Боярский сын. Дружинник Часть вторая (СИ) - Калинин Алексей - Страница 36

— Елисей и «Север»! Возьмите под контроль посёлок! — послышался голос отца.

— Принял!

Я инстинктивно крутнулся на месте, вскидывая винтовку в сторону посёлка. Мои парни сделали то же самое.

Пальцы до побеления сжали рукояти оружия.

Прошла секунда.

Потом ещё одна.

Пять секунд. Десять.

Со стороны рабочего посёлка не доносилось ни криков, ни воя мутантов. Только выстрелы, рычание Гончих и крики бойцов.

Багровая морда просто неподвижно висела над полем, тупо наблюдая за происходящим.

Это несоответствие ожиданий и реальности пугало сильнее самой атаки Гончих. Мозг отказывался понимать: сигнал дан, почему ловушка не захлопнулась⁈

* * *

Со стороны Прорыва до кабинета доносился автоматный стрёкот. Ветер приносил жуткий, нечеловеческий вой и глухой грохот взрывов. В рабочем посёлке вспыхивали одно за другим окна в домах — люди просыпались от звуков идущего боя.

Но…

— Почему ничего не происходит? — Чернобай, стоявший у разбитого окна в своём щегольском костюмчике, резко обернулся. Его бледное лицо исказила гримаса непонимания.– Где слуги Опасных земель? Почему нет криков? Где кровь, где женские визги⁈ Я дал сигнал!

Ласковатый, до этого сидевший в кресле бледной тенью, поднялся. Его руки больше не дрожали. Взгляд, которым он посмотрел на жуткого мальчика, был яростным и злым.

— Потому что я не отдавал твой «подарочек», мразь! — буркнул Ласковатый, расправляя плечи.

Чернобай замер.

— Я слышал про то, что произошло в поместье Ярославских, — процедил начальник комбината, делая шаг из-за стола. — Слухами земля полнится, а у меня есть свои люди в столице. И я не хочу того же самого у себя! Это мои люди, понимаешь ты, выродок? Я за них отвечаю! Это Север и тут все обязаны помогать друг другу, иначе не прожить! Если сорваны поставки железа — это одно, это бизнес, это деньги, это риск. Но я с этими людьми столько времени бок о бок прожил! Я крестил их детей! И отдавать их на растерзание, превращать в монстров? Да вот здоровенный хер тебе на воротник, скотина черноглазая!

Чернобай хмыкнул. Его удивление длилось недолго. Губы снова растянулись в холодной улыбке. Он двинулся навстречу Кириллу Михайловичу.

— Что же… Какой благородный порыв, — прошипел мальчик. — Тогда ты сам станешь моим слугой! Я лично волью в тебя тьму, и ты сам вырвешь сердце у Святослава Ярославского!

Он вскинул руку, из пальцев которой начали сочиться чёрные щупальца дыма.

В этот момент дверь кабинета распахнулась. Ворвался десяток бойцов, которые тут же наставили на Чернобая оружие.

Мальчишка уставился на стволы, затем перевёл взгляд обратно на Ласковатого. В его тоне впервые прозвучала озадаченность:

— Но как… Как ты смог? Я ведь… Я держал твой разум на поводке. Мой страх должен был парализовать твою волю! Я же тебя читал, как книгу!

— Ха! — Ласковатый усмехнулся. — Да на каждую хитрую жопу Опасных земель найдётся здоровенный болт с резьбой от Империи! Ты думал, что взяли меня? Что твой князёк купил меня с потрохами? Думал, что запугал? А я… Вот! Смотри!

Он рванул ворот рубашки и вытащил из-под одежды амулет. В руке колыхнулась серебряная пятиугольная звезда, в центре которой светился кроваво-красным светом крупный рубин.

— Амулет ментальной защиты, — с мстительным удовольствием произнес Ласковатый. — Родовая реликвия, между прочим. Стоит как половина комбината. Он защищал мои мысли от твоих долбанных прикосновений! Или думаешь, что ты тут самый хитрый интриган? Так обломайся, сссссучонок!

Отступающий к окну Чернобай… рассмеялся.

— И всё-таки я думаю, что Опасные земли хитрее, глупый ты кусок мяса! — бросил мальчик, замирая на краю окна. Ветер трепал его волосы, но ему, казалось, не было дела до мороза. — И тебя ждёт сюрприз, господин Ласковатый! Ты в самом деле увидишься со своими родными! И будет это гораздо быстрее, чем ты думаешь! Считай минуты!

