Семьдесят пятый (СИ) - Калбазов (Калбанов) Константин Георгиевич - Страница 24

— Потому и озаботился, что удобно, — пожал я плечами.

Вообще-то, в процессе умывания с посторонней помощью есть и свои прелести. К примеру, нежные ручки Ефросиньи, помогающей обмыть спину. С утра у нас это зачастую приводит к скоротечному сексу, взбадривающему не хуже водных процедур. Ну вот такой у меня возраст, делаю стойку на всё, что шевелится.

А вот с чем я никак не могу смириться, так это с наличием ночной вазы под кроватью. Она меня вымораживает. Настолько, что я порывался отправиться в нужник, куда ходят наши дворовые и сливаются горшки с отходами жизнедеятельности господ. Но едва прознавшая об этом экономка Матрёна Ивановна, ничуть не стесняясь, надавала бестолочи барчуку подзатыльников, чтобы выбить всю дурь из моей головы.

Увы, но ватерклозет вот так запросто на коленке не создать, это не рукомойник. Я не в курсе, как делается фаянс, но уж глазурованную керамику тут знают и широко практикуют. Только для этого нужен опытный гончар, которому, конечно, придётся заплатить, а денег у меня сейчас нет. Так что вряд ли получится воплотить идею в жизнь до конца каникул…

— Кстати, Настя, а ты чего не с Глебом? Вы вроде неплохо поладили, пока обливались.

— Не дави на мозоль. Леночка успела нажаловаться на меня, так что он нос воротит.

— Насть, без обид, но не нужен он тебе.

— А кто нужен? Ты?

— Эй, подруга, ты чего? Я вообще о помолвке не думаю. Вон, даже от лекаря отказался, чтобы морду лица поправить.

— Как ты сказал?

— Морду лица. На рынке в Туле услышал…

— Я не про это. Ты отказался от лекаря?

— Конечно.

— Но почему?

— Минимум тысячу двести пятьдесят рублей. Не думаю, что выкладывать за гладкое лицо без шрамов едва ли не чистый годовой доход имения это хорошая идея.

— Вообще-то, вы взяли достаточно трофеев, чтобы с лихвой покрыть эти траты, не трогая доходы имения.

— Оружие, да ещё и такое качественное, в наших краях дорогого стоит. А на своё лицо я ещё заработаю, — легкомысленно отмахнулся я.

После чего посмотрел на дорожку, по которой шла моя старшая сестрица в сопровождении недавнего нашего знакомого прапорщика Борщёва. Отец решил пригласить их семейство в качестве извинения за невольную охоту в их владениях. Если что, шкура четырёхрангового волколака стоит минимум двести рублей, что для мелкопоместного дворянина неплохое финансовое подспорье. Ну и, конечно же, само убийство хищника пошло бы на пользу их сыну.

Но Эдуард Вадимович, похоже, не готов довольствоваться малым и подбивает клинья к Анне. В принципе, ничего невозможного в таком союзе нет, мы тоже не князья. А там сами разберутся, по любви создавать брак или по расчёту. И вообще, не забегаю ли я слишком далеко. Пока они всего лишь навсего общаются. Я вот с Талызиной тоже общаюсь, и наши родители даже крючки забрасывают на тему помолвки, но это же ничего не значит.

— Настя! — позвала подругу одна из девиц.

— Прости, Рома, но я тебя оставлю, — похлопала она меня по плечу и поспешила на зов.

Я же встал из-за стола и направился к дому. Приберу принадлежности и вернусь к роли радушного хозяина. Не то чтобы моё общество было кому-то важно и интересно, но это же наш дом, неприлично получится, если я полностью устранюсь от гостей. К тому же предстоял обед, и мне уже хотелось есть.

Столы накрыли в зале. Тут же вечером будут кружиться пары в танцевальном вихре. Дед, конечно, любил пустить пыль в глаза, но даже он не стал строить отдельную столовую на несколько десятков человек. Поэтому после приёма пищи слоты и скамьи, а стульев на всех не напасёшься, уберут, освобождая пространство для дальнейшего проведения праздника…

— А я вам говорю, что мой сын заколол этого негодяя его же кинжалом с «Упырём» и перебил всех его людей, — распалялся принявший на грудь отец.

