Без принципов (СИ) - Джокер Ольга - Страница 64

— Как прошли поиски? — спрашиваю, целуя Мира в щёку. — Удалось найти что-то годное?

— Почти. Завтра съезжу ещё в одно место и определюсь.

Ратмир снимает обувь, а я расстёгиваю его рубашку на несколько верхних пуговиц. Проведя ладонями по шее и ключицам, наконец решаюсь.

— Представляешь, на прогулке я встретила твою маму.

Он напрягается.

— Даш… Это плохая идея.

— Дело в том, что она уже у нас в гостях. На кухне.

Мир закатывает глаза и раздражённо вздыхает. Я отступаю и указываю на изящные туфли-лодочки. Наверное, Ольге Игоревне было непросто совершать с нами длительную пешую прогулку, но чувства к внуку оказались сильнее.

— Ладно, пойдём, — кивает Ратмир, взяв меня за руку.

Ужин проходит в неловкой и скованной обстановке. Мир в основном молчит. Изредка стреляет в меня хмурым взглядом, когда я слишком много болтаю. Он может долго копить обиды, но я знаю одно: у него доброе сердце, и маму он безумно любит. А она — его.

— Отец ошарашил, что ты ушёл из политики, — пытается завязать тему Ольга Игоревна. — Поделишься своими планами на будущее?

Я ерзаю на стуле, потому что в этом есть доля моей вины. Ратмир не посвящал в подробности, но чтобы забрать компромат раз и навсегда, пришлось завязать с деятельностью. У Авдеева были большие перспективы, планы и амбиции, которые перекрылись одним махом. Таких, как он, опасаются и не любят. Боятся, поэтому пытаются избавиться всеми доступными способами — даже самыми грязными.

По правде говоря, когда я только увидела Ольгу Игоревну в парке, то решила, что она пришла пообщаться на тему работы и попросить хоть как-то повлиять на Ратмира. Рада, что это не так. Как бы сложно ей ни было, она всегда пыталась понять сына и принять ситуацию.

— Пока нечего рассказывать, — Мир откладывает приборы, а я легонько толкаю его ногой под столом. Ну же. Продолжай. — Ищу помещение с удобным доступом, парковкой и возможностью установки оборудования.

Скрестив пальцы, я боюсь дышать во время этого разговора. Он идёт непросто и абсолютно негладко, но это уже прогресс.

Вскоре я допиваю чай и ухожу в спальню с Ромкой. Кормлю его, переодеваю. Когда перекладываю в детскую кроватку, то выхожу в коридор и слышу голоса в прихожей. На меня накатывает разочарование.

Неужели Мир прогнал маму?

— Можно я приеду к вам на выходных? — спрашивает Ольга Игоревна.

— Не знаю. Это к Даше.

В квартире воцаряется неловкая тишина. Я застываю и боюсь даже шелохнуться, чтобы отступить и вернуться в спальню.

— Что? — недоуменно интересуется Ратмир.

— Ничего. Это правильно. Она тебя очень любит, у вас замечательный сын. Напоминает тебя в детстве…

— Ага.

Я усмехаюсь: мог бы ответить что-то более красноречивое, но это явно не для чужих ушей. Мир скажет об этом и ночью, и утром, и днём. Только наедине и только мне.

— Наверное, я хочу попытаться наверстать то, что упустила с тобой. Знаешь, с первым ребёнком всё было быстро, суетно и временами неправильно…

Ольга Игоревна шутит, но пробить ледяную глыбу по имени Ратмир не так-то просто. Она в курсе.

— Как хочешь.

— Мне очень жаль, Мир. Серьезно. Я была так погружена в свою боль, что не заметила, как плохо тебе было без Даши, чем руководствовался Олег и какие это имело последствия, — женский голос заметно дрожит. У меня покалывает за грудной клеткой. — Рядом с ней ты абсолютно другой. Вовсе не похож на отца. И это не может не радовать...

