Боярский сын. Дружинник Часть вторая (СИ) - Калинин Алексей - Страница 30

— Понял, Ваша Милость, — Гордей не стал задавать лишних вопросов. Вырулил на трассу и вдавил педаль газа.

Добрались мы на удивление быстро. Нам повезло проскочить основные магистрали до того, как начались вечерние пробки. Да-да, те самые пробки, когда уставший офисный планктон и менеджеры среднего звена после работы заполняют улицы на машинах, дабы выехать из суетной столицы в полусонные районы Подмосковья.

Остановились мы на усаженной липами улочке неподалеку от гимназии. Вокруг ни одного ларька, ни одной яркой вывески: только кованые фонари да камеры видеонаблюдения на каждом столбе.

Охрана на внешнем периметре гимназии, двое дюжих молодцов в строгой черной форме, с уважением и легкой настороженностью посмотрела на нас, когда мы вышли из бронированного «Тигра», чтобы осмотреться. Моя нежная личность, да еще и в компании такого шкафа, как Гордей, не располагала к хамству.

Общежитие примыкало к главному учебному корпусу гимназии и выглядело как органичное дополнение основного исторического фасада. Лепнина, высокие окна, идеальная чистота. Чтобы попасть туда, нужно было миновать серьезную проходную с магнитомагнитными рамками и детекторами магического фона. Я был более чем уверен, что там, внутри, еще сидела какая-нибудь доблестная, закаленная в боях женщина-вахтерша, которая тщательно, аки Цербер, блюла нравственность ее подопечных девиц.

Однако, сперва надо было пройти внешнюю охрану. Я не стал ломиться напролом. Включив режим «вежливого аристократа», я подошел к двум крепким мужчинам у ворот.

— Добрый вечер, господа, — я поздоровался, чуть кивнув, и представился: — Боярич Елисей Святославович Ярославский.

Услышав фамилию, охранники ещё больше подобрались, выпрямив спины. Фамилия Ярославских открывала многие двери в этой Империи.

— Здравия желаем, Ваша Милость, — ответил старший из них, мужчина со шрамом на подбородке. — Чем обязаны? В такое время посещения не предусмотрены, если только по предварительной договоренности.

— Понимаю вашу службу, — я дружелюбно улыбнулся. — Но дело не терпит отлагательств. Мне нужно срочно увидеть Ангелину Ласковатую. Это вопрос семейного бизнеса ее отца.

Мужчины переглянулись. В их глазах мелькнуло странное выражение: смесь растерянности и тревоги.

Старший охранник кашлянул в кулак.

— Прошу прощения, Ваша Милость, но… вы не сможете ее увидеть. Госпожи Ласковатой здесь нет.

— Как нет? — я нахмурился. — Уехала домой на выходные?

— Никак нет. Ее уже вторую неделю не видно, — охранник понизил голос, словно сообщал государственную тайну. — Она как ушла тогда с мальчиком-посыльным, так ее больше никто здесь и не видел.

Внутри меня что-то неприятно царапнуло. Я подобрался, чувствуя, как по меридианам побежал покалывающий холодок предчувствия беды.

— С каким еще мальчиком-посыльным? Объясните толком.

Второй охранник, помоложе, вступил в разговор:

— Да пришел тут пацаненок. Лет десяти на вид. Принес официальную бумагу от дирекции и записку от самого Кирилла Михайловича, отца ее. В записке было сказано, что он по семейным обстоятельствам отпрашивает дочь на неопределенное время из гимназии. Бумаги были в полном порядке, с печатями, мы проверяли. Ну, мы Ангелину Кирилловну вызвали. Она спустилась с вещами. Мальчик взял ее чемоданчик и увел ее в сторону машины, что ждала за углом. Вот и всё. Больше мы ее не видели. Думали, дома она, с семьей.

Я замер. Мозг лихорадочно сопоставлял факты. Ласковатый прекращает поставки. Разрывает связи с Ярославскими. И ровно в это же время его дочь увозят из самого безопасного места в столице, причем увозит какой-то десятилетний пацан.

Сердце забилось быстрее, перекачивая адреналин.

Интуитивно я задал вопрос, от которого у меня самого пересохло во рту:

— Послушайте… А у этого мальчишки-посыльного… глаза вам случайно странными не показались? Может, они были чересчур черными? Без белков?

Молодой охранник вдруг побледнел. Он резко повернулся к напарнику и толкнул его локтем в бок.

