Осень возмездия (ЛП) - Грубер Андреас - Страница 52

— Это он?

Лауэрбах посмотрела на экран.

— Да.

— И он поручил вам найти в офисе Патрика определенные документы?

— Нет, он только объяснил, где найти Патрика. Я должна была познакомиться с ним, пойти поужинать и пофлиртовать. Об офисе речи не было.

Может, это еще должно было последовать.

— Когда этот человек вас нанял? — спросила Эвелин.

Та ненадолго задумалась.

— Позавчера.

— Лауэрбах! — снова рявкнул кто-то через весь зал.

— Да, черт возьми, еще минуту! — крикнула она. — Вы жена Патрика?

— Мы живем вместе, — поправила ее Эвелин.

— Патрик славный парень. Мне жаль.

— Ничего. Константин хоть хорошо вам за это заплатил?

— Он мне не платил. — Голос Лауэрбах теперь звучал тихо и виновато.

— Простите?

— Этот Константин только дал мне точные инструкции. Само задание и деньги я получила от другого человека.

— От кого?

— От некоего доктора Фрика. Он хиропрактик; я знаю его по фитнес-студии.

Вот дерьмо!

Эвелин какое-то время молча смотрела на Лауэрбах.

— Вы там одна из пациенток Фрика?

Та снисходительно улыбнулась.

— Я бы себе этого не позволила. Доктор Фрик лечит только… — Она изобразила пальцами кавычки в воздухе. — …эксклюзивных клиентов.

— Могу себе представить. Я с ним знакома.

— Тогда, может, вы знаете и его жену.

Эвелин покачала головой.

— О господи, вот уж особа. Однажды она ворвалась в студию. Они даже руки друг другу в знак приветствия не подали. Думаю, секса у них не было лет десять.

Это Эвелин тоже легко могла себе представить.

— И сколько Фрик заплатил вам за эту работу?

— Три тысячи евро.

Эвелин присвистнула. Константину и Фрику эти фотографии обошлись в кругленькую сумму.

— Я ведь не сделала ничего противозаконного? — тихо пробормотала Лауэрбах.

— Нет, не сделали.

— Вы вызовете меня в суд?

Эвелин покачала головой.

— Дело закрыто, — вздохнула она. — Вы еще поддерживаете связь с этими двумя мужчинами?

— Доктора Фрика я время от времени вижу в фитнес-студии, второго — нет.

— Хорошо. Если вдруг увидите, пожалуйста, не упоминайте, что мы разговаривали. И спасибо за откровенность. Буду держать за вас кулаки, чтобы вы получили роль, хотя уверена, что все получится.

Лауэрбах поднялась.

— И почему же, если позволите спросить?

— Вы хорошая актриса.

ГЛАВА 33

Пассауский квартал Хёльгассенфиртель выглядел так, словно сошёл прямиком из Средневековья. Узкие переулки, мощённые грубым булыжником, то взбегали в гору, то срывались вниз, стиснутые покосившимися домами; брандмауэры у самой земли были, пожалуй, в добрый метр толщиной.

В иные квартиры можно было попасть только по наружной лестнице. Переулки то и дело перерезались арками, и под ними между камней сочно пробивался мох.

Среди трактиров, кафе, картинных галерей, гончарных мастерских и лавок старья студия Кваллё смотрелась чужеродно. Впрочем, своему названию она отвечала вполне: в витрине висела большая пластиковая медуза с длинными жалящими щупальцами.

Готов поставить что угодно — в темноте эта штука горит, как неоновая вывеска, — подумал Пуласки.

Рядом красовались цветные снимки работ хозяина — в основном дельфины, осьминоги и прочая морская живность. У Кваллё был свой почерк: ярко, пёстро, с эффектом 3D.

Микаэла и Пуласки переступили порог. Помещение оказалось тесным. В воздухе стоял запах пота и спиртного, к которому примешивался аромат мятного чая и марихуаны.

На крутящемся стуле сидел парень — не старше двадцати пяти, по прикидке Пуласки. Бритоголовый, со светлыми бакенбардами и, насколько можно было судить, татуированный с ног до головы. В углу рта у него тлел косяк, а сам он тем временем тату-машинкой набивал узор на внутренней стороне правого запястья.

— Нам бы поговорить с Кваллё, — сказал Пуласки.