— Убейте его! — в бешенстве рявкнул Ласковатый, указывая пальцем на окно.

Но стоило только пальцам бойцов нажать на спусковые крючки, как Чернобай упал спиной назад в разбитое окно. Грохнули выстрелы, пули выбили крошку из кирпичной кладки, но мальчишка уже исчез, растворившись в белой снежной пелене, словно его и не было.

Ласковатый подбежал к окну, не обращая внимания на ледяной ветер, бьющий в лицо. Внизу была только тьма и бушующая пурга. Ни тела на снегу, ни его следов.

Он тяжело выдохнул, обернулся к стоящим рядом бойцам и скомандовал голосом:

— Мужики! Там, в поле, Ярославские бьются за наш посёлок! Мы не можем сидеть здесь и ждать! Поднимайте всех свободных людей! Заводите технику! Мы должны помочь им! Собираемся и выезжаем немедленно!

— Да, господин! — был дружный ответ

* * *

Багровая волчья морда всё так же висела в воздухе, предвещая неприятности, но времени думать о ней не было от слова «совсем». Потому что Прорыв выплюнул новую волну.

— Идут! Да как идут-то, суки! — заорал Степан.

— Отставить посёлок! Огонь на Прорыв! — раздался в наушнике голос отца.

Они рванули на нас стеной. Я с разбега перепрыгнул через двоих, избегая клацающих челюстей. Приземлился на одно колено, вскинул винтовку и выстрелил в прыжке почти в упор. Тварь разлетелась на куски, обдав меня ледяными брызгами. Я тут же перекатился за ледяной вал, потому что на моё место уже приземлилась следующая Гончая. А вот на тебе, скотина, маслину горячую!

Слева ревел огненный шторм, то отец выжигал сектор за сектором, не жалея живицы. Справа гремели злые пулемётные очереди отряда Беркута.

Каждый метр заснеженной земли приходилось отвоёвывать заново. Мобильный Доспех гудел от перегрузок. Я выхватил из ножен боевой нож, пропустил по лезвию огненную стихию, превратив его в плазменный резак. Пора принять ближний бой!

А вот и противник из снежной пелены!

Гончая прыгнула на грудь. Я принял её вес на предплечье, чувствуя, как скрежещет металл брони под ледяными когтями, и вогнал пылающий клинок ей под челюсть, прямо в мозг. Ядро основы хрустнуло, тварь осыпалась снегом на ботинки.

Следом ещё и ещё. Люди падали, вставали, а Гончие напирали и напирали.

Сколько мы так сможем? Неизвестно… Мы держались, но нас давили массой. Казалось, что Прорыв неистощим. Не то, что наши патроны…

И вдруг сквозь вой метели и грохот выстрелов пробился новый звук. Рёв мощных моторов.

— За Ярославских! Во славу Рода! — донеслись крики позади нас. — Во славу Ярославских!

Я резко обернулся, краем глаза контролируя свой сектор.

Со стороны посёлка, взметая снежные вихри, мчалась колонна снегоходов. К некоторым были прицеплены грузовые сани и надувные лодки, в которых сидели десятки бойцов в зимнем камуфляже. Фары техники прорезали метель, выхватывая из темноты силуэты атакующих Гончих.

— Подкрепление! — заорал Беркут так, что у меня чуть динамики не лопнули. — Подкрепление, братцы!

Кто это? Неужели…

С крайнего снегохода на ходу спрыгнул человек в бронежилете с меховым воротником. В руках он сжимал штурмовую винтовку. Я узнал его даже в полумраке — Ласковатый! Сам начальник комбината привел своих людей!

Святослав Васильевич, опустив дымящиеся руки, обернулся. Он сделал два шага навстречу бегущему Ласковатому. Я не слышал из-за шума боя, что именно сказал отец, и что ответил ему Кирилл Михайлович. Но я видел, как отец вдруг коротко кивнул, обнял начальника ГОКа и крепко хлопнул его по плечу.

Инцидент был исчерпан. По крайней мере, до тех пор, пока мы не закроем этот портал. Потом будет разбор полётов, а сейчас…

— К бою! Рассредоточиться! — рявкнул Ласковатый своим людям.

Подкрепление тут же с ходу вступило в бой. По снегу бежали десятки свежих, полных сил людей. Автоматы, ручные пулемёты, карабины — всё это обрушило на стаю Гончих стену свинца. Охранники комбината, многие из которых были одарёнными низших рангов, добавили в огненную кару свои заклинания — летели воздушные лезвия, каменные шипы, сгустки плазмы.