Дорога к тебе - Асхадова Амина - Страница 4

Глава 5

Я иду по коридору так быстро, будто за мной гонятся.

На самом деле — да.

Не Паша, конечно же, а мысль о том, что мне придется вернуться в наш спальный вагон и делить его с бывшим мужем.

Я нахожу проводницу в служебном отсеке. Она наливает себе чай из металлического чайника, и от кружки поднимается пар.

— Извините, — начинаю я, стараясь говорить спокойно, взросло, без истерики. — Можно поменять мое место на любое другое? Даже не СВ! Я даже доплачу…

Она смотрит на меня с сочувствием человека, который видел в поездах все.

— Понимаю, — мягко отвечает она. — Но я такими полномочиями не обладаю. Все места заняты. Через сутки несколько пассажиров выходят, тогда смогу что-то предложить.

— Через сутки? — повторяю я, будто это приговор. — Мне нужно сейчас.

Она качает головой.

— Сейчас — никак.

Я благодарю ее сквозь зубы и выхожу в коридор. Колеса стучат под ногами, поезд слегка покачивается, а у меня внутри растет упрямое, почти детское: нет, я не сдамся.

Если нельзя официально — значит, буду договариваться.

Первое СВ.

Я стучу, улыбаюсь пассажирам, объясняю ситуацию без подробностей. Мол, сложились обстоятельства, очень нужно поменяться.

Внутри — молодая пара. Девушка с пледом на плечах и мужчина, который уже достал ноутбук.

— Простите, — улыбается она неловко. — Мы специально брали места вместе.

— Медовый месяц, — добавляет он и чуть крепче обнимает ее за плечи.

Я извиняюсь и иду дальше.

Второе СВ.

Две подруги лет сорока, бутылка лимонада на столике, тихий смех.

— Ой, нет-нет, — качает головой одна. — Мы год не виделись, специально выбрали купе вдвоем.

Третье СВ.

Пожилая супружеская пара. Он читает газету, она вяжет.

— Мы тридцать лет вместе ездим, — говорит женщина мягко. — Нам так привычнее.

Каждый ответ — вежливый. Спокойный. Окончательный.

Я уже почти не чувствую щек от натянутой улыбки. Поезд покачивается, коридор кажется длиннее, чем должен быть.

Я даже начинаю предлагать деньги.

— Я доплачу, правда. Любую сумму.

И в этот момент за моей спиной раздается знакомый голос.

— Может, хватит уже позориться и надоедать людям?

Я застываю.

Медленно оборачиваюсь.

Паша стоит в проходе, опираясь плечом о стену, руки сложены на груди. Волосы уже подсохли, лицо спокойнее, но в глазах — насмешка. И что-то еще. Раздражение? Боль?

— Ты не видишь, что никто не хочет с тобой меняться? — добавляет он.

Я выхожу из чужого купе, благодарю пассажиров и почти сталкиваюсь с ним в узком проходе.

— А ну дай пройти, — цежу я. — Я пойду в другой вагон. Там сто процентов кто-то захочет обменяться. Я еще и деньги за это могу заплатить.

Он не двигается.

Только смотрит сверху вниз.

— Саша, — произносит он тихо, — ты что, меня так боишься?

Я нервно усмехаюсь и отвожу взгляд к окну. За стеклом — черная ночь и редкие огни станций, которые поезд проходит, не сбавляя скорости.

— Я вообще-то ничего не боюсь, — отвечаю я. — И тебя уж тем более. Я просто не хочу ехать с тобой в одном помещении.

— Почему? — спрашивает он неожиданно спокойно. — Думаешь, я тебя съем этой ночью?

Я чувствую, как внутри вспыхивает раздражение.

— Не льсти себе.

— Тогда в чем проблема?

Я смотрю на него.

Проблема в том, что десять лет — это не срок, если не поставлена точка.

А точка не поставлена. Мы развелись быстро и ветрено, поэтому никаких точек не было.

Но я не скажу этого.

— Проблема в том, что мне с тобой некомфортно, — произношу я холодно. — И я не обязана терпеть это несколько суток.

Он делает шаг ближе. Коридор узкий, нам приходится стоять почти вплотную.

— А я, значит, обязан? — тихо спрашивает он. — Ты думаешь, мне легко?

Я удивленно моргаю.

— Это ты ко мне пришел в купе.

— Потому что там мое место, — напоминает он.