— Вы наблюдаете мастера за работой, — отозвался парень, не поднимая глаз.

Голос у него был мягкий, юношеский — совсем не вязавшийся с внешностью.

— Уголовная полиция, Лейпциг. — Пуласки показал служебное удостоверение.

Кваллё поднял взгляд, не спеша перекатил косяк из одного уголка рта в другой, затянулся и выпустил дым. Пуласки проследил за синеватой струйкой, медленно растворявшейся в воздухе.

— На траву у меня разрешение, — пояснил Кваллё. — По медицинским показаниям. Кластерные головные боли. Меня уже три раза резали — всё без толку.

Он повернул голову, и Пуласки увидел длинные шрамы у него на затылке.

— Скверно выглядит.

— И болит скверно. Под кожу мне вживили проволочки. Что-то вроде кардиостимулятора подавал импульсы — сам подстраивался. Только эти проволочки то и дело прорывались наружу. Всё воспалялось… в конце концов их вынули.

Кваллё затянулся снова и пустил к потолку очередное облако дыма. Потом опять занялся запястьем, бесшумно работая иглой.

Вообще-то парень был хорош собой — с интересными, глубокими глазами, — но тело своё отдал искусству без остатка. От затылка через шею и до самой груди тянулся чёрный, изогнутый, ветвистый рыбий скелет. По предплечьям и тыльной стороне ладоней до запястий извивались механические щупальца с присосками — совершенно объёмные на вид.

— Что, не видали татуированных? — спросил Кваллё.

— Таких — нет, — признался Пуласки.

— У других — сайты, буклеты, рекламные щиты, фейсбук, объявления… А я сам себе щит. Тотальное произведение искусства. Где вы видели лучшую вывеску для художника?

— Согласен, выглядит классно, — кивнул Пуласки.

— Тату вам явно ни к чему, — констатировал Кваллё. — Так с чем пожаловали?

— Эта лавка у вас и два года назад была?

— Она существует уже четыре.

— В октябре, два года назад, к вам приходил клиент — заказывал скорпиона? — Пуласки сразу перешёл к делу.

— Минуточку, мне надо свериться с записями. — Кваллё вдруг расхохотался. — Да шучу я. Слушай, парень, без понятия. Я не каждого клиента запоминаю.

— Этот был особенный. Элегантный господин, манеры, осанка — и, скорее всего, скорпиона он попросил набить фосфорной краской.

— Если вы и так столько о нём знаете, чего вам ещё от меня надо?

— Как он выглядел?

— Скорпион?

— Нет, мужчина!

— Эй, я же сказал — не помню. К тому же фосфорные татуировки я не делаю. Они нелегальны.

— А я слышала кое-что иное, — вмешалась Микаэла.

Кваллё пропустил это мимо ушей.

— Послушайте, мне всё равно, чем вы там колете, — сказал Пуласки. — Хоть кислотой, хоть бензином, хоть гудроном, хоть акварелью. Нам нужен только этот человек.

Кваллё глубоко затянулся, прищурился и затушил окурок в полном до краёв пластиковом стаканчике.

— Я же говорю… два года — чертовски долгий срок.

— Возможно, он говорил по-английски и принёс с собой собственные капсулы с краской, — добавил Пуласки.

— Капсулы с краской? — повторил Кваллё, едва заметно кивнув. Взгляд у него прояснился.

— Ладно. — Пуласки уже терял терпение. — Если рассчитываете получить за информацию деньги — ошибаетесь. Я могу забрать вас в комиссариат и…

— Деньги? — Кваллё развеселился. — Я держу эту лавку не ради денег. На них тут даже голодающий артист не выживет — не в Пассау. И потом… разве я похож на того, кому деньги нужны?

Пуласки смерил его взглядом.

— Вообще-то да.

— Не-а. Тату — моё хобби. За запоротую операцию мне выплатила компенсацию врачебная палата — сумма очень даже приличная. Так что в ваших грошах я не нуждаюсь. — Брови его взлетели вверх. — И из-за моих болей вы меня в участок просто так не уволочёте. Извиняйте! Но у меня к вам другое предложение.

Он крутанулся на стуле.

— Я набью вам тату на тыльной стороне ладони… бесплатно. С моим логотипом. «Студия Кваллё». Пожизненная реклама — даром. А я взамен расскажу про того типа. Идёт?

— Вы спятили, — констатировал Пуласки.