Боярский сын. Дружинник Часть первая (СИ) - Калинин Алексей - Страница 24

Блин, вот Матрёшку и использовали в качестве подобного предупреждения. Точно ударили, суки! Прямо в сердечко укололи.

Матрёшка опекала меня с первого дня моего появления в этом теле. Она была со мной, когда я валялся в бессознательном состоянии после удара Косматова. Она бегала вокруг меня, когда я восстанавливался. Все в особняке и за его пределами знали: эта девчонка — мой «хвостик».

Значит, били по мне. Но кто?

Романовы? Слишком мелко для императорской крови, они бы ударили иначе. А это похоже больше как раз на беспредел. На тех, кто действует втихаря или пытается взять на страх. На гвардейцев не полезли, взяли в качестве жертвы девчонку. Нет, надо всё-таки научить её защищаться. Пусть вместе с Егоркой тренируется.

— Гордей, — я вызвал безопасника. — Степан проснулся?

— Должен был, Ваша Милость. И так уже битый час харю плющит.

— Веди его сюда. И вели заварить самый крепкий кофе, какой только найдется на кухне. Чтобы глаза из орбит вылезли.

Через пять минут в кабинет ввалился Борозда. Выглядел он так, словно его только что достали из-под завала: волосы дыбом, лицо помятое, в руках — огромная кружка, от которой валил пар.

— Садись, Степа, — я указал на стул рядом. — Смотри кино.

Я запустил видео с камер, увеличил масштаб, когда нападавшие запрыгивали в машину. В одном кадре, на долю секунды, один из них обернулся. Шапка чуть сползла, и свет фонаря выхватил худощавое лицо с острыми скулами.

Степан поперхнулся кофе. Он закашлялся, поставил кружку на стол и ткнул пальцем в экран.

— Назад… Ваша Милость, чуть назад мотаните! Вот здесь! Укрупните морду этого хмыря!

Я выполнил просьбу. Лицо на экране застыло в пиксельной маске. Я попытался улучшить изображение, но расстояние было безжалостно.

— Сиплый, — прошептал Степан, и его кулаки сжались. — Это же Васька Сиплый. Шестерка из банды Миши Костра.

— Миша Костёр? — я прищурился. — А кто это? Слушай, а это не начальник тех засранцев, которые за вами в Балашиху приезжали?

— Он самый, — Борозда сплюнул на пол, тут же виновато глянул на меня и растер подошвой. — Редкостная мразь. Мы с пацанами… ну, когда еще вольными были… перешли ему дорогу. Перехватили один жирный заказ. Костёр тогда обещал каждому из нас кишки на заборе развесить. Видать, прознал, что мы теперь под вашим крылом окопались, и решил вот так напомнить о себе.

Я хрустнул пальцами. Вот оно как…

— Значит, Миша Костёр решил, что может безнаказанно пинать моих людей на моей земле? — я подошел к окну. — Решил, что Ярославские — это удобная мишень для его бандитских понтов?

Я повернулся к Степану.

— Степан, ты говорил, что готов служить мне до гроба.

— Готов, господин! — Борозда вскочил, мгновенно растеряв остатки сонливости.

— Елисей Святославович, — Гордей нахмурился, поняв, что я задумал. — Может, стоит официально? Подать жалобу в полицию? Нападение на слугу боярского рода это серьёзно.

Я посмотрел на него так, что безопасник невольно отвел взгляд. Он сам нашёл врагов наёмников, которые стали потом моими слугами, так что в некотором роде ответственен за нападение на Матрёшку. Конечно, я не собираюсь его в этом упрекать, но перечить мне он не может!

— Нет, Гордей. Полиция тут вряд ли нам поможет. Мы будем действовать также, как и эти ребята. Пусть знают, что за кровь всегда платили кровью. Васька Сиплый… Что же… я покажу ему и его близким, как нападать на слуг рода Ярославских.

— Но…

— Хорошо, Гордей! — я прервал бывшего начальника СБ. — Так и быть. Степан… Кстати, а ты знаешь, где этих ребят можно найти?

— Ну, они почти всегда тусуются по вечерам в бильярдной на Измайловской.

Я усмехнулся:

— Что же, давненько не держал в руках я кия.

— Елисей Святославович, вы же не собираетесь… — проговорил Степан.

— Собираюсь сыграть партеечку, что в этом плохого?

— Плохо то, как вы это говорите, — пробурчал Гордей.

— Значит, Измайловская, — я задумчиво побарабанил пальцами по краю дубового стола. — Старый добрый восток столицы. Бильярдная, говоришь?

