Боярский сын. Дружинник Часть вторая (СИ) - Калинин Алексей - Страница 33

Я сидел на жесткой откидной скамье, чувствуя, как доспех, словно живой организм, отзывается на каждое мое движение. Синхронизация прошла идеально. Внутри бронированной скорлупы было тепло, несмотря на то, что за бортом, бушевала лютая мартовская метель, а температура давно упала ниже минус двадцати.

Парни из отделения «Север» сидели рядом. Десять закованных в черный металл рыцарей. Степан Борозда, похожий в своей броне на ожившего голема, ритмично похлопывал ладонью по стволу крупнокалиберного пулемета. Гордей, мой бессменный командир гвардии, замер изваянием. Медитировал? Всё может быть.

Внутренний старик-ведарь довольно жмурился. В моей прошлой жизни, чтобы выйти против стаи оборотней, приходилось уповать на серебряный клинок, заговоренные пули и собственную вертлявость. А сейчас… Ядрёна медь, сейчас у меня есть отряд пехоты, усиленной магией и технологиями мира! Да мы с ними горы свернем!

В наушниках шлема пробился сквозь статический треск и вой метели голос командира экипажа:

— Борт три, на связи командир. Господа, подходим к точке сброса. Контрольное время две минуты! Повторяю, две минуты до десантирования. Погода за бортом полный швах, видимость околонулевая. Всем приготовиться!

— Принято, командир, — отозвался я и взглянул на своих. — Парни! Две минуты! Проверить герметичность, активировать Кольчугу Души по максимуму. Прыгаем группой, приземляемся, берем периметр крыши под контроль.

Бойцы лязгнули оружием, подтверждая готовность.

Я уже собирался встать, чтобы первым подойти к аппарели, как в наушниках снова щелкнуло. На этот раз голос пилота звучал как-то неуверенно, с отчетливой ноткой тревоги:

— Ваша Милость… Боярич Елисей Святославович. Вы не могли бы пройти в кабину пилотов? Тут… тут такая странная херня нарисовалась. Вам лучше на это взглянуть самому.

Я нахмурился. Что там еще могло нарисоваться в снежной круговерти?

— Гордей, Степан, готовность номер один, я на секунду, — бросил я по связи.

Постукивая ботинками по рифленому полу, я прошел в кабину. Пилоты сидели в напряженных позах, вглядывались в лобовое стекло, по которому хлестал снег. Дворники работали на пределе, но едва справлялись с налипающей массой.

— Что у вас? — спросил я, останавливаясь рядом со спинкой кресла командира.

— Смотрите сами, Ваша Милость, — пилот ткнул пальцем куда-то вправо и вниз, чуть в сторону от курса, по которому мы шли. — Вон туда, на три часа.

Я прильнул к стеклу. Визор шлема автоматически отфильтровал блики от снега, переключился в режим улучшения видимости.

И я увидел это.

Среди полярной тьмы, километрах в двух от комплекса зданий комбината, пульсировало исполинское пятно. Это был огромный круг ядовито-зеленого цвета. Он словно дышал, исторгая из себя волны фосфоресцирующего света.

И это пятно пульсировало неподалёку от посёлка, огни которого желтели мелкими искорками в темноте.

От одного взгляда на это явление у меня по спине пробежал ледяной холод, не имеющий ничего общего с морозом за бортом. Внутренний ведарь мгновенно сделал стойку, вздыбив шерсть на загривке.

Ядрёна же медь! Вот только этого до полного счастья не хватало!

— Что это за хреновина? — нервно сглотнув, спросил второй пилот. — На радарах пусто. Это что, выброс химикатов с завода?

— Если бы… — процедил я сквозь зубы. — Это Прорыв.

— Чего? — командир резко обернулся ко мне.

— Прорыв из Опасных земель, — ответил я. — Дыра в пространстве. Врата, через которые твари из-за Рубежа лезут в наш мир.

Ситуация менялась с катастрофической скоростью. Если это Прорыв, то весь наш план летит псу под хвост.

— Командир, отмена высадки на крышу! — скомандовал я. — Уходи на бреющий полет, бери левее. Сделай широкий круг вокруг этой аномалии. Держись на безопасном расстоянии, но так, чтобы я мог видеть масштаб пиз… проблемы. Мне нужно срочно связаться с отцом!

— Понял, уходим на круг! — пилот рванул штурвал, и винтокрылая машина заложила вираж, меняя курс.

Я переключил канал связи на зашифрованную частоту, настроенную на командный борт Святослава Васильевича.

