Мажорка на перевоспитании - Форст Мира - Страница 2

Отец ставит видео на паузу и принимается меня распекать. Я удивлена, что он делает это при постороннем.

– Леся, ты взрослая, а безответственная! И друзья такие же безмозглые! Я в вашем возрасте уже женат был и вкалывал с утра до ночи. А ты и твоя компашка застряли в подростковом возрасте! Творите какую-то дичь и позорите фамилии своих отцов!

– Пап, ну не начинай…, – напрягает, что любимый родитель отчитывает, когда тут сыскарь. Он же из-за кражи пришел, а теперь вот… слушает, чего не должен был слышать.

– Не начинать?! – не хочет успокаиваться мой отец.

– Пап, хватит, – стараюсь сохранять хладнокровие. – Обещаю, я возьмусь за ум и начну соответствовать фамилии Куницыных.

– Конечно, начнешь, – вдруг появляется усмешка на отцовском лице. – И не потом, а немедленно. Ты, доченька, доигралась. Я умываю руки.

– Что это значит? – спрашиваю сухо, порядком устав от упреков.

– А вот капитан тебе сейчас все объяснит, – не ведется отец на мою провокацию с показной холодностью.

Перевожу взгляд на Волкова, вскидываю бровь.

– Общественные работы или срок, – без единой эмоции на лице говорит мент. – Выбирайте, Олеся Анатольевна.

– Папа, это что, шутка такая? – сама слышу, как звенит мой голос. Я не верю, что он мог так поступить с единственной дочерью, да и потом, ничего ужасного ведь не произошло, расшевелили немножечко сонный курортный городок, подкинули новостей местной прессе, добавили остроты в однообразную жизнь местных и отдыхающих.

– Все, Олеся. Надоело, – втиснул папа свое грузное тело в кресло и как будто даже потерял ко мне интерес.

– Тогда я пошла, – пружинисто подскочила и направилась к двери.

Волков вырос передо мной скалой. При его крупной комплекции он на удивление плавно двигается. Ну точно зверь.

– Вы не дали ответа, Олеся Анатольевна, – не позволил Матвей мне убраться.

Хотелось ответить язвительно, но стало вдруг по-настоящему страшно, как бывает, когда светлый день неожиданно перетек в ночь, а ты и не заметил сразу, что идешь уже не по освещенному проулку, а во мраке подворотен.

– Ты не посмеешь отправить меня в тюрьму, капитан, – как бы ни было страшно, с вызовом задрала подбородок, только так я и могла смотреть в непроницаемые глаза Волкова. Этот мужчина высок, а я, хотя и не была мелкой, все равно рядом с ним смотрелась, наверное, недомерком.

– Значит, общественные работы, – сделал свои выводы опер.

– Папа…, – попыталась достучаться до отца.

– Леся, ты пойдешь с Матвеем Федоровичем прямо сейчас, – впервые на моей памяти был настолько суров папа по отношению ко мне. – И станешь выполнять те работы, которые он велит.

Матвей Федорович…, – мысленно передразнила я. Какой он Федорович… Ему тридцать четыре всего, а отец так перед ним любезничает.

– И что за работы? – надеялась все же отделаться малой кровью, ландшафтные посадки, например, или дежурство на пляжной вышке. Такое вполне можно было перетерпеть.

ГЛАВА 3. ОЛЕСЯ

– В здании УВД уборщица уволилась, вторая в отпуске. Пятнадцать суток поработаешь на этом участке.

Красивое лицо капитана, когда он произносил вот такую мерзость, оставалось вежливо-отстраненным, в хищных зрачках – полный штиль.

– Поломойкой!? С ума сошел?! – гнев затмевал мой разум, да и вообще все вокруг.

– Леся! – окрик отца хлестнул по и без того расшалившимся нервам. – Следи за языком. Ты вообще-то не со своими дурными подружками разговариваешь.

– И еще, – бесстрастно добавил Волков. – С утра до вечера будешь находиться под моим личным наблюдением. Если я выезжаю на вызов, едешь со мной. Иду обедать, идешь со мной. Ухожу по делам, значит, и ты идешь.

– А это еще зачем? – сощурилась я, попутно отмечая, что он все ж таки не сказал круглосуточное наблюдение, иначе это позволило бы мне обвинить его в домогательствах. Ненависть к мужчине обожгла кислотой мои внутренности и росла с геометрической прогрессией.

