Ломщик - Дроздов Анатолий - Страница 9

– И это – все?

Она тоже не почувствовала даже сотой доли ожидаемого, только боль. Оделась и ушла.

Позже пожаловалась маме, и та успокоила: «Глупенькая, полет в облака мало кому удается в первый шух-шух. Надо пробовать снова и снова. Но видео подарит гораздо больше ощущений».

Да, но это – чужие впечатления! Очень красивая, но лишь подделка под жизнь. Тила не скрывала, что во время серий запускала пальцы в себя и получала экстаз. Еще мать сказала, что мужчины в принципе не могут доставить женщине ничего подобного, потому что не знают их ощущений. Энга, услышав мамино откровение, добавила мысленно: и знать не хотят, думают лишь о себе.

Случившееся с Максом девушку потрясло как ничто ранее, хотя она постаралась скрыть это и от него, и от соседки. Мало того, что он совершенно бескорыстно отыскал и подарил ей потрясающий секрет – как обмануть систему. Так и после был бесконечно нежен! Конечно, не слишком опытен, ни в какое сравнение не идет с героями сериалов, но он старался и добился успеха. Главное, думал не только о себе, хоть и ему было хорошо. Поверить трудно: он испытывал настоящий восторг от возможности дать наслаждение подруге и только после этого позволил себе вспорхнуть к небесам.

Умен, добр к ней, загадочен! Жила бы одна – долго хранила бы секрет и никому Макса не показывала, дарила ласки и принимала их… Но в крошечном домике на пару с другой осужденной скрыться нереально.

Вопреки опасениям Макса «повяжут, насильно чипируют», начальница зоны наведалась к ним одна, без конвоиров и лишь через пару дней после сообщения о найденыше.

Была она дамой в возрасте, но чрезвычайно ухоженной, получала северную надбавку и готовилась к возвращению на Большую Землю по выслуге лет, поэтому могла позволить себе многое. Начальница обладала почти неограниченной властью над осужденными, и Энга едва не вскипела, увидев, как хозяйка Тремихи уставилась на Макса.

Тетка была из тех, кого в России называют матюрками – в годах, но еще секси. Макс не знал, насколько долго местные медицина и бьюти-индустрия позволяют людям сохранять форму и до какого возраста продлить жизнь. На момент распада СССР женщины так выглядели в 35–40 лет, в год взрыва «Гелия» он дал бы «матюрке» не менее 50-ти, а тут запросто может случиться, что мадам перевалила за 70 и давно уже бабушка. Смотрела она на найденыша с иронией, с прищуром в карих глазах, отчего уголки собрались мелкими морщинками.

А еще в этих глазах светился большой жизненный опыт, наверняка почерпнутый не только от Глобы. Начальницу звали Гегения Бриц.

– Говоришь, неведомым образом перенесся сюда с другой планеты? – начала дама. – Чушь, наведенная память. Иначе не знал бы рутенского. Да и все эти перемещения, порталы… Ты, осужденная Крац, слишком веришь увиденному в роликах. Не происходит никаких переносов из других миров, и магии никакой не бывает. Иногда только кажется, что стряслось необычное. Расследуешь и убеждаешься: все банально и даже рутинно.

– Госпожа! Судя по проницательности, ты раньше служила не в тюремной системе? – влез Макс.

Привыкший с Энгой и Тилой на «ты», он не без усилия отказался от обращения на «вы» к властной даме.

– Да, – кивнула начальница. – В полиции. Здесь дорабатываю стаж.

– И с нечипованными сталкивалась?

– Конечно, мальчик. Мало кого интересует, но на каждую сотню чипованных, если брать по всей планете, то два-три таких, как ты, наберется. С Запада к нам пришло словечко «отлавы», то есть живущие вне закона.

Ага… Существует еще и аналог английского языка, убедился Макс, обративший ранее внимание на джет-плейн, то есть реактивный самолет. «Отлавы», скорее всего, произошли от outlawed.

– И как же им удается не погибнуть в мире, где абсолютно все завязано на чипы?

– Кучкуются в стаи, – ответила экс-полицейская. – Живут по своим правилам, если установленные цивилизацией им чужды. Глоба к ним снисходителен.

– Снисходителен, я так понимаю, по мелочам? – уточнил Макс. – Не отправляет на Крайний Север, как Тилу, слопавшую несколько сотен конфет. Но если отлав совершает убийство?

