Очень киллерское Рождество (ЛП) - Фэй Лайла - Страница 1

Лайла Фэй

Очень киллерское Рождество

Информация

Большая просьба не распространять в социальных сетях (Facebook, Instagram, TikTok, Pinterest) русифицированные обложки и не публиковать файл без указания ссылки на наш канал.

ϮϮϮ

После прочтения, будем рады отзыву, но ещё больше обрадуемся, если Вы оставите его автору на Goodreads (конечно без указания, что Вы прочли книгу в любительском переводе ;))

Привет, красотка!

Я бы солгала, если бы сказала, что это мрачный роман. Да, Роули убивает людей, но у него золотое сердце, понятно? И ладно, он угрожает Пруденс ножом, но не то, чтобы у него были плохие намерения. Правда, он обещает её убить, но, чёрт возьми, важно не то, что человек говорит, а то, что он делает.

Как только наш наёмный убийца понимает, что Пруденс — та самая, он влюбляется так стремительно, что, кажется, при падении2 отбивает себе мозги. Шутка, но и… есть доля правды. Этот мужчина одержим. И ладно, может, он и не даёт ей выбора, кроме как стать его, но он очень любезен — и готовит для неё! Это ведь главное, верно? Верно?

Помимо всего вышеперечисленного, мы кратко коснемся таких тем, как горе, болезнь Альцгеймера и агорафобия, но это не грустная и серьёзная книга. Мы здесь, чтобы развлечься и скрасить ваш зимний вечер.

Надеюсь, вам понравится эта быстрая праздничная забава.

Счастливого Рождества!

Каждой женщине, которая

мечтает переписать свой первый раз.

Я вижу тебя, сестра.

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 1

Дерьмо.

Крик Джерарда обрывается, когда кровь, булькая, хлещет из раны на горле, стекая по его белой рубашке на светло-серый кафель в кухне. Во внезапно наступившей после его шокированного крика тишине я слышу чьё-то дыхание.

Оно быстрое. Хриплое. И прямо за мной.

Я поворачиваюсь, держа нож в руке. Это женщина лет сорока. Её мокрое тело обмотано большим фиолетовым полотенцем, вода капает с её крашеных рыжих волос. Лицо искажено ужасом.

Джерард падает с глухим стуком. Кажется, всё происходит в замедленной съёмке, но в этом есть какая-то ужасная неизбежность. Он мёртв. Я убил его. И она всё это видела.

— Он должен был быть один, — бормочу я себе под нос, хотя произношение этого вслух меня не спасёт.

Женщина не отвечает. Её дыхание учащается, и из горла вырывается тихий вопль.

У меня три варианта. Очевидный — убить её. Это было бы чисто и дало бы мне достаточно времени, чтобы сбежать, а также устранить единственного свидетеля убийства. Это лучшее решение. Но я не могу его выбрать.

На протяжении всей моей карьеры у меня было одно правило, и оно для меня свято. Я убиваю только тех, за убийство кого мне платят. Я ни разу не нарушал его, даже чтобы спасти свою задницу. Сегодняшний день не станет исключением.

Думаю, можно было бы связать её, ведь она обязательно позвонит федералам, как только я уйду. Но это грязно. Я всегда стараюсь оставлять как можно меньше следов, а связывание сопротивляющейся жертвы — это сплошной хаос.

Я не устраиваю хаос. Прихожу, делаю то, за что мне платят, и ухожу. Всё чисто, организованно, и это верой и правдой служит мне уже много лет.

Приняв решение, я отворачиваюсь и переступаю через тело Джерарда по пути к задней двери.

— Счастливого Рождества, — шепчу себе под нос, убирая окровавленный нож в ножны, когда дверь за мной с грохотом захлопывается.

Едва успев выйти на улицу, я слышу, как пронзительный крик женщины пронзает ночь. Соседская собака начинает лаять в ответ. Я сажусь на мотоцикл и уезжаю, крепко сжав челюсти и заставляя себя сохранять спокойствие.

