Осень возмездия (ЛП) - Грубер Андреас - Страница 33

— Жаль. Эти сведения могли бы пригодиться для вашей стратегии защиты.

— Возможно. Но защищать вас я больше не буду. Если вы так много обо мне знаете, вам должно было быть ясно: ваша ложь приведёт только к одному — я откажусь от дела.

— Почему? Я…

— Почему?

Она вскочила и прошлась по гостиной.

— Вы наняли меня не потому, что я якобы такая настойчивая, умная и успешная. А потому, что выяснили: детектив уже три месяца за вами наблюдает. Потом навели справки и обнаружили, что его партнёрша по случайности адвокат. К счастью, она ещё и бывшая студентка старшего прокурора, который скоро возьмёт вас в оборот. Как же всё идеально сошлось. Вот почему вы хотели именно меня. И ни по какой другой причине.

— Уже три месяца? — спросил он.

Чёрт!

Она промолчала.

Никогда ещё она не чувствовала себя настолько преданной и использованной. Больше всего ей хотелось выбежать из дома, но один вопрос всё ещё удерживал её здесь.

— Вы сами наняли детектива, чтобы выяснить всё это обо мне и Патрике?

— Ну что вы. Достаточно было поискать в интернете, прошерстить пару сайтов, покопаться в газетном архиве и в Facebook.

— Отлично. Тогда там же можете поискать себе нового адвоката.

Он откинулся в кресле и задумчиво повертел запонку.

— Я уже сказал: на вашем месте я бы не спешил с выводами. Вы ведь ещё не всё знаете.

У неё сжалось горло.

— Чего я не знаю?

Он поднялся, подошёл к противоположной стене и откинул в сторону висевшую на двух петлях картину в раме — маслом был написан парусник. За ней оказался сейф.

— Могу я попросить вас на секунду? — спросил он и сделал рукой вращательное движение.

Не говоря ни слова, она отвернулась. В зеркале домашнего бара было видно, как он указательным пальцем нажимает цифры электронного кодового замка. Она отчётливо видела, каких рядов цифровой панели он касается, и каждый раз раздавался писк.

Всего шесть раз. Два — четыре — один — ноль — ноль — пять или что-то в этом роде. Она особенно не всматривалась: код не казался важным. После сегодняшнего вечера она всё равно больше никогда не войдёт на виллу Константина.

Она услышала, как дверца сейфа снова защёлкнулась, и обернулась. Константин держал конверт из бурой обёрточной бумаги. Чёрным фломастером на нём было написано имя.

Эвелин Майерс

— Для вас, — сказал он и протянул ей конверт.

Внутри лежало приглашение на примирительный ужин при свечах на Эйфелевой башне? Или чек на пятьдесят тысяч евро аванса за гонорар? Ничто из этого её бы не впечатлило.

Она разорвала бумагу и достала несколько цветных фотографий формата А4.

Сначала на снимках она узнала Патрика. Потом увидела рыжеволосую женщину с узким лицом. Пульс Эвелин участился. Женщина была недурна. Высокие скулы, длинные ресницы и полные красные губы делали её похожей на фотомодель, но грудь у неё была наверняка ненастоящая.

На следующих снимках Патрик сидел с рыжей в ресторане: они тесно придвинулись друг к другу, довольно интимно, почти нос к носу. Патрик смеялся, глаза у него сияли. На следующей фотографии женщина провела рукой по его волосам, и он не возражал.

Сердце Эвелин болезненно сжалось, в груди заныло.

— Ради этих фотографий я действительно нанял международное детективное агентство, — признался он.

Даже международное? Снимки сделаны за границей?

Она уставилась в глаза Патрика на фотографии.

Именно ты упрекаешь меня, когда я ужинаю с клиентом, обсуждаю дело и пью Апероль! А сам развлекаешься с этой фифой.

— Хотите увидеть ещё?

— Спасибо, достаточно.

У неё не было слов. Пульс подскочил до ста пятидесяти. Остальные фотографии она даже не стала смотреть.

Константин пожал плечами.

— Я мог бы узнать для вас, как давно это продолжается.

Ничего там не продолжается!

Но что, если она ошибалась? Хотела ли она действительно это знать? И если да, то уж точно не от Константина.

