Путь Строителя 11 (СИ) - Ковтунов Алексей - Страница 4

Заодно выяснилась приятная мелочь. Под потоком нить горит вполсилы, свежий пролет проступает в темноте, и выходит, что подсветку я притащил с собой, сам того не планируя. Тускловато, правда, но хотя бы работать на ощупь не приходится.

В прошлый раз я довел линию до середины улицы и на этом работа оборвалась вместе с запасами, остаток пути меня ждали голые столбы. Одиночную нить я по дороге усилил, нарастив ее волосками с катушек, тяжелый поток ей не пережить, это мы уже проходили.

До площади дотянул без приключений, столбы стояли ровно, нити срастались послушно. А вот на площади пучок начал расходиться. Пара нитей ушла в ближние дворы, еще парочка на другую сторону улицы. Одна нить досталась бабке с каменным погребом, ей и одной руны достаточно, погреб у нее и без всякой Основы образцовый, хоть экскурсии води. К ее соседке зато ушло целых три нити, и если бабка однажды их пересчитает, разговоров будет на неделю.

За площадью столбов пока нет, так что нити я заводил повыше, за коньки крыш и жерди над заборами, чтобы народ их не задевал и не рвал проводку. Потом, конечно, расставим нормальные линии со столбами по всем улицам. Еще бы руну света к ним найти, по фонарю на каждый столб, и тяни нити хоть до утра. Но такую руну сначала поди отыщи.

Ну а в погребах всё довольно просто. Мазнул узор пиявочным клеем и прижал к нему волосок, подержал, пока схватится, и руна ожила, забилась в такт рывкам от среза. Подключил первый погреб, за ним второй. В каждый успели натаскать по тонне с лишним сырого разделанного мяса, где-то под потолком висела копченая кабанья нога, а где-то лежала простая нарезка без всякой обработки. Такая даже в прохладном погребе до завтра не долежит, про улицу и говорить нечего.

В целом система работала. Руны мерцали, волоски под пальцами ощутимо грелись. Всё это тепло уходило впустую, сплошные потери, но решение и не задумывалось вечным. Ему бы продержаться, пока еда не дождется нормального склада, а уж там всё будет продумано заранее и без спешки. Подключу остальные погреба, и рывки, возможно, станут мягче, утренняя надежда пока никуда не делась.

Почему вообще погреба, а не отдельный домик сухой кладки под камышом где-нибудь на задворках? Да потому что руна не всесильна. В прохладе подвала еда хранится сама по себе, узор лишь оттягивает порчу. А вот поставь ту же руну в теплом сарае, и гниение она разве что слегка притормозит. В общем, не устану повторять, что условия первичны, а магия идет довеском. Настоящий холодильник с такой руной и вовсе стал бы подарком, но это разговор не на сегодня.

Между погребами я то и дело встречал женщин с корзинами и разделанными тушами на горбу. Ходок за вечер у каждой накопилось без счета, усталость на лицах никто не прятал, но мясо всё прибывало, у стен дожидались своей очереди еще десятки туш. Так что выяснять, кому из нас сегодня тяжелее, я бы не рискнул.

Последнюю нить я приклеивал в полной темноте. Отступил, посмотрел на узор и невольно покачал головой. Всё равно моргает… Понятно, что работает неправильно, вопрос только, насколько именно. Так-то и пусть мерцает, лишь бы свое дело делала, мне большего и не нужно. Но сразу бросается в глаза, что одинокие руны консервации мерцают более резко, вспыхивают ярче и тут же гаснут, тогда как при работе в связке с накопителем всё куда более плавно.

Невольно поймал себя на простой мысли, ведь весь вечер смотрю на руны, а на сам груз даже не взглянул. Я вытащил из ближайшей корзины плотный увесистый кусок, судя по форме, лопаточная вырезка, и сосредоточился на нем.

[Анализ предмета…]

[Анализ завершен]

[Объект: мясо кабана. Вырезка лопаточной части]

[Состояние: свежее. Частичное воздействие руны консервации]

[Насыщенность Основой: низкая]

[Питательная ценность: повышенная]

[Срок до потери свойств: 2–3 дня]

[Рекомендация: переместить объект ближе к руне консервации. Применить копчение, соление, вяление или заливку жиром. Стабилизировать воздействие руны]

Вот тебе и ответ, кабан при жизни был силен, и сила эта ушла не в пустоту, а в мышцы, хотя Основы в мясе почти не осталось. Но как бы низкая насыщенность это очень даже хорошо, это не «крайне низкая» и уж тем более не ее отсутствие.

