Боярский сын. Дружинник Часть вторая (СИ) - Калинин Алексей - Страница 22

— Мы… возможно, мы не сможем продолжать сотрудничество в прежнем объеме, — промямлил Ласковатый.

Его голос дрожал, выдавая начальника с головой. Он отвел взгляд от Чернобая и уставился в серое небо за окном.

Святослав Васильевич был слишком опытным хищником, чтобы не почуять запах чужого страха. Когда отец Елисея заговорил снова, в его словах зазвучали ледяные нотки, от которых Ласковатому захотелось залезть под стол.

— Кирилл Михайлович. Я задам вопрос только один раз. И советую вам хорошо подумать над ответом. Вы будете с нами работать или нет?

Ласковатый зажмурился. Перед внутренним взором промелькнуло лицо жены, улыбающейся на фоне моря. А затем милое лицо пропало среди тьмы, исходящей от сидящего в метре от него существа. Выбор между гневом боярского рода, страхом за свою семью и потусторонним ужасом был очевиден.

— Нет, — выдохнул Ласковатый. — Простите меня… Это решение дается мне нелегко, но… Нет, Святослав Васильевич. Мы разрываем контракт в одностороннем порядке. Мы не сможем продолжать сотрудничество.

Святослав Васильевич молчал ровно секунду. Потом в трубке раздались короткие гудки. Ярославский оборвал связь.

Ласковатый аккуратно, словно рука весила тонну, положил трубку на аппарат. Он обмяк в кресле. Рубашка на спине взмокла. Всё. Рубикон перейден. Он только что предал одного из самых могущественных людей Империи.

— Браво, — Чернобай негромко похлопал в ладоши. — Вы сделали правильный выбор, Кирилл Михайлович. Теперь всё будет хорошо. Вы под надежной защитой.

Мальчик поднялся с кресла. Он подошел к столу и поставил перед Ласковатым небольшую деревянную коробочку из темного дерева. Крышка была украшена странным, угловатым орнаментом.

— Что это? — хрипло спросил начальник комбината.

— Подарок, — Чернобай откинул крышку.

Внутри, на бархатной подложке, лежали с десяток чёрных медальонов. Гладкие камешки с небольшим отверстием. Вроде «куриного бога», как называли их мальчишки на море.

Ласковатый посмотрел в коробку, и его глаза на мгновение расширились. Ему показалось, что от медальонов исходит едва уловимое дыхание холода. В ушах на секунду возник странный шепот, который тут же пропал. Мужчина инстинктивно отодвинулся от коробки, но отвести взгляд не посмел.

— Это для самых отличившихся работников, — вкрадчиво пояснил Чернобай. — Для тех, кто верен новому руководству. Выдадите их начальникам смен. Бригадирам. Охране. Передадите лично. Объясните, что это… знак отличия. Новая система мотивации. Они будут носить их не снимая.

— Новая… система мотивации, — эхом повторил Ласковатый, не в силах оторвать взгляд от темного металла.

— Именно. А чтобы вам было проще смириться с некоторыми… неудобствами переходного периода, взгляните сюда.

Чернобай положил рядом с коробкой тонкий планшет начальника производства. Экран светился. Там была открыта страница банка и высвечивался личный счет Ласковатого.

Кирилл Михайлович моргнул. Цифры на экране изменились. На его счету только что появилось на двести тысяч рублей больше, чем было сегодня утром.

— Это аванс, — спокойно сказал Чернобай, засовывая руки в карманы куртки. — За вашу лояльность и оперативность. Остальное получите после того, как медальоны будут розданы. Не заботьтесь о судьбе комбината — мы не дадим ему пропасть.

Ласковатый смотрел на цифры. Двести тысяч. Огромные деньги. Уголки губ поползли вверх, формируя вымученную улыбку. Жадность боролась со страхом за себя и за родных. Однако, эта самая жадность, как ни странно, побеждала.

Чернобай поправил воротник куртки и направился к двери. Взялся за ручку и, не оборачиваясь, бросил через плечо:

— И, Кирилл Михайлович… Я бы на вашем месте не стал проверять, что это за медальоны. Не стоит пытаться их вскрыть. Сделайте, как я сказал, и вас ждёт награда.

