Путь Строителя 11 (СИ) - Ковтунов Алексей - Страница 50

— Вот отнесли, и парочку им еще отнесете, а остальное мне. — пригрозил ему пальцем, — Пусть просят сколько хотят, и даже если староста попросит, пусть разговаривает со мной, понял?

— Да понял, как тут не понять-то, — сразу затараторил Рект. — И вот я еще хотел спросить, что там насчет станка…

— Ладно, меня там уже ждут, пойду столб силы собирать. А то стемнеет скоро, не успею с кладкой. Насчет станка как домой приду, поговорим, — помахал ему на прощание и бодрой походкой направился к северным воротам.

Осталось всего рядков шесть или около того, бетона залить полкуба, а там уже заживем как полагается. Только воска бы добыть, но это дело наживное.

В трактире было пусто, если не считать пятерых мужиков за дальним столом и трактирщика за стойкой, ну и еще пары завсегдатаев, которые просто не хотят идти домой и цедят квас часами напролет.

Посетителей в последние дни и так немного, вечерами основная часть деревни валится с ног после работы и предпочитает ужинать дома, а трактир они обходят стороной, и не из экономии, а просто потому что нет ни сил ни денег. Так что эти пятеро сидели спокойно, без лишнего шума, и трактирщик всеми силами делал вид, будто он тут вообще один и никакой компании не наблюдает. И уж тем более не слышит о чем они там между собой говорят.

Стол перед ними ломился от еды, и грех жаловаться. Горячее мясо лежало горкой на широком блюде, нарезанное щедрыми ломтями, рядом стояла глиняная миска с густым рагу, от которого поднимался легкий пар, а за ней еще одна, с чем-то тушеным и темным, на вид тоже неплохим.

Горбушка хлеба, который сейчас вообще в дефиците, горшочек с топленым салом, лук кольцами и квас в двух кувшинах. Единственная кружка пива стояла посередине, и из нее отпивали по очереди, по глотку, растягивая удовольствие. С пивом в деревне давно беда, зерно идет на хлеб и на кашу, варить из него что-то хмельное никому и в голову не приходит, разве что трактирщику, который обычно берет за кружку столько, что проще уж напиться водой из реки. Зато мяса после штурма навалом, из погребов несут и несут, и на столе оно появляется щедро, в любом виде и количестве.

Пятеро ели молча, после целого дня на стройке аппетит у каждого зверский, иначе и быть не может. Перепачканные руки хватали куски, челюсти оживленно работали, и на лицах читалось истинное блаженство, когда тело уже забыло про усталость и начало приятно расслабляться. Изредка кто-нибудь ронял фразу, остальные кивали или мычали в ответ не отрываясь от еды.

— Да надоело уже, — негромко выдохнул Слюк и отодвинул кружку с квасом.

Голос звучал негромко, но с таким надрывом, что четверо остальных подняли головы от мисок. Один перестал жевать и уставился на него, другой покосился на стойку и чуть заметно качнул головой. Слюк и сам понимал, что голос надо бы придержать, и наклонился ниже, зажав кулаки на столешнице.

— Сколько можно, Кодл? Ты же говорил, чуть потерпеть и всё.

Жилистый мужик напротив него медленно оторвался от куска мяса и вытер пальцы о штаны соседа. Кодл выглядел так, будто его обваляли в бетоне и забыли отмыть. Серая пыль въелась в кожу, забилась под ногти, в складки на шее и на лбу, а дырявая рубаха приобрела цвет строительного раствора и стояла колом.

Носатое лицо с впалыми щеками казалось вылепленным из того же материала, который он весь день катал в бочке. Почти лысый, с редким ежиком на висках, и как раз на висках при ближайшем рассмотрении проглядывали линии татуировок, уходившие вниз по шее и терявшиеся под грязной тканью. Под воротником угадывались еще узоры, и по их количеству можно было предположить, что татуировки покрывают все тело, от ключиц до щиколоток. Работенка у мастера, который их наносил, явно была нешуточная.

— Заткнись, Слюк, — голос Кодла прозвучал ровно, без намека на обсуждение. — Я велел работать, значит будешь работать. И это всех касается, чтоб не отлынивали и выполняли всё, что прикажут. Чтоб первыми вызывались.

Слюк скривился и явно собрался спорить, но нарвался на взгляд, от которого аргументы испарились быстрее пива из общей кружки.

