Осень возмездия (ЛП) - Грубер Андреас - Страница 60

Старшему прокурору Островскому — лично в руки. Срочно!

Она отвезёт конверт сегодня же ночью к портье Высшего земельного суда во Дворце правосудия. Наверняка именно об этих документах Патрик и собирался рассказать прокурору на условленной встрече. Самое позднее завтра утром бумаги лягут на стол Островского.

Строго говоря, сведения следовало бы передать в прокуратуру анонимно — как адвокат, она не имела права свидетельствовать против своего доверителя. Но обязанность хранить тайну больше не существовала. Не для неё.

Она набрала номер Островского. Чем раньше, тем лучше. Но когда после седьмого гудка включился автоответчик, она положила трубку и отправила вместо звонка SMS.

Нашла бумаги Патрика. Везу тебе. Иду к Константину.

На всякий случай. Ведь, может статься, и с ней что-нибудь произойдёт во время того, что она задумала дальше.

ГЛАВА 39

Фары вырвали из темноты изогнутый отбойник. Выезд на автобан тянулся бесконечной плавной дугой. Ещё через сотню метров центробежная сила ослабла, и Пуласки выкатил машину в первый ряд. Включив четвёртую передачу, перестроился во второй. В этот час трасса на Вену была почти пуста.

Раздобыть в воскресенье вечером машину напрокат оказалось не так-то просто. Все конторы были закрыты, а беспокоить комиссара Ламмберга ещё раз не хотелось. Тот и без того сделал для него более чем достаточно.

У Пуласки оставался выбор: добираться поездом, такси или автостопом с какой-нибудь фурой — но ничто из этого не прельщало. В конце концов он отыскал ещё работающую заправку с автомастерской. Хозяин — молодой парень с измазанным маслом лицом — был, видно, рад любому центу. Выслушав историю Пуласки, сняв копию с его служебного удостоверения и водительских прав и получив двести евро, он выкатил из гаража тёмно-зелёную «Ладу-Тайгу», у которой при сильном нажатии на газ начинала угрожающе вибрировать выхлопная труба.

Парень протянул ему документы.

— Машина — коллекционная, только что покрашена.

Скорее уж рухлядь.

— Буду беречь.

— Ни царапины. И смотрите, чтоб не угнали.

— Не волнуйтесь. — В третий раз с ним этого уж точно не случится. — У вас, случайно, нет факса?

— Нет.

— А зарядки для мобильного?

— Что ещё? Нет, не имеется.

Эти крепкие коробчонки конца семидесятых Пуласки помнил ещё по временам ГДР. Машина гудела, как бульдозер, но пороху под капотом хватало, чтобы разгонять её до ста десяти. На ста тридцати мотор начинал издавать какой-то странный звук, но рисковать всё равно приходилось — оставалось надеяться, что повозка не развалится на полпути.

Печка не работала, как и приёмник, и левый задний поворотник тоже барахлил. В остальном корыто было сносное. Если его не остановит дорожный патруль, до Вены он доберётся часа за два с половиной. Лобовое стекло то и дело запотевало, но обдув со стороны водителя, по крайней мере, дул.

Зато краска свежая!

Перед самой австрийской границей Пуласки включил громкую связь и набрал номер Микаэлы. Он не верил, что та ответит, но всё же дал прозвонить раз восемь в надежде, что хотя бы сработает автоответчик.

— Алло?

Услышав её голос, Пуласки удивлённо поморщился.

— Здравствуйте, — сказал он. — Прошло, конечно, прилично времени, но вашу SMS я получил.

— Простите меня.

— С моей машиной всё в порядке?

— Я и не знала, что у вас есть подогрев сидений.

Подогрев сидений! Господи боже мой! Пуласки на мгновение отпустил руль и подышал на озябшую руку. Этой штукой он не пользовался годами. А сейчас, при минус одном за бортом, она бы совсем не помешала: кожаное сиденье «Лады» было твёрдым и холодным, как стеклянная полка холодильника.

— Для вас мне ничего не жалко, — отшутился он, хотя с куда большим удовольствием задушил бы Микаэлу собственными руками. И тут же снова посерьёзнел. — Где вы сейчас?

— Этого я вам не скажу.