Эвелин глубоко вдохнула. В горле застрял ком — мерзкий, тяжёлый, с каждым вдохом становившийся всё больше.

— Вы всё-таки не хотите выпить? Может, поговорим об этом? Так легче. Поверьте.

— Нет. Но спасибо за предложение.

Она вернула Константину пачку. При этом её взгляд упал на фотографию какого-то отеля. Он назывался «Парадизо».

Господи, почасовой отель!

Она уставилась на своё имя на конверте.

— Когда вы собирались показать мне эти фотографии?

— После того как мы выяснили бы, что я знаю: ваш партнёр работает на родителей Карлы и наблюдает за мной.

Всего этого было слишком много — и всё сразу. С одной стороны, она узнала, что Патрик, возможно, ей изменяет, хотя всё ещё не могла в это поверить. С другой — злилась на Константина, который за её спиной шпионил и за Патриком, и за ней.

— Почему вы с самого начала не играли в открытую?

Он грустно усмехнулся.

— Разумеется, можно было и так. Но как бы вы отреагировали, если бы я пришёл к вам и сказал: ваш партнёр подозревает меня в убийстве, следит за каждым моим шагом, а я выяснил, что он изменяет вам с другой, и поэтому хочу нанять вас своим защитником — ведь вы знакомы с прокурором, у которого я на мушке, потому что его племянница, эта маленькая дрянь, хотела мне отомстить, но с треском провалилась?

Она молчала.

— Вот именно. До некоторых вещей вам нужно было дойти самой. Наверное, сейчас у вас в голове крутится слишком много всего. Я знаю, о чём говорю. Меня самого дважды предавали. По иронии — одна и та же женщина. У неё был какой-то повар из телемагазина. Но я сделал выводы. С тех пор живу один.

Он помолчал.

— Мы всё ещё можем работать над делом вместе.

Она покачала головой — на этот раз уже не так решительно, как прежде.

— Эвелин, я предлагаю вам сделку: я выясняю, кто эта рыжеволосая женщина, а вы пока оставляете меня своим клиентом. По крайней мере, до первого слушания в понедельник.

В эту минуту мозг у неё словно онемел, и она не могла ясно мыслить. Но одно Эвелин понимала точно: эта сделка ей не нравилась.

— Я предлагаю вам другую сделку, — сказала она. — Я оставляю вас своим клиентом до следующего понедельника, а вы не суёте нос ни в дела Патрика, ни в дела рыжей. Это моя личная жизнь, и я сама с ней разберусь.

— Согласен, — наконец сказал он.

— Хорошо. И больше никогда не называйте меня Эвелин.

ГЛАВА 22

Пуласки прождал у отеля «Ориент» три четверти часа, прежде чем в переулке остановились две патрульные машины и автомобиль без опознавательных знаков с дрезденскими номерами. Полицейские вошли в здание.

Среди них он заметил Винтереггера. Тип из LKA был рослый, в костюме, темном пальто и очках в стальной оправе. Пуласки поставил бы месячное жалованье на то, что на запястье у него красуется «Ролекс», воротничок рубашки стоит колом, а шелковый галстук заколот золотой булавкой. Но сильнее всего его бесила самоуверенная улыбочка этого парня.

Минут через двадцать полицейские вывели Армана и новых дам с собеседования Грегора. Среди них была и Микаэла. По ее взгляду Пуласки сразу понял: она ищет, как бы улизнуть. Ей наверняка было не просто до чертиков стыдно оказаться в такой ситуации — она, без сомнения, еще и боялась, что муж узнает, где она была.

Отчасти Пуласки считал, что так ей и надо. Он дал ей еще немного потомиться, но, когда полицейские начали рассаживать женщин по машинам, вышел из ниши между домами и направился к ним.

Служебное удостоверение он показал ровно настолько, чтобы полицейские успели мельком его рассмотреть. Некоторых он даже знал.

— Передайте Винтереггеру, пусть займется Зоэ.

— Добрый вечер, Пуласки. Опять в отличном настроении?

— Всегда, когда приходится делать вашу работу. И пусть поищет синий мопед Даны, — сказал он. — Это Микаэла Сукова, свидетельница по делу об убийстве. Я сам отвезу ее в комиссариат и там допрошу.