— Я же говорил тебе, Семеныч! Я же говорил, что у мальчишки глаза почернели, когда он на меня посмотрел, а ты мне не верил! Сказал, что мне освещение бликует!

Старший охранник тоже помрачнел, вспоминая.

— Да, Ваша Милость… — медленно произнес он. — Было такое. Жуткий пацан. Одет богато, аккуратно, но взгляд… как в могилу смотришь. Аж мороз по коже продрал, когда он мимо проходил.

Я насторожился до предела. Быстро, рублеными фразами описал внешность того самого мальчишки, которого видел раньше у Костра.

Охранники закивали, перебивая друг друга:

— Точно! Он самый! Один в один!

Ядрёна медь.

Всё встало на свои места. Пазл сложился, и картинка получилась чудовищной. Это не конкуренты перекупили Ласковатого. Это не обычный саботаж.

Его дочь в заложниках?

Чернобай добрался до Кольского полуострова. Он использует Ласковатого, чтобы ударить по оружейным конвейерам Ярославских. И он держит девчонку как гарант покорности отца?

Я резко развернулся на каблуках. Мое лицо, должно быть, выглядело сейчас так, что охранники отшатнулись назад.

Я подлетел к машине, рванул дверь на себя.

— Гордей! — рявкнул я так, что мой командир бросил руку на кобуру. — Заводи! Едем обратно к отцу! Гони так, словно за нами черти гонятся!

Глава 13

«Тигр» Гордея сорвался с места с такой пробуксовкой, что бронированную тушу занесло на влажном асфальте. Взревел форсированный движок, и мы пулей вылетели с тихой улочки, оставляя позади ошарашенных охранников Императорской женской гимназии.

Гордей не задавал вопросов. Его руки вцепились в руль, глаза сканировали дорогу, выискивая просветы в вечернем московском трафике. Он гнал так, словно мы уходили от погони, умело играя габаритами машины и заставляя легковушки шарахаться в стороны.

А у меня внутри всё клокотало. Ощущение было такое, словно мне за шиворот засунули кусок льда.

Чернобай?

Этот жуткий пацан с угольно-чёрными глазами. Понятно, что он не просто так терся возле банды Костра. Он хитроумным паучком плел паутину. И теперь эта паутина дотянулась до Кольского полуострова, до начальника нашего комбината Ласковатого.

Я выхватил телефон, набрал номер и нажал кнопку вызова. Гудки шли долго. Вот так всегда — как нужно, так никто трубку не берёт. Аж бесит!

— Слушаю, Елисей, — раздался в динамике спокойный голос отца. — Чем обрадуешь?

— Отец, дела дрянь, — рубил я фразы, не тратя время на политесы. — Ангелины Ласковатой в общежитии нет. И вряд ли появится в самое ближайшее время.

Святослав Васильевич замолчал и огорчённо хмыкнул. Для него это было равносильно матерному слову.

— Подробности, — спросил он.

— Её забрали около двух недель назад. Официально забрали, якобы по записке отца и с бумагами от дирекции. Но самое паршивое не это. Её забрал мальчишка-посыльный. Лет десять на вид. Охранники описали его внешность. И я знаю этого пиз… кхм… мелкого гадёныша!

В трубке повисла пауза.

— Чернобай, — наконец выплюнул я имя, которое жгло мне язык. — Отец, это тот самый мелкий ублюдок, с которым мы столкнулись во время ликвидации наемников Костра. Я-то думал, что он погиб при нападении на штаб Костра, а оно вон как вышло…

— Уверен? — голос отца стал еще тише.

— На все сто. Охранники подтвердили. Он забрал девчонку. Ласковатый не продался конкурентам, отец. Скорее всего Чернобай держит его дочь в заложниках. И именно поэтому поставки руды и апатитов встали колом.

Святослав Васильевич выругался. Глухо, сквозь зубы.

— Вот значит как… — протянул глава рода Ярославских. — Значит, Опасные земли решили ударить по нашей экономике и оборонке. Умно. Очень умно для этих тварей.

— Что делаем? — спросил я, чувствуя, как по меридианам заструилась горячая живица, разгоняя боевой адреналин.

— Разворачивай машину, Елисей. Ни в какое поместье ты не едешь. Гони прямо во Внуково-3, в терминал бизнес-авиации. Я сейчас зафрахтую борт. Мы летим на Кольский полуостров, навестим «Северную звезду». Все вместе. Эту проблему нужно решать и немедленно.