогал ей снять пальто, в голове у неё промелькнула добрая дюжина мыслей.

Это он убил Карлу? Или всё-таки Фрик? Кто совершал убийства во время врачебных конгрессов и кто подстроил «аварию» Патрика?

Только, ради всего святого, не выдай себя, — одёрнула она. Хоть раз в жизни сделай покерное лицо.

— Полиция, наверное, перевернула у вас всё вверх дном при обыске?

Он отмахнулся.

— Мама, разумеется, была не в восторге, пока сотрудники прочёсывали комнаты. Но они ничего не нашли, и теперь всё снова на своих местах.

— Это хорошо. — Она через силу улыбнулась.

На самом деле ничего хорошего в этом не было. От лжи и манипуляций в ней поднялась такая бешеная злоба, что больше всего на свете хотелось выплеснуть весь свой гнев ему в лицо. Но как адвокат она предпочитала иные методы.

Если он действительно стоит за этими убийствами, я раздавлю его в суде. Только сначала мне нужна уверенность. Сегодня же ночью. Завтрашнее слушание решит, выйдет ли он под залог или отправится в следственный изолятор.

— Алло?

Она вскинула голову.

— Простите?

— Я говорю, я как раз тренировался на гребном тренажёре.

Так вот откуда спортивный костюм. Лицо Константина раскраснелось, у корней волос блестел пот.

— Извините, если помешала.

— Ничего страшного. Я бы всё равно прошёл ещё километр и закончил. У вас вид… — Он промокнул полотенцем шею. — …какой-то растерянный. Что-то случилось?

Каких бы усилий это ни стоило, ближайший час придётся изображать заботливую защитницу и притворяться, будто меня волнует его оправдание. Она твёрдо посмотрела ему в глаза.