— Да, Ваша Милость, — хрипло подтвердил он. — Клуб называется «Двенадцать шаров». Местечко, забитое за Мишей. Костёр там типа в авторитете, его шестерки там постоянно ошиваются. Сиплый точно там будет. Он бильярд любит больше, чем родную мамку. Гордится, гад, своим «верным глазом».

Я встал, поправил манжеты. Внутри меня, под слоями воспитания боярского сына, утробно рыкнул старый ведарь. В моей прошлой жизни охотника на оборотней было одно правило: если тварь зашла на твою территорию и тронула людей — она должна сдохнуть. И желательно сдохнуть так, чтобы остальные её сородичи ещё неделю срались при упоминании твоего имени.

Матрёшка. Девчонка, которая выхаживала меня, когда я был овощем. Девчонка, которая поёт свои дурацкие песни и печёт лучшие в мире пироги. Они пинали её ногами в снегу. Трое здоровых лбов и одну безоружную девчонку!

Я повернулся к Гордею.

— Гордей Иванович, ты как насчет того, чтобы вспомнить молодость и заглянуть в сомнительное заведение?

Начальник моей личной гвардии вымучено улыбнулся. Его кулаки, размером с хорошую дыню, сжались с характерным хрустом.

— С огромным удовольствием, Ваша Милость. Давненько я не бывал на Измайловской. Говорят, там воздух особенно… располагает к воспитательной работе.

— Вот и славно. Машину подадим к черному ходу. Оружие не светить, но быть в полной готовности. Едем вдвоем. Лишний шум нам ни к чему, а вдвоем мы этот гадюшник размотаем, если потребуется.

Ночная Москва пролетала за окнами бронированного «Тигра» смазанными неоновыми полосами. Мы прошли по выделенке, игнорируя камеры и знаки. Гордей уверенно крутил руль, я же сидел на пассажирском сиденье, проверяя, как боевой нож выходит из ножен. Тихий шорох стали успокаивал.

— Елисей Святославович, — подал голос Гордей, не отрывая взгляда от дороги. — А если там сам Костёр будет? Это серьезный человек в определенных кругах. За ним стоят не только наемники, но и кое-кто из дворянства средней руки. Те, кому не зазорно пачкать руки в теневых схемах.

— Тем лучше, Гордей. Одним махом решим две проблемы. Если Костёр решил, что Ярославские — это мягкая булочка, которую можно куснуть за завтраком, то я ему устрою несварение желудка.

Измайлово встретило нас типичной для спальных районов серостью и запахом подмерзшей пыли. «Двенадцать шаров» обнаружились быстро. Вывеска мигала тусклым светом. У входа курили двое — классические «быки» в кожаных куртках, с лицами, не отягощёнными интеллектом.

Мы вышли из машины. Я накинул капюшон. Гордей расправил плечи, становясь в два раза шире.

— Господа, закрыто сегодня, — бросил один из охранников, сплевывая под ноги. — Частный вечер, тут важные люди отдыхают.

Гордей даже не замедлил шаг. Он подошел к наглецу и положил руку ему на плечо.

— Важные люди — это мы, — тихо, почти ласково произнес Гордей. — А вы сейчас сделаете вид, что ослепли и оглохли. Или я вам помогу сменить профессию на «безногого попрошайку».

Второй охранник дернулся было к карману, но я оказался быстрее. Рывок сработал идеально. Я материализовался рядом с ним, и кончик моего пальца коснулся точки на его шее. Короткий тычок — и парень обмяк, сползая по стенке. Первый даже не успел вякнуть, как Гордей аккуратно впечатал затылком в кирпичную кладку.

Чисто. Без шума и пыли.

Мы спустились вниз. Внутри бильярдной было накурено так, что хоть топор вешай. Классика мужского клуба, круче только место отдыха в гараже. А так… Несколько столов с зеленым сукном, приглушенный свет ламп-абажуров, негромкий стук шаров и ленивый треп.

В дальнем конце зала, у стола, собралась компания. Человек шесть. А в центре находился тот самый Сиплый, которого мы видели по камере. Худощавый, жилистый, с неприятной ухмылочкой. Он как раз прицеливался, готовясь загнать «свояка» в лузу.

Я снял капюшон и пошел через зал. Гордей следовал в двух шагах позади. Я врубил ярь и передавал в пространство такую мощную волну угрозы, что игроки за соседними столами вжимали головы в плечи и откладывали кии.