– Я попросил Матвея Федоровича присмотреть за тобой, – неожиданно прокомментировал отец.

– То есть заплатил ему? – едко глянула на Волкова. Капитан зло сжал челюсти, и я почувствовала удовлетворение.

– Леся, – на этот раз устало произнес папа. – Никто никому не платил. Капитан лишь любезно согласился заняться твоим перевоспитанием. Вопрос решен. Отправляйся с Матвеем. Прямо сейчас.

– А если я не пойду? – спросила-то с вызовом, но на самом деле испытывала растерянность. Никогда еще не попадала я в подобную унизительную ситуацию, да и папа никогда прежде ничего не делал против моей воли.

– Тогда на тебя наденут наручники, – спрятал отец взгляд от меня за монитором своего компьютера.

Я сглотнула, не найдя достойного ответа, абсолютно не понимая, как теперь вести себя. Абсурд становился реальностью. Папа ушел в несознанку, а надменный опер надменно взирал на меня. Мое обычно действенное оружие – женское очарование, на неприступного мужчину никак не действовало, подобные типы не чувствительны к женским чарам, слишком уверены в собственной неотразимости.

– Можно хотя бы позавтракать, прежде чем идти с ним? – не придумала ничего лучше для отсрочки кошмара.

– Рабочий день уже начался, – показательно покрутил Волков часы на своем запястье. – Нас ждут в участке.

– Папа!? – все еще не могла поверить я, что отец так со мной поступает.

– Делай, как говорит Матвей, – жестко отрезал обычно лояльный ко мне и моим выходкам родитель, но почему-то не сегодня. – Его время ценно, он не обязан ждать твое величество.

Что ж… раз любимый папочка так себя ведет… Не говоря больше ни слова, я развернулась к двери, намеренно задевая кончиком своего хвоста грудь ненавистного капитана, и гордо, с выпрямленной спиной покинула отцовский кабинет.

Волков вышел следом, и я не удержалась от язвительности:

– А что только капитанские погоны? Слабо тебе до майора хотя бы?

– Куница невелика по размеру и почти всегда становится добычей крупного хищника, такого, как волк, например, – усмехнулся опер. – Знаешь, Олеся Анатольевна, как волк охотится на куницу? Выслеживает, идет по следу, подстерегает, прыгает и давит, сжав челюстями голову зверька, глотает, почти не жуя, и идет дальше на поиски более существенной добычи, забыв о глупой кунице.

– Благодарю за занимательную лекцию из жизни лесного мира, – нацепила я на лицо маску равнодушия. – Только вы упустили маленькую, но важную деталь, капитан. Куница весьма проворное животное и вполне способна вырваться из лап волчары.

– Пусть так, – потер капитан ребром ладони свой тяжелый подбородок. – Но не из лап матерого волка, Олеся Анатольевна.

– Мне нужно телефон взять и парня своего предупредить, – мысленно обзывала капитана всеми известными мне ругательствами, от кретина до скуфа.

– Давай, – милостиво кивнул Волков и поперся за мной.

– Подожди на улице, – попыталась отделаться от него.

– Нет, – выдал грубиян. Боится, наверное, что сбегу, опозорится тогда перед моим отцом, ему доверили, а он не уследил за вверенным дитем. Какое пятно в незапятнанном послужном списке….

– До того, как ты тут появился, моя жизнь была идеальна, – специально пошла на последний, четвертый этаж пешком, чтобы потянуть время и вымотать капитана прежде, чем он притащит меня в участок. Интересно, если сильно его достать, он откажется выполнять просьбу моего отца, отступится?

– Сама виновата, – похоже, нисколько не парило его пешее восхождение.

– У меня нервы из-за тебя испортились, – давило мне на психику само его присутствие рядом со мной, его запах и пригибающая к земле аура крупного мужчины.

– Ты много болтаешь, – встал он за моей спиной, когда я остановилась у номера-люкс. – Побереги силы, Олеся Анатольевна. Они тебе понадобятся для мытья унитазов.

Его дыхание щекотало мне шею, желание прибить мужчину подталкивало дерзить и кусаться.

– Только полы. Никаких сортиров, – процедила, сжав губы.