Хорошая новость в том, что такое мясо сытнее обычного. Зато срок не порадовал, а то старосте я обещал неделю свежести в любом погребе с руной, да и сам на это искренне надеялся, а на деле мерцание ворует больше половины. Все-таки рваный поток больше греет волоски и толком не консервирует.

Ровный ручеек полезнее рваной струи, это правило никто не отменял, так что куб с накопителями переезжает в начало списка. А пока его нет, соль и дым поработают по старинке, без них мы в любом случае никуда. Утром скажу женщинам складывать сырое поближе к рунам, мелочь, а срока добавит. Свой кусок я вернул в корзину, только переставил ее вплотную к руне, начинать можно и с малого.

Выбрался из погреба и двинулся в сторону площади, не за делом, а просто посмотреть, как там народ. А народ там был, и в основном тот, что в юбках. Костры горели по всем углам площади, между ними стояли длинные столы, и за каждым шла своя работа.

Женщины сбились в целые артели, у одного стола разделывали туши, у другого резали мясо на полосы для вяления, и корзины оттуда расходились по дворам ровным потоком. Ночь никого не смущала, света от костров хватало, и заканчивать там явно никто не торопился. У дальнего костра было жарче всего, там в котлах вытапливали сало, и девчонка лет двенадцати таскала от огня горшки, держа их через тряпку и от усердия высунув язык. Горшки уносили в погреба вместе с мясом, и я прикинул, что заливка жиром у нас пойдет в промышленных масштабах, можно было так не торопиться с рунами.

Распоряжался всем этим хозяйством Торб, и это даже несмотря на то, что он в первых рядах рубился с тварями всю прошлую ночь напролет. Ну да, это его стихия и без него с мясом разобраться будет гораздо сложнее. Что забавно, сейчас народ вокруг него закручивался почти так же, как днем вокруг старосты, а это о чем-то да говорит.

Впрочем, справлялся он не один, так как сам Торб кричать не любит, по его части молчаливая работа тесаком. Рядом, уперев руки в бока, стояла уже знакомая мне тётушка, именно ее староста попросил определить для меня подходящие подвалы.

— Не бегом! — как-то даже на удивление мягко рявкнула она на девчонку с горшком. — Обожжешься, лечить тебя потом кто будет?

Девчонка сбавила шаг, но хватило ее ровно до угла, за которым тётушка ее уже не видела.

При мне к тетке подошел мужичок из беженцев. Помялся и негромко поинтересовался, как тут с долей для пришлых, у него, мол, трое, и все есть просят.

— Доля будет, — она вытерла руки о передник и сунула ему нож рукоятью вперед. — Староста объявил, добыча общая, едят все. Вон стол, вон туша, начинай с передних ног.

— Так я это… — мужичок повертел нож в руках. — Я думал, может, выдадите чего…

— Думать у нас староста думает, — отрезала тетка. — Отрезать сам себе сколько надо не сможешь что ли? Мне-то откуда знать, сколько твои проглотят!

Мужичок вздохнул и побрел к туше, но за нее взялся так, что сразу стало понятно, с мясом он работать вполне умеет. Старосту я, кстати, в этом вопросе полностью понимаю, всё правильно сказал. Голодным никто не останется, но и даром ложку никто не получит, у кого есть руки, тот этими руками работает. Всё просто, и желающих спорить, насколько я знаю, не нашлось.

У соседнего стола тем временем делили очередную корзину и никак не могли договориться, кому она достанется.

— У меня погреб глубже!

— Зато у меня руна у самого входа, Рей сам клеил!

Спорили недолго, корзину поделили пополам, и я ускорил шаг, пока меня не позвали разбираться.

А вот мужиков на площади я за всю прогулку насчитал хорошо если десяток, и половина из них уже никуда не торопилась. Один спал прямо у забора, привалившись к жердям и прижав к груди топор, и спал так, что хоть из баллисты над ухом стреляй. Мимо прошли две женщины с корзинами, и одна притормозила.