После обеда мужчины разбились на группы, чтобы выпить по стаканчику и выкурить по трубке. Часть отправилась в курительную комнату, где все не могли поместиться по определению. Другие устроилась в карточной, заодно решив расписать пульку. Третьи, и мой отец в том числе, расположились в достаточно просторной библиотеке.

— А после ещё и волколака добыл, — с явным сомнением произнёс Акульшин.

— Этого я не говорил. Он убил двух волков из его свиты и подстрелил третьего, с самим волколаком схватился в рукопашную. И чем закончилось бы дело, не знаю, потому что вмешался и сдёрнул с него зверя, — уточнил отец.

— Мальчик четырнадцати лет перебил матёрых разбойников и в одиночку отбился от четырёхрангового волколака со свитой, — покачал головой Симаков.

— Может, и отбился бы, этого я не знаю, потому что вмешался, — гнул своё отец. — А разбойников, да, перебил.

— И остался жив, использовав «Упырь» четвёртого ранга против его владельца, — всё так же недоверчиво хмыкнул сосед.

— Вы мне не верите?

— Но вас, Тимофей Сергеевич, ведь там не было.

— Хотите сказать, что моя супруга лжёт?

— Нет, что вы. Просто полагаю, что убитый разбойник всё же имел третий ранг, а не четвёртый, — открестился от подобного Симаков.

— А как же тогда шрамы на лице моего сына?

— Вот тут-то я как раз допускаю, что Роман мог непроизвольно запустить руны бранного лечения, и в этот миг нанести смертельный удар, из-за чего получился крутой замес. И вышло то, что вышло. При этом ваш сын даже мог не осознать, что сделал, ведь он в тот момент пребывал в сильном душевном расстройстве, — вновь влез Акульшин.

Я слушал разговор мужчин, удовлетворённо кивая в такт высказываемым аргументам. Меня полностью устраивало, если соседи сами найдут сто и одно объяснение произошедшему. Хотя бы потому, что это позволит избежать внимания к моей персоне. Вот лишнее это от слова совсем. Правда.

Чтобы не быть уличённым в подслушивании, я поспешил ретироваться от двери в библиотеку и направился к лестнице, намереваясь подняться в свою комнату и продолжить работу над рисунком.

— Ты куда? — перехватила меня матушка на лестнице.

— К себе. Порисую до начала бала.

— Роман, это по меньшей мере невежливо, когда дом полон гостей, — недовольно заметила она.

— Прости, но я устал от того, что все пялятся на меня как на диковинку. И нет, не стоит возвращаться к разговору о лекаре. Просто сейчас мои шрамы — это диковинка. Чуть позже, когда попривыкнут, перестанут обращать внимание.

— Ромашка…

— Всё нормально, матушка. Мне нужно немного времени, чтобы перевести их внимание на что-то другое.

— Что ты задумал?

— Это сюрприз.

— Не запирайся в себе, Ромашка.

— И не подумаю, матушка. Не переживай.

То, что повышенное внимание меня напрягает, это факт. Но и в том, что это не перерастёт в фобию или комплексы, я тоже не сомневаюсь. Во-первых, мне известно, что избавиться от этих отметин на лице вполне возможно. А во-вторых, мне это уродство только на руку.

В своей комнате вновь вооружился карандашами и картоном с недописанной работой. Оценив объём, выполненный за три часа, я пришёл к выводу, что если не отвлекаться, то успею закончить ещё до темноты. И дело вовсе не в режиме аватара, способствующем высокой скорости написания, а в настрое на работу. Я вдруг осознал, что у меня реально получается, отчего охватил такой азарт, что окружающий мир сузился до вот этого листа картона…

На улице наконец стемнело, и гости потянулись в зал, откуда уже слышались звуки настраиваемых инструментов. Домашний оркестр для нашего сельского общества удовольствие слишком дорогое. Но содержать в имении по одному музыканту вполне по карману. Просто во время праздников они составляли сводный коллектив, который и развлекал наше общество. Разумеется, их игру не назвать шедевральной, но, как говорится, для сельской местности сойдёт.

— Настя, — позвал я девушку, уже готовую войти в двустворчатую дверь большого дома.

— Да, — обернулась она.

— Обещанный сюрприз, — протянул я ей папку.

— Что это? Так это ты меня рисовал, что ли? — улыбнувшись, произнесла она.