Чёрт из Чертаново (СИ) - Панарин Антон - Страница 19

— Ну? Могём? — самодовольно ухмыльнулся дух.

— Могём… — признал я, проведя пальцем по белоснежному шву. — Слушай, а меня можешь научить такому?

— Нет конечно! — Борр важно поднял палец к потолку. — Чтоб одаренный выучил подобное, ему нужен кристалл навыка.

Я сунул руку в карман джинсов и выудил зеленоватый трофей выпавший с подвальной жабы.

— Такой?

Боровичок расплылся в улыбке и кивнул.

— Ага. Такой. Только в каждом кристалле сокрыт случайный навык. Попробуй еще отыщи «управление мицелием». Скорее уж квартиру в лотерею выиграешь.

— Понял, не дурак. — Я убрал кристалл обратно и еще раз оглядел сияющую ванную, в голове тем временем начал складываться простой и изящный бизнес-план. — А чем ты завтра занимаешься?

Борр нахмурился и подозрительно покосился на меня снизу вверх.

— А что?

— Есть у меня одна идея. С её помощью мы тебе не только на гамбургер заработаем, но и на стейк с кровью.

— Фу, — сморщился дух. — Не надо с кровью. Я люблю только хорошо прожаренное мясо, а то ещё червяки всякие заведутся.

— Договорились, — улыбнулся я и указал рукой в сторону кухни. — Почисть и кухню, пожалуйста, а я пока еду закажу, а после расскажу тебе в чём заключается моя идея.

— Как два пальца! — самодовольно ухмыльнулся боровичок и радостно побежал уничтожать плесень.

Глава 6

На кухне я поставил чайник и вспомнил, что доставка еды работает до десяти вечера, а сейчас на часах полпервого. Проблемка вырисовывается. Хотя, была у меня где-то заначка… Сходив в спальню, я открыл ящик стола и достал оттуда две пачки овсяного печенья.

Печенье Овсяное

Свежесть: 4/10

Вердикт: Подожди неделю — и окунёшься в мир безграничного веселья, сидя на унитазе, а пока можно есть, не боясь последствий.

Отравление печеньем? Никогда о таком не слышал. Впрочем, кто я такой, чтобы не верить Миру?

Мир одобряет вашу логику.

Да ладно! Он меня уже на «Вы» начал называть! Расту.

Мир не одобряет ТВОЮ логику.

Улыбнувшись, я отнёс угощение Борру, но тот был совершенно не впечатлён. Более того, он стал ворчать, что таким макаром я его до голодной смерти доведу. А буквально через пару секунд уже во всю чавкал печеньем, запивая его грибовухой. От чая он на отрез отказался, сказав, что боится посадить желудок этой «Гадостью». А пока он жевал, я решил выжать из посиделки максимум пользы.

Расспросил его про нарыв скверны в подвале родительского дома. Борр присвистнул и сказал, что дела довольно паршивые, так как чтобы накопить сорок пять единиц нужно очень постараться. А ещё Грибоедов обнадёжил, добавив, что у меня есть две недели до того, как из нарыва вылезет что-то посерьёзнее жабы. Мол, тогда и семье станет худо, и в округе начнёт твориться всякое, что даже в криминальных хрониках не покажут.

— Слушай, откуда система взялась? — спросил я, облокотившись на стол.

Дух отхлебнул грибовухи и смачно рыгнул.

— Так это, не взялась она. Она всегда была. Это ж вроде иммунитета. Ты свой иммунитет замечаешь? Нет, а он есть!

У меня тут же появилось ощущение, что Борр цитирует «ДМБ».

— Если система это иммунитет, то чем же заболел Мир, раз иммунитет начал работать?

— Вами, человеками, и заболел, чем же ещё? — Борр потянулся за новой печенькой. — Раньше то всё само собой работало. Народу мало, жили по деревням. Знахарки скверну чистили, даже не понимая, что творят. Просто чуяли, где худо, и правили. Опять же святые места имелись. Они всю дрянь через себя пропускали и растворяли. Негатив попросту не успевал накопиться. А потом вы понастроили своих человейников и понеслось.

— Что понеслось?

— Всё понеслось! — Он взмахнул печенькой, рассыпая крошки по столу. — Вот смотри. Раньше, чтоб перепугать тысячу человек, требовалась война или мор. А теперь? Один писака строчит утку про отравленную воду, за час ее читает весь город всё! Сотни тысяч человек трясутся от ужаса. Каждый панический вопль в этих ваших интернетах, это плевок скверны. Плевочек махонький, но, когда плюют миллионы, набегает целый океан. Понимаешь?