– Тогда вычисляем его и расстреливаем с дрона. Он не имеет прав, не имеет обязанностей и правовой защиты – тоже. Если убить тебя прямо сейчас, не наступит никакой ответственности. Тебя и так нет – формально.

Макс внутренне содрогнулся. Они с начальственной дамой сидели на койке Энги, едва не касаясь коленками, девушка зависла в дверях, никак не вмешиваясь в беседу, но наверняка ловила каждое слово.

– В самом деле – можешь? – спросил у начальницы. – Ты умная и не злая на вид…

Зря сказал. Не убирая улыбки с лица, Гегения вытащила пистолет из кармана форменного комбинезона. Щелкнула кнопкой, неприятно напоминающей предохранитель. Не представляя, как действует и насколько эффективно это оружие, Макс заученным приёмом легко выдернул пистолет из ее руки. Затем протянул обратно – рукояткой вперед.

– Конечно, ты вправе убить отлава. Но лично меня убить непросто.

Начальница, несколько ошарашенная, вернула ствол в карман.

– Если скормить этот эпизод Глобе, он немедленно посоветует ликвидировать напавшего на должностное лицо. Но ты… ты – нестандартный отлав.

– Премного благодарен за оценку, – изобразил поклон Макс. – Так что со мной будет?

– Сам выбирай, – пожала плечами начальница. – Ты – такой же правонарушитель, как Энга и Тила, если твои сородичи лишили тебя памяти, заместив ее фантомной, обрили налысо и отправили пробежаться голышом в лютый мороз. Можешь сколько угодно жить в Тремихе, работу найдем. Это не запрещено, хоть и не поощряется. Второй вариант. Сдаем тебя Глобе. Получаешь чип и становишься гражданином Рутении, как все мы.

– Второй вариант от меня не убежит, госпожа Бриц, – поспешил Макс. – Готов трудиться на общих условиях, не выезжая из Тремихи. Тем более, кто меня выпустит без чипа?

– Хорошо, – кивнула начальница. – Завтра же получишь койку в комнате для инспекторов. Нечего жить у осужденных. Тремиха – место для наказания, а не для шух-шух. Успел, небось?

– Со мной – нет, – пожаловалась Тила из-за плеча Энги.

– Выходит, только с осужденной Крац, – заключила начальница, игнорируя попытку той возразить или уклониться от ответа. – Дисциплинарного наказания за это не предусмотрено, но и желательным не считается.

– Но посещать их можно? – поинтересовался Макс. – У них сетевой терминал, а я пытаюсь изучать ваш мир… Даже если и знал о нем, мои неизвестные сородичи заблокировали или стерли мне память.

– Посещать – можно, – разрешила начальница после короткого раздумья. – Странно ты говоришь, отлав Макс. По-нашему, но словно приезжий издалека, только начавший учить рутенский язык. Завтра к поверке быть всем троим!

– Но у меня нет никакой одежды, кроме этого комбинезона, – пожаловался Максим. – Обуви тоже.

– Мне все за вас решать? Ладно, оставайся дома. Пришлю кого-нибудь с одеждой. Осужденные Крац и Брунгельд! Выражаю благодарность, что сообщили о находке и порицаю, что тянули время. Итого ни награды, ни взыскания.

– Да, госпожа! – воскликнули обе и проводили начальницу до выхода.

Когда та скрылась в ночи, Тила ехидно заметила:

– Если Гегения выделит Максу отдельную комнату, то с намерением посещать его. Прощайся, Энга. А тебе, парень, не завидую. Это с виду да в обтягивающем комбезе наша госпожа еще ничего так. Как разденется, там наверняка все обвисшее. Устроим под занавес тройничок?

– Не устроим! Надоела с пошлостями, – Энга попыталась оттолкнуть соседку, но та стала поперек двери. А поскольку была массивнее, сразу не спихнешь.

– А ты за Макса не отвечай. Максик, что с настроением? Хочешь сладенького?

Он покачал головой:

– Мне очень жаль. Ты очень привлекательная, но мне нравится Энга. Она спасла меня, заботится обо мне. Прости, она первая. А я не люблю и не умею сразу с двумя. Не обижайся.

– Чего мне обижаться? Сам будешь жалеть, что не взял, когда предлагали, – фыркнула Тила. – Ладно, любовничек госпожи Гегении, отдыхай.