— Первый! Первый, это Второй. Прием!

— Слушаю, Елисей, — голос отца прозвучал ровно, без помех. — Вы уже высадились?

— Отец, дела дрянь. Хуже некуда, — я говорил быстро, чеканя слова. — Нарисовалась проблема. Огромный зеленый круг на земле, километрах в двух от комбината. Он возник возле посёлка. Это Прорыв, отец. Настоящий, мать его, Прорыв.

— Масштаб? — коротко спросил он.

— Метров пятьдесят в диаметре. Светится, как радиоактивный могильник. И пульсирует. Если мы сейчас, как и планировали, высадимся на комбинате и начнем штурм администрации, то можем оказаться между двух огней.

Я лихорадочно выстраивал схему в голове:

— Смотри, отец. Если Чернобай здесь, а он точно здесь — я это загривком чую, и если он раздал охране проклятые черные медальоны, то там, внизу, нас будут ждать мутанты Опасных земель. Хладовеи или кто похуже. Мы ввязываемся в бой с ними, вязнем на территории завода. И в этот самый момент у нас за спиной открывается портал, из которого лезет орда тварей из Опасных земель. Нас возьмут в клещи и раздавят массой! Посёлку придёт хана, да и нам вместе с людьми!

Я перевел дух, глядя на зеленое свечение за окном, которое становилось все ярче.

— Я предлагаю менять приоритеты. Хрен с ним, с Ласковатым. Хрен с ним, с комбинатом. Нам нужно отойти, перегруппироваться и вызвать армейские части Империи на подавление Прорыва.

Отец молчал. Вертолет трясло, снег бился о стекло. Я ждал приказа на отход. Логика подсказывала, что лезть в подобную мясорубку малыми силами будет чистым самоубийством.

— Нет, Елисей, — наконец раздался в наушниках тяжелый, как гранитная плита, голос главы рода Ярославских. — Мы никуда не отходим.

— Что⁈ Батя, ты не понял? Нас там в блин раскатают!

— Это ты не понял, сын. Рядом с комбинатом находится рабочий поселок. Почти тысяча человек. Гражданских. Женщины, дети, старики. Если мы сейчас развернем вертолеты и отойдём ждать армию, то эти твари вырвутся из Прорыва и от поселка останется только кровавое месиво.

— Я согласен с тобой, отец!

— Мы — бояре, Елисей, — жестко продолжил отец. — Император дал нам силу, богатство и власть не для того, чтобы мы грели задницы в особняках. Мы щит и меч Империи. Если мы видим Прорыв, и рядом есть мирные люди, то мы обязаны заступиться за них. Даже если шансы дерьмовые.

Я стиснул зубы. Он был прав. Черт возьми, как же он был прав. Мое уважение к отцу в этот момент взлетело до небес.

— Понял тебя, отец, — выдохнул я. — Каков новый план?

— Мы атакуем Прорыв. Сначала закрываем эту дыру, уничтожаем всё, что оттуда полезет. А уже потом, пойдем разбираться с тем, что творится на комбинате. Если возникнет необходимость, то будем отбиваться от напора с двух сторон.

— Батя, это риск, — предупредил я в последний раз. — Если Чернобай подаст сигнал… Если в небе возникнет та самая оскаленная багровая волчья пасть, которую я видел в Красногорске, то мутанты с комбината ударят нам в спину.

— Значит, будет так, — отрезал отец. — Пятьдесят на пятьдесят. Либо полезут, либо нет. Но Прорыв уже здесь, и он реален. Передавай пилотам новые координаты. Высаживаемся все вместе. И да помогут нам боги. Конец связи.

Я отключился. В груди застучало в ритме японских барабанов. Мы принимаем бой. Мы не пойдём на север, а мы примем бой! Мы не какие-то трусливые шакалы, мы настоящие Маугли, так нас растак!

— Командир! — рявкнул я пилоту. — Отмена круга. Бери курс на то зеленое дерьмо! Сажай машину метрах в ста от него!

Пилот только сглотнул, кивнул и бросил вертолет в крутое пике.

Я вернулся в десантный отсек. Парни сидели, ждали от меня указаний.

— Изменение планов, бойцы! — мой голос через динамики доспеха прозвучал львиным рыком. — На крышу не летим! У нас нарисовался Прорыв! Высаживаемся прямо перед ним. Задача: образовать огневой периметр и покрошить в фарш всё, что оттуда полезет! Ни одна тварь не должна прорваться к поселку!