Путь Строителя 11 (СИ) - Ковтунов Алексей - Страница 46

Присел у ручья, примерился и сунул один конец в воду. Несколько секунд ничего не происходило, и я уже подумал, что бабка слегка приукрасила таланты бухляка, но потом кончик начал меняться на глазах.

Плотная зеленая древесина набухла, кончик увеличился в диаметре раза в два, а ровные волокна расползлись, образуя мягкую губку с мелкими пузырьками воды. Достал, осмотрел повнимательнее. Расширяется, и довольно быстро, секунд за десять-пятнадцать кончик изменился до неузнаваемости.

Только всё это за счет Основы, которая и без меня сидела в стебле. А что если подкинуть немножко?

Подумал и тут же решил проверить, ведь научный эксперимент не терпит рассуждений на берегу. Сунул пруток снова в ручей, хлопнул в него единичку Основы, яркая вспышка прокатилась по всей длине, и рука сама разжалась. В считанные мгновения тонкая палочка превратилась даже не в дубину, а в полноценное бревно!

Сколько литров воды всосалось за этот миг, сказать сложно, но судя по весу литров десять, а то и двадцать. Стебель вытянулся в длину сантиметров на пятьдесят, в толщину раздулся до десяти, и от прежней невесомости не осталось и следа. Перехватил покрепче, выволок на берег, потыкал пальцем. Все еще зеленое, даже ярче стало, но теперь палец проминал поверхность легко и выходил с мокрым чавканьем. При этом форма никуда не делась, не провисло и не скрутилось, а по центру прощупывался твердый стержень, удерживавший всю раздувшуюся конструкцию от расползания.

Оно и логично, иначе живые бухляки после каждого дождя падали бы на бок, а они стоят себе ровненько. Значит, сердцевина выдерживает нагрузку в любом состоянии, и это при общей рыхлости наружного слоя.

Выкидывать жалко, хочется забрать и проследить, во что превратится при высыхании. Сожмется обратно в прежний размер или затвердеет в этом виде? Прутков у меня навалом, и на следующем поэкспериментирую заново, а этот, пожалуй, стоит оставить тут, может прорастет.

Вот только перед уходом решил проверить, как разбухший бухляк держится на изгиб, и тут уже вышла промашка. Ухватил двумя руками, надавил, и бревнышко переломилось пополам без малейшего сопротивления. Голыми руками, без усиления Основой, просто чавкнуло и развалилось от легкого усилия. В руках остались два куска зеленой губки, с которых сочилась вода, и ничего похожего на прочность я не почувствовал.

Раненый зверь обломок древка тоже сломает, спору нет. А вот губку из раны уже не достанешь, она расширилась и в раневой канал не поместится, будет сидеть внутри, впитывая всё, до чего дотянутся волокна. Перспектива, мягко говоря, для зверя неприятная, а для стрелка полезная.

Отбросил мокрые куски, снял вязанки с дерева, закинул на плечи и зашагал к деревне, теперь уже с четким пониманием, что именно я несу и зачем.

До дома добирался без приключений, если не считать финальную еловую лапу, которая в последний момент вцепилась в верхнюю связку и продержала меня с полминуты, прежде чем я ее уговорил отпустить. Также задержался у северного участка частокола, чтобы взглянуть на бараки, и простоял тут аж минут пять.

Все-таки первые две секции уже можно заселять, если особо не придираться к деталям. Стены обшиты, крыши залиты, пол утрамбован, и выглядит всё вполне пригодным для нормальной жизни, а не для выживания, каким оно казалось еще пару недель назад.

Тесновато, конечно, метров тридцать на секцию, и треть из них уходит под лежаки, ведь крыша идет под скосом, и в дальнем углу даже сесть получится с трудом, только лечь. Печка отнимет еще метра два, зато вся остальная площадь удобная, можно и стол поставить, и развернуться, не стукаясь локтями о стены. Рядом начали копать канализацию, но пока это яма в земле и ничего больше, ей еще стенки бетоном заливать, плиты сверху укладывать, мороки в целом хватит, но это уже не моя забота, у бригады и без меня руки из нужного места растут.

