После развода. Не для тебя зрела ягодка! - Бэк Татьяна - Страница 6

— Да я ничего такого! — вру я так отчаянно, что даже уши, наверное, покраснели. Краснеют ли уши? Вот щёки горят, как печки. — Просто возраст у вас и вы в таком волнении были И вообще, в последнее время вокруг столько этих — машу рукой, пытаясь выкрутиться, — что поневоле начинаешь подозревать всех подряд!

Мне хочется провалиться сквозь землю. Нет, не просто провалиться — испариться, превратиться в облачко пара и вылететь в открытое окно.

Вот так, Арина. Вот так, умница. Мало тебе было с бывшим мужем скандалов, с дочерью ссор — теперь ты ещё и незнакомого мужика, который пришёл сказать спасибо, умудрилась оскорбить до глубины души.

— Простите, — выдавливаю из себя искренне, глядя в стол. — Я повела себя В общем, простите меня, дуру бестактную. У меня, правда, в последнее время всё через одно место, и я уже забыла, как общаться с нормальными людьми. Не хотела вас обидеть.

— Да ладно, — голубоглазый вдруг улыбается, и эта улыбка — тёплая, немного усталая, с морщинками в уголках глаз — заставляет моё сердце пропустить удар. — Вы же не знали. И после того, что вы сделали для моей дочери и внучки, я готов простить вам любые глупости. Даже самые колючие.

Внезапно мужская рука накрывает мою ладонь, лежащую на столике. Наши пальцы соприкасаются, и я чувствую, какие они горячие, надёжные, сильные. Такими руками можно держать мир, а можно — просто держать за руку женщину, и этого будет достаточно, чтобы она почувствовала себя защищённой и счастливой.

Таю, как пломбир и ненавижу себя за это. Потому что не имею права так реагировать на мужчину, которого вижу второй раз в жизни. Потому что у меня дочь, работа, развод, который ещё не остыл, и куча проблем, которые надо решать, а не залипать на голубоглазого красавца. Но руку почему-то не отдёргиваю.

— Так вот, о благодарности, — он убирает ладонь, достаёт из кармана конверт, кладет на стол и придвигает ко мне. — Здесь деньги на ремонт вашей машины. Я узнал, во сколько обойдётся ремонт в нормальном сервисе, добавил сверху на непредвиденные расходы. И отдельно — гонорар... За роды, и за то, что спасли моих девочек.

— Никаких денег, — отрезаю, отодвигая конверт обратно. Так, что он чуть не падает на пол. — Я врач, а не наёмная работница.

— Арина Петровна, — Орлов начинает раздражаться, я это вижу по тому, как дёргается его кадык и сжимается челюсть. Голос становится ниже, в нём появляются металлические нотки. — Не упрямьтесь. Вы спасли жизнь моему ребёнку и моей внучке. Это бесценно. Я не могу просто так взять и уйти, ничего не предложив.

— А я не могу просто так взять и согласиться, — парирую, чувствуя, как во мне просыпается азарт. — Давайте так: вы забираете свои деньги, я забираю свою гордость, и мы расходимся друзьями.

— Мы даже не перешли на «ты», какие же мы друзья? — усмехается красавец, но этой усмешкой он явно скрывает искреннее недоумение. Похоже, этот мужчина не привык, чтобы ему отказывали. И это заводит меня ещё больше.

— Вот именно! Никакие! — подхватываю. — Мы два незнакомца, которые столкнулись бамперами в пробке. Всё.

— Почему вы такая колючая? Я пытаюсь сделать по-человечески... Поблагодарить. Вы же не отказываетесь от благодарности от других пациентов?

— От других пациентов — нет, — честно признаю я. — Потому что другие пациенты не врезались в мою машину, а потом не преследовали меня на работе. Вы — особый случай. Уникальный, так сказать.

— Ах, особый, — собеседник криво улыбается, и от этой улыбки у меня пробегает горячая волна внизу живота. Ну почему он такой красивый, когда злится? — Ну что ж, тогда придётся придумать другой способ. Например, пригласить вас на ужин.

Я открываю рот, чтобы снова отказаться, ну чисто из принципа, потому что уже вошла во вкус, но Орлов меня опережает.

— Без всяких обязательств, — добавляет быстро. — Просто хороший вечер в приятной компании. Ресторан, вино, разговор. Не свидание, нет. Встреча двух взрослых людей, которым есть что обсудить. Как вам такое предложение?