— Но мои люди…

— А что ваши люди? Если вас завтра снимут с должности и выгонят на мороз с голой задницей, то разве ваши люди пойдут за вами? Нет! Они продолжат также жить своей жизнью, а про вас только скажут, что вы были хорошим человеком. Да, замёрзшим в сугробе под забором, но хорошим! И вы хотите такую долю не только для себя, но и для своих родных? Или же вы мечтаете уехать на лазурный берег и никогда не видеть берёзок?

Кирилл Михайлович промолчал.

— До свидания. Надеюсь, что до скорого свидания, дорогой друг!

Дверь закрылась за кошмарным гостем.

Ласковатый остался один в своем кабинете. За окном всё так же насмешливо подвывал ветер. Он сидел, вцепившись пальцами в подлокотники кресла. Перед ним лежал планшет с огромной суммой денег на экране, а рядом стояла коробка с медальонами. И из этой коробки веяло холодом.

Он получил свои тридцать сребреников. И где-то в глубине души Кирилл Михайлович осознавал: он только что продал свою душу. И назад дороги уже нет.

Глава 10

Весь день мы с Долгополовым делали вид, что в упор не замечаем друг друга. Точнее, это я делал вид, что в Академии нет никакого охреневшего княжича с манией величия, а вот Глеб…

Глеб сверлил мою спину таким ненавидящим взглядом, что у меня между лопаток свербело, как будто проклёвывались крылья. Казалось, обернись и увидишь, как из его глаз летят электрические разряды. Но я не оборачивался. Внутренний старик лишь посмеивался над этой юношеской экспрессией. Если враг злится и не способен контролировать эмоции, то значит, что он уже наполовину проиграл.

Гораздо больше проблем мне доставляли остальные адепты Академии. Слухи о грядущей Командной Дуэли разлетелись по коридорам со скоростью лесного пожара. На переменах ко мне то и дело подлетали какие-то третьекурсники, любопытствующие первогодки и даже парочка девиц из параллельных групп, с которыми я раньше и словом-то не перекидывался.

— Елисей Святославович! А правда, что вы будете биться насмерть?

— Сударь Ярославский, а кого Долгополый взял в команду? Говорят, он нанял убийц из Гильдии!

— Боярич Елисей, а какую тактику вы выберете? Мой старший брат участвовал в Дуэли три года назад, хотите, я дам вам его контакты? За небольшое вознаграждение, разумеется…

К середине дня моя дипломатичная харизма начала давать трещины. Я отбрыкивался от советчиков, отшучивался, старался переводить тему, но эти пиявки не отставали. В конце концов, перед лекцией по «Огнестрельному бою» меня зажала в угол стайка беспардонных умников. Они попытались на пальцах объяснить, как правильно уклоняться от каменных шипов, как уходить от земляного града и что-то ещё… Тут-то мое терпение и лопнуло.

Я позволил яри выплеснуться наружу. Ненадолго, буквально на несколько секунд.

Воздух вокруг меня нагрелся, поплыли небольшие завихрения, как над раскалённым асфальтом в солнечный день. Невидимая волна жара ударила по толпе. Я чуть приподнял подбородок и посмотрел на самого активного «советчика» — пухлого парня из рода Свиридовых. Мои глаза, как я успел убедиться перед зеркалом, в такие моменты вспыхивали золотыми отблесками.

— Господа, — мой голос раскатился по притихшей группе. — Если мне понадобятся лекции по выживанию на Арене, я обязательно запишусь к вам на курсы. А пока что будьте любезны — освободите дорогу. Иначе я могу перепутать вас с тренировочными манекенами.

Демонстрация жажды смерти сработала идеально. Свиридов побледнел так, что конопушки на щеках стали похожи на брызги грязи. Толпа мгновенно рассосалась, вжавшись в стены. Больше до конца пар ко мне никто не подходил ближе, чем на три метра.

После занятий мы ударной тройкой: я, Мишка и Мизуки снова заперлись в пустой аудитории. Пересмотрели еще пару записей старых Командных Дуэлей. Было весьма познавательно в плане тактических действий. Мы снова и снова прикидывали, как и что будем делать в возможных ситуациях. Обсуждали сильные и слабые стороны противников.

— Семён Престолов с его тенями — это заноза в заднице, — задумчиво жевал карандаш Мишка. — Он может создать иллюзию, что они дёрнутся в одну сторону, а сами зайдут с флангов.