Осень возмездия (ЛП) - Грубер Андреас - Страница 47

В десять часов Островский объявил пятнадцатиминутный перерыв и вместе со следователями вышел из комнаты.

Константин посмотрел на Эвелин.

— Ну как?

Она предостерегающе указала на венецианское зеркало, за которым их разговор, скорее всего, продолжали записывать даже во время перерыва.

— Не волнуйтесь. Всё в пределах нормы.

Пока что, — мысленно добавила она и выключила диктофон.

Константин встал и начал прохаживаться, разминая ноги, а она пролистала свежий отчёт криминалистов об осмотре места обнаружения тела, полученный незадолго до допроса. Впрочем, ничего нового в нём не было.

Через четверть часа Островский вместе с полицейскими вернулся. От него пахло трубочным табаком. Возможно, он ещё и успел сделать глоток желудочного чая от изжоги.

Взгляд у него был свежий, собранный и боевой. Рукава рубашки он закатал. Теперь всё должно было начаться по-настоящему.

Он наклонился к микрофону.

— Сегодня воскресенье, тридцатое октября, десять часов пятнадцать минут. Вторая часть допроса доктора Роберта Константина.

Он снова перечислил всех присутствующих. Затем откинулся на спинку стула и заложил большие пальцы за подтяжки.

Эвелин знала этот взгляд и этот жест. Предварительная разминка закончилась. Сейчас начнётся опасная часть. Она снова включила диктофон.

— Доктор Константин, — произнёс Островский, растянув слово «доктор» так, словно собирался вот-вот лишить его врачебного звания. — Пока мы здесь сидим, сотрудники Федерального ведомства уголовной полиции проводят обыск в помещениях вашей виллы.

Константин вскинулся.

— Но в доме живёт моя мать. По утрам ей нужен покой, и…

Эвелин положила руку ему на предплечье и предостерегающе посмотрела. Константин умолк.

— Мы это знаем, доктор Константин, — невозмутимо сказал Островский. — Поэтому группу криминалистов сопровождает психолог.

— Могу я увидеть постановление на обыск? — спросила Эвелин.

— Разумеется.

Островский протянул ей лист.

— Сегодня утром мы направили его почтой в твою адвокатскую контору и по адресу доктора Константина.

Эвелин изучила документ. Он был подписан судьёй и оформлен безупречно, что ей совсем не понравилось.

— Как ты знаешь, в доме находится частная практика доктора Константина, — сказала она. — А в кабинете и на компьютерах хранятся данные его пациентов, которые…

Островский достал из кармана ещё один лист.

— На это у нас тоже есть постановление.

Эвелин проверила и второй документ. Островский тем временем смотрел на неё с вызовом, будто ждал, какие ещё орудия она выкатит. Но выкатить было уже нечего. Свою дружбу с судьёй по гольф-клубу Островский использовал на полную.

— Может ли мой подзащитный хотя бы присутствовать в доме во время обыска?

— Нет, не может. И, если ты не возражаешь, я хотел бы продолжить допрос.

Она взглянула на Константина. Тот сидел рядом, багровый от злости. Потом повернулась к Островскому.

— Хорошо.

— Двадцать четвёртого октября прошлого года Карлу Славик видели в последний раз. Когда и где вы познакомились с этой молодой дамой, которая была вдвое моложе вас?

— Я познакомился с ней… — Константин прочистил горло. Ему явно стоило усилий сохранять спокойствие. — Я познакомился с ней за две недели до её исчезновения через сайт знакомств в интернете.

— Разве такому богатому и обаятельному мужчине, как вы, это необходимо? — перебил его Островский; в голосе прозвучала откровенно провокационная нотка.

Глаза Константина сузились. Эвелин не успела вмешаться — он уже ответил:

— Я ищу спутницу жизни, достаточно интересную и умную, чтобы соответствовать моим требованиям.

Эвелин бросила на клиента предостерегающий взгляд. Не поддавайтесь на провокации!

Островский поднял брови.

— Понимаю. Продолжайте.

— Мы несколько дней переписывались в чате, обменялись фотографиями и за неделю до её исчезновения встретились в кофейне.

— И всё? А потом?