Внутри меня всё ликует. Оркестры играют, флаги развеваются, сердце делает кульбит. Я уже вижу себя в красивом платье, с причёской, с идеальным макияжем — и в отражении зеркала рядом со мной стоит этот мужчина с голубыми глазами.

Но проклятый разум, который я так часто посылала в долгий путь по всем известным адресам, вдруг включается на полную мощность.

— Ярослав Андреевич, — начинаю осторожно, подбирая слова. — Вы, конечно, замечательный мужчина. И я мне очень лестно. Но

Телефон на столе взрывается трелью, а на экране появляется номер бывшего мужа. Вася, тудыть-растудыть. Зачем-то отвечаю. Зря, наверное...

— Арина! — орёт Вася в трубку так, что я отодвигаю телефон от уха. Даже Орлов, сидящий напротив, поднимает бровь. — Что ты сделала с Юлькой?! Мне нужно с тобой срочно поговорить!

— Сейчас? — переспрашиваю, чувствуя, как портится настроение, словно кто-то плеснул в бокал с дорогим вином половник помоев.

— Немедленно! Я буду у твоей клиники через полчаса. Максимум! Никуда не уходи!

Связь обрывается. Обречённо смотрю на погасший экран, потом на Орлова, который внимательно изучает моё лицо.

— Проблемы? — тихо спрашивает он.

— Бывший муж, — вздыхаю. — С его беременной любовницей что-то случилось. И он, видимо, решил, что это я виновата.

— А вы?

— А что я? — устало усмехаюсь. — Я эту дуру полночи от выкидыша спасала.

Орлов смотрит на меня долгим взглядом, потом медленно кивает, будто принимает какое-то решение.

— Значит, ужин переносится, — говорит спокойно. — Но не отменяется. Позвоните мне, Арина Петровна, вы же понимаете, что так будет лучше, иначе я ведь всё равно вас найду.

— Звучит, как угроза...

— Я никогда не угрожаю женщинам! Тем более таким красивым. И послушайте... если у вас какие-то проблемы или нужна моя помощь, то можете обратиться в любой момент.

Собеседник встаёт, кидает на столик купюру за кофе (который мы даже не заказали) и протягивает мне руку.

На этот раз вкладываю свою ладонь без раздумий. Просто потому, что устала сопротивляться и притворяться, что мне всё равно. Хотя бы мгновение счастья я заслуживаю.

Глава 10

Я работаю как проклятая всю неделю. Приём за приёмом, пациентка за пациенткой, УЗИ, консультации, направления. Руки гудят к вечеру, на пальцах уже мозоли от клавиатуры, голова раскалывается, и это хорошо. Потому что в тишине, когда остаюсь одна, перед глазами встаёт образ господина Орлова, будь он неладен. Голубые глаза, седина на висках, улыбка, от которой у меня внутри бенгальские огни искрят.

Запрещаю себе думать о нём, напоминаю в сотый раз, что я не девочка, что у меня куча проблем, а этот шикарный мужик — всего лишь случайный встречный. Но мысли о нём возвращаются, хоть головой о стену бейся.

Любашу отправляю в компьютерный лагерь. Она сама просится, хочет учиться создавать игры. Мне так не хочется расставаться с моим кото-ёжиком, но не торчать же ребёнку в городе всё лето, пока я на работе чуть ли не сутками. Обнимаю малышку на вокзале, ещё раз проверяю, что её телефон, зарядка и паспорт с собой. А когда машу вслед вагону, вдруг остро ощущаю, как в груди разрастается пустота. Теперь я совсем одна.

Все последние годы жила ради семьи, разлучаясь с дочерьми и мужем лишь ненадолго. Я и с поста заведующей отделением ушла, чтобы чаще быть с родными, и вот теперь...

Словно почувствовав мои мысли, телефон навязчиво начинает вибрировать в сумке, и я догадываюсь, что это опять названивает бывший муж. Не знаю, что ему нужно, и знать не хочу. Кажется, Вася так и не понял, что не желаю больше его видеть. Никогда! Сбрасываю входящий, а когда телефон вновь начинает вибрировать, просто блокирую номер.

По вечерам я бегаю. Надеваю кроссовки, наушники и двигаюсь, пока лёгкие не начинают гореть. Это помогает не думать, выкинуть мысли из головы и уснуть. Хотя со сном у меня проблемы: кошмары, от которых просыпаюсь каждый раз, задыхаясь от слёз и давясь собственным криком.