— Да я у Хорга пашу и не понимаю, как до сих пор не подох! — зашипел он, наклонившись ниже. — Он же ненормальный, этот ваш строитель! Бревна такие таскает, что я половину поднять не могу, а если замешкаешься на секунду, орет так, что куры на другом конце деревни несутся от страха. Какой в этом смысл? Никто ведь не заставляет! Тем более видел, они спокойно из деревни выходят, по лесу этому гуляют, и ничего, никого пока не сожрали.

— Точно, Кодл, давай уже уйдем, а? — пробубнил мужик покрупнее, сидевший с краю лавки. Широкое простоватое лицо выражало тоску по безделью с такой ясностью, что слова тут были лишними. — Надоело работать, не хочу. Давай как собирались, только чуть пораньше? Завтра, например…

— Рано, — Кодл процедил сквозь зубы и оглядел остальных. Потом ткнул кружкой в сторону пятого, самого тихого, который до этого ковырял корку хлеба и старался не привлекать к себе внимания. — Если бы не этот полудурок, мы могли бы сейчас работать не так усердно. Да ведь, дебил?

Тот опустил глаза и замер с куском хлеба в руке.

— Ну кто ж знал, что меня заметят, — прогундел он не поднимая головы. — Плюс рог выглядел дорогим…

— Он и есть дорогой, с этим же никто не спорит, — Кодл отставил кружку. — Но зачем он тебе тогда понадобился? Подождать немного, войска придут, дороги откроются, и обчищай этих недалеких сколько хочешь! Они же даже не понимают, за сколько всё это можно продать в городе!

— Кажется, понимают, — подметил Слюк и дернул подбородком в сторону окна.

— Но им это не поможет, — Кодл отмахнулся. — Так что ждите, работайте, и чтоб вам начали доверять.

Слюк откинулся на лавку, скрестил руки и посмотрел на главаря с прищуром.

— А мне кажется, ты увлекся, — он вздохнул и покачал головой. — Ну правда, ты сегодня раньше всех на работу пришел, начал с этим Улем какие-то дружеские беседы вести, за руку с Бьёрном здороваешься, прям закадычный дружок. Кажется, ты уже забываешь наши цели.

Кодл какое-то время молча жевал. Скулы двигались медленно, и торопиться он явно не собирался. Проглотил, вытер рот тыльной стороной ладони и посмотрел на Слюка с нескрываемым раздражением.

— Нет. Это вы забыли, как дела ведутся, — он обвел взглядом стол. — Я зато знаю, где Бьёрн деньги хранит, где у него инструмент лежит и какой самый ценный. А еще знаю, где у Рея этого самое интересное спрятано. Уль мне об этом не рассказывал, но случайно в разговоре обмолвился, сам того не заметив. И вы так же должны слушать, запоминать, молчать. Мы с вами нашли золотую жилу, и я не позволю ей уйти из-за вашей тупости! Так что работайте и не отсвечивайте, дегенераты.

— Да понятно, что работать… — забубнели остальные и снова потянулись к мискам.

Какое-то время жевали молча. Слюк ковырял рагу ложкой и переваривал он сейчас не столько ужин, сколько перспективу еще нескольких дней каторги. Да и остальные тоже уработались, все-таки они не зря в свое время решили забыть про законы и заняться совсем другой деятельностью. Работать по их убеждениям должны только слабаки и трусы, так что тяготы труда — это удел других. А вот гордые вольные люди должны забирать то что им положено, вот и вся логика.

Тишина стояла минут десять-пятнадцать, стол в это время стремительно пустел. На самом деле вот так встречаться получается не часто, далеко не каждый день, и обсудить еще есть что. Но голод не тетка, после столь непривычного труда надо как-то восстанавливать силы.

В какой-то момент здоровяк отставил тарелку, надкусил горбушку, задумался, и вдруг оживился.

— А, кстати, я ж на складе их бывал, — он понизил голос и наклонился к столу. — После штурма надо было рога оленьи отнести, зашел внутрь на секунду, сгрузил куда сказали, и сразу всё срисовал. Там серьезно на самом деле, рога, шкуры всякие, зубы какие-то, явно не из дешевых и еще вот прямо особняком, отдельно от остального куча какой-то особой древесины! Вот это явно самое ценное, прямо чувствую. Не знаю, что за дерево, конечно, но раз охраняют, значит точно стоит много. А, точно! — он на секунду повысил голос но сразу припал обратно к столу и перешел на шепот, — Еще палки какие-то тоже черные валяются, тоже видел.