Осень возмездия (ЛП) - Грубер Андреас - Страница 14

— Твоё знаменитое чутьё?

— Возможно.

В голосе Патрика послышалось облегчение.

— То самое, что просыпается у тебя только тогда, когда перед тобой человек, с которым что-то нечисто.

В точку! До сих пор это чутьё безотказно работало у неё как радар на лжецов и проходимцев. Эвелин насторожилась.

— Ты потому позвонил так поздно, что хотел дать мне взглянуть на него непредвзято?

— Так вот, я разузнал о докторе Константине следу…

— Патрик!

— Каюсь, ваша честь! Мне хотелось, чтобы ты сначала сама посмотрела на этого скользкого, как угорь, доктора — этакого подкачанного плейбоя в кризисе среднего возраста, — а уже потом мы бы о нём поговорили.

— И к чему такие сложности?

— Чтобы тебе легче было поверить в то, что я сейчас расскажу.

Она со стоном покосилась на часы.

За кого Патрик её держит? За зелёную новенькую?

— Ладно, выкладывай.

— Константин — заведующий отделением пластической и реконструктивной хирургии в Венской городской больнице. К тому же вице-президент Европейской ассоциации пластических хирургов. Холост, бездетен, недавно отметил пятидесятилетие. Живёт в эпатажной вилле на берегу Старого Дуная. Дом четырёхэтажный и формой напоминает заднюю корму яхты.

— Корма всегда сзади.

— Заноза!

— И это всё?

— Нет. На него не раз подавали жалобы за сексуальные домогательства на работе.

Так-так, — подумала Эвелин. Тема, разумеется, скверная. С другой стороны, в последнее время всё чаще входило в моду самим провоцировать «инцидент», чтобы потом сорвать кругленькую сумму. А при внешности и положении доктора Константина инсценированное домогательство представить было нетрудно.

— И ещё одно заявление — об изнасиловании, — добавил Патрик.

Ого! Это меняло дело.

— Чего он от тебя хочет? Снова защиты по такой же истории?

— Нет, на сей раз речь об убийстве.

— О той покойнице со свалки? — догадался Патрик.

Ей почему-то почудилось, что ответ он знал заранее.

— Именно.

Патрик глубоко вздохнул.

— Это его рук дело.

— Что? Помилуй! Как ты можешь такое утверждать?

— Это вяжется с его натурой. Линни, не суйся в этот процесс. Он насильник, и говорю тебе — убийца тоже он!

— Что ж, спасибо за звонок и за твоё «непредвзятое» мнение.

— Линни, я…

— Спасибо. Мне пора.

Она нажала отбой.

И что же случается с частным детективом, зарывшимся в песок по самую макушку? Видимо, песка попросту не хватило.

Шутка вышла суховатой. Эвелин вышла из кухни.

Доктор Константин сидел на диване ровно в той же позе, в какой она его оставила.

— Все неясности устранены? — спросил он.

— Напротив. — Она опустилась в кресло. — Я ведь только что говорила: откровенность — основа успешной защиты. Поэтому скажу вам, с кем сейчас разговаривала.

Он выжидательно сложил руки на коленях.

— Моя контора сотрудничает с детективным агентством. Я предпочитаю заранее наводить справки о возможных клиентах, чтобы составить о них представление.

— И что же вы выяснили обо мне?

— Минуту терпения. Я взяла себе за правило браться лишь за тех клиентов…

— …в чьей невиновности вы убеждены? — перебил он. — Но я не убивал эту молодую женщину.

— Дело вовсе не в этом. Невиновность и вина — понятия в любом случае относительные, и я не мать Тереза, чтобы заниматься исключительно теми, кого обвиняют ошибочно. Мне нужно знать историю клиента и понимать его мотивы. Если у поступка есть объяснимая причина, я могу взяться и за того, кто пошёл на убийство в состоянии отчаяния. Однако… — она сделала паузу, — растлителей и насильников я не защищаю.

— Я вас прекрасно понимаю. — От прежней надменности Константина не осталось и следа. — Догадываюсь, к чему вы клоните.

— На вас неоднократно подавали заявления о сексуальных домогательствах, а однажды — даже об изнасиловании. Поэтому от вашего дела я вынуждена отказаться. Но я могу порекомендовать вам хорошего адвоката…

— О Господи. — Он вскинул руки. — А вы вообще знаете, кого я якобы изнасиловал?