Ещё только начало седьмого, но на улице уже темно.

Сколько у меня ещё времени? Сегодня сочельник. По статистике, сегодня вечером будет меньше вызовов, чем в обычный вечер пятницы. Если любовница Джерарда быстро соберётся с мыслями, район в мгновение ока заполонят люди в синей форме.

Я пробираюсь через пригород, стараясь держаться подальше от дома Джерарда, проезжая мимо мирных домов, украшенных снегом и разноцветными огнями. С чьего-то двора мне ухмыляется огромный надувной Санта, когда я пролетаю мимо.

Моё чувство времени искажено. Кажется, прошло всего несколько секунд с тех пор, как я его убил. Прошло слишком мало времени.

Сирены воют с севера и востока, преграждая путь в город. Я ругаюсь и поворачиваю направо, направляясь на запад. Всё глубже в пригород.

Блядь, надо было ее убить.

Дела плохи. В городе я мог бы быстро затеряться в обычной вечерней толпе, которая едва редеет даже в канун Рождества. А здесь? Район застроен уютными семейными домами, принадлежащими добропорядочным гражданам, которые, скорее всего, сейчас потягивают глинтвейн и распевают рождественские песни. Я выделяюсь, как волк в стане овец.

Сирены приближаются. Я напрягаюсь, чтобы не дрожать, ведь сейчас стало ещё холоднее, чем, когда ехал сюда. Я уже знаю, что не успею добраться до машины, которую припарковал в нескольких километрах от дома Джерарда на всякий случай. Придётся добираться на мотоцикле, хотя на снегу он неудобен, несмотря на новые зимние шины.

Я поворачиваю слишком резко и на долю секунды теряю управление. Восстановив его, чувствую, как бешено колотится моё сердце. Это была плохая идея.

Хотя я всегда беру с собой мотоцикл. И делаю так уже много лет. И всегда срабатывает.

Голова уже вспотела в шмеле, который я не снимал, чтобы убить Джерарда. По крайней мере хоть что-то хорошее. Женщина сможет рассказать им только то, что убийца был высоким, весь в чёрном и в перчатках. Ни волос, ни цвета кожи. Ни лица.

Но шлем мне не поможет, если меня поймают в это месте. Я делаю ещё один поворот, кровь шумит в ушах почти так же громко, как рёв двигателя. Сирены то отдаляются, то приближаются. Руки сжимают рукоятки так сильно, что становится больно. Мой желудок скручивает от тошнотворной смеси страха и гнева.

Мне нельзя попадаться. У меня есть враги, в основном родственники и соратники убитых мной людей, и, если я окажусь в тюрьме, они меня настигнут. Меня прикончат раньше, чем я попробую эту позорную тюремную еду.

Красивые, идеально ухоженные пригородные дома сменяются старыми постройками. Район, конечно, не захудалый, но кое-где вид портят заброшенные дома. Я въезжаю прямо на пустырь, на котором стоит только большой сарай. Под старым брезентом лежит какое-то ржавое оборудование, и я завожу свой мотоцикл поглубже внутрь, натягивая на него грязную простыню. Вот так. Это лучшее, что я могу сделать в спешке.

У единственной найденной метлы сломана ручка. Мне приходится низко наклониться, чтобы скрыть следы шин на заснеженном асфальте. Бросив последний взгляд на сарай, я киваю сам себе и лёгкой трусцой удаляюсь.

Конечно, район оцепят, но это не может длиться вечно. Всё, что мне нужно — лишь хорошее место, чтобы спрятаться. Должно же быть что-то.

Но смотря на каждый дом, мимо которого я пробегаю, моё сердце сжимается всё сильнее по мере приближения воя сирен.

У меня есть несколько секунд, чтобы спрятаться за низкой оградой, когда на улицу выезжает полицейская машина, фары которой освещают тротуар. Мои ладони потеют, и я жду, когда она проедет мимо. Пульсирующие огни окрашивают снег в красный и синий цвета.