Добрался до участка, сгрузил вязанки под навес рядком с подсыхающим кирпичом, и с минуту стоял, разминая плечи и позволяя спине вспомнить, каково это быть прямой. А потом взял одну связку, развязал, выбрал несколько прутков поровнее, прихватил ведро с наконечниками и оперением. Глаза Вельта я увижу часа через три, может четыре, и это будет десерт, ради которого стоит потрудиться.

Глава 14

Связки бухляковых древков торчали из-за спины, за пояс заткнуты дополнительные прутки, в левой руке ведро с зубами и перьями, а правая прижимает к боку еще одну вязанку, которая норовит рассыпаться при каждом шаге. Со стороны наверняка выглядит так, будто зеленый куст обзавелся ногами, украл чье-то ведро и пытается незаметно куда-то скрыться. Но у куста мое лицо, потому никто этот куст трогать не стал, все и так слишком заняты своей работой.

Я бы так спокойно и доковылял до мастерской плотника, ведь именно это было главной целью на сегодняшний день, если бы не крики Хорга. Слишком любопытно, чтобы не посмотреть чего он там орет, потому пришлось сделать небольшой крюк и заглянуть как обстоят дела на стройке склада.

Голос строителя разносился над котлованом с такой мощью, что пара мужиков наверху перестала месить раствор и сгрудилась у края, наблюдая за представлением внизу. Я же подходить близко не стал, пристроился за углом уцелевшего домика и осторожно выглянул.

На дне котлована Хорг стоял над каким-то охотником и размахивал рогом зубра так, что у бедолаги при каждом взмахе дергалась голова, хотя массивная костяная дуга проносилась в добрых полуметре от его лица. Рядом несколько работяг ковырялись в свежезалитом бетоне палками, старательно выгоняя воздушные пузыри, понимая, что раз с рогом работать некому, придется справляться по-старому.

Совесть кольнула, чего скрывать, и не просто кольнула, а даже начала зудеть. Я ведь обещал вернуться к заливке и провибрировать всё рогом, и обещание это не вчера прозвучало, а сегодня утром, перед тем как отправиться за бухляком, оперением и всем остальным. По-хорошему, надо бросить свой зеленый арсенал и спуститься вниз заниматься делом. Но это по-хорошему…

Проблема в том, что происходящее внизу, оказалось интереснее совести.

— Да как? Ну не понимаю я, чего ты от меня хочешь! — охотник развел руками и попятился на шаг. — Я же с копьем работать умею, как я вот этим буду?

— Делай давай! — взревел Хорг и для наглядности сам сунул рог в еще влажный раствор, потряс рукой и вытащил обратно. — Видишь? Берешь, суешь, делаешь, и всё! Я точно видел, как оно работает, и показывал уже!

Охотника этого я знал плохо, точнее лицо встречал в деревне десятки раз, а вот имя в памяти не задержалось. Ничем не выделяющийся мужик, ходит с остальными охотниками, добывает иногда зверей средней паршивости, практик на первой ступени.

Одним словом, самый рядовой боец, каких в деревне не так уж и мало, и от обычных людей он отличается разве что умением пускать Основу по наконечнику копья. Где его Хорг выловил и зачем припер на стройку, вопрос отдельный, но строитель явно собирался выжать из несчастного результат и отпускать не планировал.

— Основу свою заряди! Дурной, что ли? — Хорг ткнул рогом в сторону раствора. — Вот прямо туда!

— Но я с копьем работаю, как ты не понимаешь! — взвыл бедолага, и в голосе его зазвенело неподдельное отчаяние.

— Копье, не копье, какая разница! — Хорг на секунду завис, и лицо его на секунду приобрело задумчивое выражение. И ладно бы просто задумчивое… Дело в том, что когда Хорг начинает думать с таким лицом, последствия обычно бывают масштабные.

Через мгновение мастер схватил валявшуюся рядом палку, обмотал веревкой рог к её концу, подергал для проверки и с торжеством вручил охотнику.

— На! Вот тебе копье! Тыкай давай!

Нет, я серьезно восхищаюсь Хоргом в такие моменты. Инженерная мысль бьет ключом, и всё бы ничего, если бы ключ не был гаечным и не целился в чью-нибудь голову. Конструкция выглядела жалко, рог болтался на веревке и норовил соскочить, но Хорг смотрел на свое творение с гордостью великого изобретателя.