Осень возмездия (ЛП) - Грубер Андреас - Страница 35

— Быстрее… и чуть ниже, — сказала Микаэла между двумя вдохами. — Хорошо. Вы все делаете правильно.

Он продолжал, пока пот не потек по вискам.

— Вот так, — сказала Микаэла.

Ему показалось, что прошла вечность, прежде чем в окно наконец ударили всполохи синего маячка и заиграли отражениями на стенах. К тому времени в коридоре уже столпились несколько любопытных жильцов и безучастно таращились в комнату.

Прошла еще минута, прежде чем в коридоре послышались шаги. Все это время они с Микаэлой продолжали непрямой массаж сердца и дыхание рот в рот.

— В сторону! — крикнул кто-то.

Потом в комнату с грохотом ввалились двое мужчин.

Кто-то схватил Пуласки за плечо.

— Отойдите!

Он поднялся и понял, что от долгого сидения на корточках у него затекли ноги. В следующую секунду у него самого перехватило дыхание. Пуласки сунул руку в карман и сделал вдох из ингалятора.

Тем временем санитары Красного Креста переложили Александру на носилки.

— Что она приняла?

— «Кристалл», — прохрипел Пуласки. — Она уже пять минут как мертва.

Микаэла прополоскала рот минералкой и сплюнула в водосток.

Пуласки накинул ей на плечи свою куртку. Они стояли на противоположной стороне улицы и смотрели на старый дом. Скорая только что уехала с мигалкой и сиреной.

Только чудо могло вернуть Александру с того света. А Пуласки в чудеса не верил. Слишком давно он делал эту работу.

Надо было вырвать у нее из рук этот проклятый шприц, — долбило у него в голове. — Черт! Может, я мог предотвратить ее смерть.

Он почувствовал, как Микаэла коснулась его плеча. Видимо, она поняла, что сейчас творится у него внутри.

— Это не ваша вина.

— Моя.

— Нет. Вы не должны так думать. Александра сама пошла на риск.

Он поднял глаза.

— Чушь.

— Девушка вроде нее должна была знать, как правильно рассчитывать дозу. Думаю, она сознательно допустила передозировку. Либо все обойдется… либо нет — и тогда все закончится. Тогда она будет с Натали.

— Вы думаете, Александра так рассуждала?

Микаэла кивнула.

— Пока вы говорили с санитарами, я побеседовала в доме с одним мальчишкой. Александра и Натали уже год были лучшими подругами.

Вместе и в смерти.

— О господи. — Горло у него саднило. — Можно?

Он сделал глоток из бутылки. Потом достал бумажник и вернул ей фотографию Даны.

— Утром взял для розыска.

— Спасибо.

Микаэла вытащила из-под обтягивающего красного свитера медальон, открыла его и вложила внутрь фотографию Даны.

— Уже поздно, — сказал он.

Они пошли к его машине. Микаэла нахмурилась.

— Что? — спросил Пуласки.

Она задумалась.

— Если мужчина из такси — убийца Натали…

Пуласки покачал головой.

— Не думаю. В ночь на воскресенье он был с Натали в отеле «Ориент», а потом отвез ее домой на такси. Зачем ему это делать?

— Чтобы узнать, где она живет, — предположила Микаэла. — Чтобы похитить ее, убить и бросить тело в Эльстербеккен.

О смерти дочери она говорила совершенно обескураживающе холодным тоном. Очевидно, до конца она еще очень нескоро переварит случившееся, но факты уже приняла как данность.

— Кстати, он был здесь еще раз, — сказал Пуласки.

— Что?

Он рассказал ей: Александра видела, как Дана ночью вышла из дома вслед за татуированным мужчиной.

Микаэла восприняла это спокойно.

— Значит, свет у него на груди был от татуировки?

— Похоже на то.

Пуласки помолчал.

— Простите, что говорю это сейчас, но, если вы правы и татуированный действительно убийца, Дана, возможно, как-то связана со смертью Натали.

— С чего вы взяли? Никогда.

— Или она теперь тоже мертва.

Микаэла не дрогнула.