Слишком хорошо было бы!

— Послушайте, — начал он как можно спокойнее. — Берлинским и лейпцигским коллегам известно, что вы в Вене. Венская уголовная полиция объявит вас в розыск. К тому же ваш муж едет сюда.

Он сделал паузу, и Микаэла тоже молчала. Сейчас она наверняка слушала очень внимательно.

— Вы совершили серьёзную ошибку, — продолжил он.

— Знаю. Но иначе не могла.

— Её ещё можно исправить — скажите мне, где…

— Нет.

Упрямая стерва!

— Вы хоть нашли в Вене мастера по фосфорной татуировке?

— Я больше его не ищу.

— А что же?

— Вы сами навели меня на мысль получше: я иду по следу похожих убийств.

— Я думал, вы хотите найти дочь.

— Скорее всего, убийца — единственный, кто знает, где Дана. Он-то и приведёт меня к ней.

— Возможно, вы его и в самом деле найдёте. Но боюсь, вы не понимаете, во что ввязываетесь.

Она молчала.

— Не лезьте в одиночку на этого человека, иначе погибнете — как ваша дочь.

— Я подготовилась.

— Чёрта с два вы подготовились! — рявкнул Пуласки. Эта женщина выводила его из себя. — К такому за одну ночь не подготовишься. Он убьёт вас, как только почувствует, что его загоняют в угол.

— Я буду осторожна.

— Да насрать на вашу осторожность! — снова выругался он. — Знаю я её.

Он глянул в зеркало, включил поворотник и обогнал бортовой грузовик.

— Если он действительно вѐнец, в родном городе рисковать не станет.

— Да вы просто понятия не имеете! — возразил Пуласки. — Вы что, всерьёз думаете, что справитесь с ним? Тот, за кем вы охотитесь, не знает, что такое совесть. Он и в Вене убивал.

— Вы говорите это, чтобы меня напугать.

— Вы с ума сошли? — заорал Пуласки. — Он и в Вене убил молодую женщину.

— Не верю.

— Что значит — не верите?! — Уму непостижимо! — Тело Карлы Славик нашли несколько дней назад на автомобильной свалке. У неё были такие же повреждения, как у других…

Он осёкся.

— Не надо было называть мне имя жертвы.

— Чёртова стерва! — выругался он.

— Простите, что я вас провела.

— Вы должны… — начал он, но Микаэла уже отключилась.

Пуласки положил телефон на пассажирское сиденье. Аккумулятор показывал всего двенадцать процентов. Он подышал на застывшую ладонь.

Спустя мгновение довольно усмехнулся.

Микаэла была не так умна, как ей казалось. Теперь он знал, где её искать.

Затем набрал номер единственного человека, которого знал в Вене, — Эвелин Майерс.

ГЛАВА 40

Микаэла отложила телефон и проехала ещё минут десять — до самого центра Вены, где приткнула машину Пуласки на свободном месте неподалёку от Венской оперы. Едва она вышла, лицо тут же оросила взвесь из тумана и мелкой мороси.

На фасадах общественных зданий уже была развешана рождественская иллюминация — пока не зажжённая. Когда здесь начнётся вся эта предпраздничная суматоха — с лотками глинтвейна и прочей рождественской мишурой, — в центре наверняка воцарится беззаботное, праздничное настроение. Но сейчас правили бал мороз и ледяная стылость, в которой не было ничего уютного. Так же стыло было и у Микаэлы внутри.

Она брела вдоль Рингштрассе, пока в третьей по счёту телефонной будке — та стояла возле автобусной остановки и имела трещину в крыше — не отыскала наконец венский справочник. Заляпанный, разбухший от дождевой воды толстый жёлтый том.

В нём значилось около тридцати человек по фамилии Славик. Одну из них и правда звали Карла, и Микаэла подивилась, что у такой молодой женщины вообще был домашний номер. Жила она где-то на какой-то улочке в каком-то районе, который Микаэле ничего не говорил… вернее сказать: она жила там — в прошедшем времени.

Микаэла набрала номер, но он молчал. Так же, как молчала и сама хозяйка. Зато в том же доме, на той же улице — только под другим номером квартиры — обнаружилась ещё одна семья: Карл и Барбара Славик.