— А это имеет значение?

— Полагаю, да. Она ординатор в Венской городской больнице и известна тем, что пробивалась наверх через постель — вплоть до того дня, когда попала в моё отделение. Когда её уловки со мной не сработали, она обвинила меня в том, что я во время ночного дежурства принудил её к близости — лишь для того, чтобы изящно убрать меня с дороги.

— И этому я должна поверить?

— Хотя бы потому, что у меня как у заведующего отделением ночных дежурств давно не бывает!

— Это ещё не доказательство вашей невиновности.

— А разве не каждый обвиняемый считается невиновным, пока его вина не доказана?

— Очко в вашу пользу.

— Вдобавок меня оправдали по всем пунктам. Полгода назад. И вот ещё что вам стоит знать, — добавил он, — эту ординаторшу зовут Урсула Островская…

Он выжидательно замолчал.

Эвелин подняла глаза.

— То же имя, что и у старшего прокурора, чью фамилию вы только что не сумели даже правильно произнести?

— Именно. Она его племянница. Отсюда и наше с ним знакомство.

Хоть теперь честно.

Эвелин пару раз видела Урсулу и знала её достаточно, чтобы вся история мгновенно предстала в ином свете. Урсула была её ровесницей — изворотливая, миловидная блондинка, использовавшая мужчин по любому поводу, — а Островский в ней души не чаял.

— Сегодня днём по телефону Островский не стал ходить вокруг да около, — продолжал Константин. — Сказал, что лично будет поддерживать обвинение. И что на этот раз он меня прижмёт и сотрёт в порошок.

— Полно вам…

— Он намерен повесить на меня это убийство! — перебил её Константин. — Но я не трогал его племянницу и не убивал ту женщину. Я не позволю взвалить на себя чужое преступление…

Эвелин знала Островского хорошо, но в личных вопросах судить о нём наверняка не могла. Способен ли он зайти так далеко, чтобы подвести под топор невиновного?

Нет. На это он не пойдёт. Только не Островский!

У Эвелин зазвонил мобильный. Высветился номер суда.

— Прошу прощения. — Не вставая, она ответила. — Майерс.

На связи была секретарь председательствующего судьи.

— Хочу лишь сообщить, как решили присяжные.

— Уже? — Эвелин удивлённо вскинула взгляд на настенные часы.

Она не ждала вердикта раньше восьми.

— Семь к одному в пользу оправдания. Поздравляю.

По спине Эвелин пробежал озноб.

— Спасибо.

Она положила трубку.

— Хорошие новости? — спросил Константин.

— Я только что добилась оправдания подзащитной.

Он улыбнулся.

— Чем не добрый знак? Очередной плюс в копилку вашей карьеры.

Возможно.

Эвелин долго и пристально смотрела на Константина. Если она и впрямь возьмётся за его дело, ей придётся скрестить шпаги с Островским — а это будет отнюдь не воскресная прогулка. Он научил её всему, что она умела. Ей была знакома и его манера выстраивать обвинение, и тактика, к которой он прибегал на допросах. Крепкий орешек — пиранья в костюме в тонкую полоску, мёртвой хваткой впивающаяся в добычу. Проиграть ему — даже не позор. Но если ей удастся вытащить своего клиента…

— Я ведь вас убедил, не правда ли? — предположил Константин.

— Я должна настоять на одном, — сказала она.

— А именно?

— Я всегда должна знать всю правду — о чём бы у нас ни шла речь.

— Разве я могу отказать этим карим, как у лани, глазам?

— Не пытайтесь со мной флиртовать, я ещё не закончила, — оборвала она. — Вы будете делать то, что я скажу, а защиту и ход процесса я выстрою так, как сочту нужным. Иначе вам придётся искать другого адвоката.

— Согласен.

— Мой почасовой гонорар не из дешёвых.

— Знаю. Значит ли это, что вы беретесь?

— Я ещё не решила. Сначала хочу послушать, что именно Островский намерен вам предъявить.

Ей и самой уже было любопытно, как отреагирует её бывший наставник, когда она явится к нему рука об руку с человеком, обвинённым в изнасиловании его племянницы.