— Нет, — сказала она с глубокой уверенностью. — Я чувствую, что она жива. Что еще сказала Александра?

— Ничего. У нее началась паническая атака, она бредила скорпионами.

— А если нет?

— Если нет что? — Он остановился.

— Если она не бредила, и мужчина из такси… Не знаю.

Она задумалась.

— Разводит скорпионов? Или мучил Натали этими тварями?

Она явно хваталась за любую соломинку.

— След, прямо скажем, тоненький, — признал Пуласки. — Во всяком случае, мы ищем мужчину с жуткими татуировками. Если они светятся в темноте, при дневном свете их, скорее всего, не видно.

— Вы хотите сдаться?

Он покачал головой.

— Но это значит, что шансов найти его у нас почти нет.

— Нет. Это значит только, что искать его будет трудно.

ГЛАВА 23

Когда она очнулась, вокруг по-прежнему была темнота. Уже столько часов. Столько дней.

Единственный свет исходил от квадратного контура в полу. Лежа на спине, она долго и мучительно выскребала ногтями резиновый уплотнитель из щелей. Должно быть, это был люк: иногда сквозь проделанную ею щель пробивался тусклый отсвет, но чаще там тоже чернело. Куда вел этот люк, она не знала.

Она лишь чувствовала: эта часть пола теплая, теплее всего остального. Снизу поднималось тепло, и потому она часто сворачивалась на люке калачиком.

Босая, в одной ночной рубашке, она страшно мерзла и большую часть времени лежала, поджав колени к груди, словно зародыш. Больше всего ей хотелось обхватить ноги руками, но запястья были связаны за спиной.

В прошлый раз, когда она приходила в себя, — казалось, часов пять или шесть назад, — она попыталась обследовать помещение. Ей удалось проползти всего несколько метров в каждую сторону, а потом свет под люком внезапно погас, и она потеряла ориентацию.

После долгих поисков она наконец снова нащупала теплое место в полу. Оно стало для нее якорем, давало хоть какое-то ощущение безопасности.

Еще она выяснила, что в самой высокой точке помещение не выше полутора метров, а дальше потолок уходит под уклон. Делать новый круг по своей тюрьме не имело смысла: здесь не было ровным счетом ничего, обо что она ударилась бы головой или босыми ступнями. Ничего, что могло бы помочь.

И вдруг снова накатила паника — та самая, что уже столько раз охватывала ее в этом помещении.

Где я?

Сколько мне еще здесь быть?

Она опять в отчаянии рванула путы, еще сильнее содрала кожу на запястьях — и боль заставила ее обессиленно обмякнуть.

Помогите!

По лицу покатились слезы.

Ее затрясло от озноба.

Мама! Ну помоги же мне!

Наконец он остался один в гостиничном номере.

Он сбросил туфли, повесил в шкаф пропахший дымом костюм вместе с бабочкой и запихнул влажную от пота рубашку в чемодан, лежавший на второй половине двуспальной кровати.

Потом встал под душ. Несколько минут горячая вода била по его мощной шее и затылку; он медленно вращал головой туда-сюда, пока не захрустели позвонки. Температуру он выкручивал все выше, пока кожу не начало жечь, а густой пар не выступил потом у него на лбу.

Мышцы расслабились, боль от напряжения отступила.

После этого он окатил себя ледяной водой. Освеженный, вышел из ванной и мокрыми ступнями прошел по номеру.

На несколько этажей ниже, за окном, светились светофоры, автомобильные фары и рекламные вывески.

Будильник показывал 21:13.

Он задернул шторы. Никто не должен был узнать, что происходит в этой комнате.

Он включил кофемашину и приготовил себе крепкий двойной эспрессо. Один только аромат обострил его чувства. Этой ночью ему предстояло еще многое сделать.

Голый, он сел к комоду перед зеркалом и открыл стальной кейс.

С одной стороны лежали ампулы с кровью. Конечно, кровь не была совершенно чистой. Натали употребляла наркотики. Он понял это еще в первый вечер — по следам уколов на руке.

Но, согласно последнему анализу, венерических болезней у нее, по крайней мере, не было.

Приходилось идти на компромиссы.