Я сжимаю губы.

— Тогда будь добр, уступи его.

— Нет.

Просто. Спокойно. Без крика.

И от этого «нет» во мне что-то взрывается.

— Ты всегда был таким, — говорю я, чувствуя, как голос дрожит от сдерживаемых эмоций. — Упрямым. Невыносимым. Думаешь только о себе, Захаров!

— А ты всегда бежишь, — отвечает он так же тихо. — Вместо того чтобы остаться и поговорить.

Слова задевают глубже, чем я ожидала.

Поезд резко покачивается, и я на секунду хватаюсь за поручень. Он автоматически тянется ко мне, но я отдергиваю руку.

— Не трогай меня!

Он медленно опускает ладонь.

— Саша, — говорит он устало, — это всего лишь поезд. Всего лишь несколько суток.

— Для тебя — может быть, — отвечаю я. — А для меня это снова оказаться запертой в четырех стенах с человеком, который однажды разрушил все!

Он смотрит на меня долго.

— Я ничего не разрушал, — тихо говорит он. — Ты просто не захотела мне поверить.

Между нами повисает пауза. Тяжелая, как зимний воздух на перроне.

Я первая отворачиваюсь.

— Отойди, — прошу я уже тише. — Мне нужно идти дальше.

Он наконец делает шаг в сторону, освобождая проход.

— Иди, — говорит он. — Обойди весь поезд. Предложи всем деньги. Может, кто-то и согласится!

В его голосе — злорадство и уверенность, что я все равно вернусь, и это заставляет меня резко развернуться в его сторону.

Глава 6

— Ты что, решил, что победил? — спрашиваю я громче, чем собиралась.

Паша даже не делает вид, что удивлен.

— Саша, я ничего не выигрываю. Я просто еду на свадьбу дочери.

— Со мной в одном купе, — язвительно уточняю я. — Какая удача.

— Тебя никто не заставляет устраивать гастроли по вагону. Иди, устраивай дальше…

Его спокойствие действует на меня хуже, чем крик. В нем нет оправданий, нет вспышек — только эта чертова уверенность, будто он уже победил.

— Знаешь что? — я делаю шаг к нему. — Ты всегда так: сначала создаешь проблему, потом стоишь с умным видом и говоришь, что все само как-то произошло.

— Это я создаю проблему? — в его голосе впервые проскальзывает металл. — Я? Серьезно?

— Конечно ты! — я уже не слежу за громкостью. — Десять лет назад ты «случайно» оказался в номере с секретаршей. Сегодня ты «случайно» оказываешься в моем купе. У тебя талант!

Дверь соседнего спального вагона приоткрывается. Молодая девушка из медового месяца выглядывает с раздражением.

— Можно потише? — просит она. — Мы вообще-то отдыхать собирались.

Я киваю машинально, но меня уже несет.

— Счастливого медового месяца, девушка! А у нас здесь уже «десять лет спустя от медового месяца», вы бы послушали, может, и не торопились бы замуж!

Лицо девушки вытягивается, а я поворачиваюсь к бывшему мужу:

— А ты хоть раз в жизни можешь взять ответственность? — продолжаю я, игнорируя чужие взгляды. — Или тебе всегда удобно, когда кто-то другой виноват?

Паша делает шаг ко мне.

— Хватит, — говорит он низко. — Ты сейчас говоришь ерунду.

— Ерунду? — я смеюсь резко. — Ты разрушил семью, а теперь называешь это ерундой?

— Я не разрушал! — он уже не сдерживается. — Это ты решила, что все кончено!

— Потому что ты меня унизил!

— Я тебя не унижал!

— Ты мне изменил!

— Дура! Я тебе не изменял!

— Изменял! Кобель…

Голос мой срывается. Его — гремит.

Из соседнего купе выходят те самые подруги с лимонадом и смотрят на нас с явным весельем.

— Слушайте, ну у вас и Санта-Барбара! — бросает одна из них. — Но вы бы заканчивали, а то мы спать собирались…

— Простите, — автоматически отвечает Паша, но я вижу, как у него сжимаются челюсти.

Я отворачиваюсь, собираясь уйти дальше по вагону, но он внезапно хватает меня за плечо.

Не больно. Но резко.

— Остановись, — говорит он. — Хватит бегать по вагонам!

Я будто обжигаюсь.

— Не смей меня трогать! — и в следующую секунду ударяю его по руке.