— В этом есть смысл. — Кивнул я. — Сейчас столько новостей, что их можно не читать: всё равно там плохого в сотню раз больше, чем хорошего.

— Ну вот, я о чём и говорю. Сами себе геморрой создаёте. А еще вы спрессовались. Миллионы человек живут на клочке земли, друг у друга на головах. С утра давитесь в метро или автобусах, вечером стоите в пробках. Дома скандалы, на работе начальник кровопийца. Злоба производится в промышленных масштабах! А сколько счастья в эти дни вы испытываете?

— Немного… — озадаченно произнёс я.

— Во-о-от! Получается, что позитивная энергия, считай, не генерируется, а скверна копится. Ну и вишенка на торте. Вы перестали друг друга знать. Раньше вся деревня помнила, кто чей сын и кому надо подсобить. Хочешь не хочешь, все общались и держались друг за дружку. А теперь сидит человек в бетонной коробке один одинешенек и злится на весь белый свет. Короче, эти ваши мегаполисы стали идеальной фабрикой по производству скверны.

Я хмыкнул и отхлебнул чаю. Одинокий и злой, в бетонной коробке. Ничего не напоминает? Считай, что художник в мухоморной шляпе нарисовал мой портрет. Разве что насчет «ничего не зависит» я бы поспорил. Так то я спас тысячи рабочих мест и спасу ещё больше, если меня жабы не сожрут.

— И теперь благодаря вам, человекам, Мир задыхается от скверны. — Борр помрачнел и приложился к бутылке. — В девяностых помнишь, что было? Хотя ты тогда только родился, откуда тебе знать, — махнул рукой Грибовичок. — Всплеск одержимостей! Народ так озлобился, что криминалитет расцвёл! И чем сильнее он цвёл, тем больше скверны создавалось. Ну и Мир среагировал, запустил иммунный ответ. Разбудил Систему и кучу одарённых.

— А одарённые пошли работать в милицию и всех бандюганов пересажали? — улыбнулся я.

— Не язви, не так всё было. — Борр назидательно постучал пальцем по столу. — Скверна, размазанная по городу, это отрава: её не потрогаешь и не прибьешь. Вот Мир и стягивает ее в кучки, чтоб вылезла нарывом. Нарыв созрел, лопнул, наружу выбралась тварь. А тварь уже можно прикончить, если ты одарённый, конечно. А чтобы такие как ты булками шевелили Мир стимулирует вас окошки с циферками, награды в виде монет раздаёт, кристаллы и жемчужины всякие. Хотя даже это заставляет шевелиться далеко не всех.

— Кстати, про окошки, — вспомнил я. — Почему они в виде интерфейса из компьютерной игры?

— Хе-хе. Мир под каждого из вас подстраивается и говорит на понятном человеку языке. Ты в игрушки с детства резался, вот тебе и рисуют игровое окно. Деду богобоязненному он развернул бы свитки или высек скрижали каменные, может в виде грозного голоса являлся представившись ангелом. А внучке его, глядишь, СМСки бы слал.

— СМСки от Мира. — Я представил эту картину и хохотнул. — «Ваш баланс кармы пополнен на два очка. Пожалуйста не отвечайте на это сообщение».

Так мы и просидели часа три. Борр выкладывал всё, что знал о скверне и Мире, изредка отвлекаясь на воспоминания о родном лесе. Я слушал и порой делал это с раздражением, так как Боровичок порядком накидался и стал одно и тоже рассказывать по третьему кругу, но я не перебивал.

А ещё я заметил, что дух то и дело косится в сторону улицы, а его пальцы нервно теребят край шляпы. Проследив за его взглядом, заметил, как на фоне соседней девятиэтажки скользнула размытая тень. Следом вторая. Они пронеслись над крышами и растворились в темноте. Меня даже дрожь пробрала, ведь тени были размером по меньшей мере с автомобиль.

— Что там летает? — удивился я.

— Это, Дмитрий Александрыч, существа, которым мы с тобой не интересны. Но если на глаза попадёмся, то сожрут как пить дать. Энергия то лишней не бывает. — Говоря это, Борр поёжился, а по рукам у него пробежали мурашки.

— Не хочешь домой идти? — поинтересовался я, кивнув на окно.