— Один раз она приходила ко мне домой. После этого контакт оборвался.

— Оказалась недостаточно умной и интересной?

— Это не имеет отношения к делу! — вмешалась Эвелин.

Островский кивнул.

— Ваш коллега, доктор Фрик, тоже знал Карлу?

— Это вам придётся спросить у него самого, — ответил Константин.

— Фрик её знал? — резко повторил Островский.

— Этот вопрос совершенно не относится к делу, — прервала допрос Эвелин.

— Правда? — Островский свободно откинулся на спинку стула. — Коллеги из уголовной полиции как раз сейчас допрашивают ваших друзей-врачей, Фрика и Берингера, в комнатах номер два и три.

Он коротко кивнул в сторону двери.

Эвелин на мгновение лишилась дара речи. Так вот зачем понадобился перерыв. Островский не только раскурил трубку, но и успел переговорить с другими следователями.

Достаточно было одного взгляда на Константина, чтобы понять: положение стало опасным. На лбу у него выступили капли пота. Что, чёрт возьми, сейчас творится у него в голове?

— Короче говоря, — продолжил Островский. — Фрик знал Карлу. Он тоже познакомился с ней через сайт знакомств и встречался с ней. Так что по удивительному совпадению вы оба за очень короткое время встречались с одной и той же женщиной. Вы об этом знали?

— Да, — хрипло бросил Константин.

Проклятие! Эвелин постаралась не выдать злости. И почему я об этом ничего не знаю? Она повернулась к Островскому.

— Фрика год назад уже допрашивали?

Прокурор покачал головой.

— Мы узнали об их знакомстве всего несколько часов назад. Кстати, совместно сконструированное алиби с якобы имевшим место рафтингом в Любляне больше не выдерживает критики, — сообщил он сухо.

— В отличие от свидетелей, мой подзащитный имеет право лгать, чтобы не изобличать самого себя, если при этом он не причиняет вреда другим лицам, — попыталась спасти положение Эвелин. — Алиби с рафтингом они придумали вместе, чтобы защитить доктора Фрика и доктора Берингера, поскольку те оба женаты. На самом деле в то время, когда исчезла Карла, они пять дней провели в борделе в Любляне.

— Мы уже знаем, — невозмутимо сказал Островский. — Вероятно, знакомились с интересными и умными женщинами, соответствующими вашим требованиям, — добавил он.

Константин промолчал.

— В Любляну вы поехали на собственной машине?

— Нет. Она всё это время стояла перед моим домом.

— Значит, вы ехали с доктором Фриком?

— Да.

— Сидели сзади?

— Да.

— В первый вечер, как и остальные, ели икру и лосося?

— Вероятно.

Эвелин слушала, и тревога внутри становилась всё плотнее. Что-то было не так. Голос Островского звучал слишком вкрадчиво.

— Потом до часу ночи сидели в баре и курили сигару?

— Возможно.

— И выпили с друзьями бутылку «Côtes du Rhône»?

— Да, вероятно.

— Завтракали только в десять утра? Шампанским и яичницей?

— Это важно?

— Иначе я стал бы спрашивать?

— Да, чёрт побери, да! Почему вы всё это спрашиваете, если и так уже знаете?

— Потому что я хочу услышать это от вас, доктор Константин.

Островский удовлетворённо улыбнулся.

— Приятная история. Только Фрик и Берингер рассказали нам другую.

Он вопросительно поднял брови.

Другую? Эвелин насторожилась.

Константин плотно сжал губы и ничего не сказал.

Тон Островского стал жёстче.

— Где были вы, пока Фрик и Берингер в Словении трахались до полного изнеможения?

Константин молчал.

— Где вы были?..

— Дома!

Сердце Эвелин на миг замерло.

Константин виновато посмотрел на неё, затем повернулся к Островскому.

— После того как конгресс в Любляне сорвался, а поездка у нас уже была запланирована, у нас внезапно оказалось пять свободных дней. Это была, так сказать, возможность сделать всё то, о чём Фрик и Берингер не хотели отчитываться перед жёнами. Что-то вроде пятидневной индульгенции. Идея Фрика состояла в том, чтобы всё равно поехать в Словению, но вместо конгресса посетить роскошный бордель.