Входная дверь хлопает, я выдыхаю и тороплюсь в прихожую. Подойдя к Ратмиру из-за спины, целую его между лопаток.

Каждое его действие — это выбор: слушать, а не диктовать; быть терпимее, а не вспыхивать от гнева; обсуждать, а не навязывать. Любить, а не ненавидеть.

Мир ежедневно доказывает себе, что можно жить иначе. Быть сильным без криков, кулаков и угроз. Идти наперекор генам и привычкам. Делая шаги в сторону от тёмной тени, которая всегда нависала над ним.

Сколько бы мы ни повторяли судьбу родителей, наш итог иной. Свой. Особенный. С удачным финалом.

— Надеюсь, мама ушла не по твоей просьбе…

— Нет, ей нужно было уехать по делам, — задумчиво отвечает Ратмир. — Встреча получилась спонтанной.

— Знаю. Я приглашу её к нам в субботу. Кажется, она без ума от Ромки...

Ратмир оборачивается и слегка улыбается. Как бы сильно он ни кичился, что ему плевать, но в глазах я вижу совершенно другое.

— Спасибо, Даш...

Я быстро качаю головой и встаю на носочки, утопая в объятиях. Мир тычется носом в мою щёку, ловит губами мои губы. Прежде чем слиться с ним в поцелуе, я шутливо напоминаю:

— После утренних обещаний одним «спасибо» ты не отделаешься.

Ратмир отрывает меня от пола, а я, вскрикнув, обвиваю ногами его бёдра. Знаю, что каждое озвученное обещание обязательно воплотится в жизнь.

Эпилог

Три года спустя

— Друзья, сегодня состоится гендер-пати у моего брата и его жены, — произносит Яна, как только я открываю входную дверь. Она целует меня в обе щеки, после чего устремляет взгляд в камеру: — Делаем ставки: мальчик или девочка? В соседнем окошке я оставлю опрос…

Ратмир подходит к сестре, забирает у нее телефон и нажимает на кнопку «Стоп».

— Съемка окончена. Привет.

— Мир, ты чего?!

— Достаточно, Ян, — строго пресекает он.

— Это же эксклюзивный контент! Вся моя аудитория безумно ждала этого дня… Они много наслышаны о тебе, Даше и Ромке…

— Еще лучше, — тяжело вздыхает Ратмир. — Будешь беременна вторым ребенком — можешь хоть и с родильного зала вести прямой эфир. У нас не надо.

Настроение подруги немного портится. Она снимает с Эммы обувь, приветствует маму и племянника. Недовольно ворчит себе под нос, что ее брат — древний мамонт, который ничего не смыслит в блогерстве. Я пытаюсь встрять между ними, чтобы смягчить ситуацию, но мне не удается.

Это Яна предложила устроить небольшой семейный праздник после второго скрининга. Врач не озвучил пол, но написал записку и вложил ее в конверт. Этот конверт я передала кондитеру и мастеру по изготовлению дымовых шашек.

Идея мне понравилась. Теперь не терпится узнать, кто же толкается в моем животе по вечерам.

Вторая беременность у нас вышла случайно. Опять. Нет, мы, естественно, заговаривали о том, что было бы неплохо родить еще одного малыша с небольшой разницей в возрасте, но всерьез этим вопросом не занимались.

Ратмир сосредоточился на развитии своей сети автомастерских, а я училась в аспирантуре и параллельно преподавала студентам младших курсов. Была загружена написанием научных статей, участием в конференциях и подготовкой к диссертации. Мы с Миром даже шутили, что «дорогая блядь» станет еще дороже, потому что вскоре получит ученую степень.

На задержку я не сразу обратила внимание, потому что никаких явных симптомов не наблюдалось.

А потом — сюрприз.

— Ромыч, а ты кого больше хочешь: брата или сестру? — спрашивает Яна, вручая племяннику шоколадное яйцо.

— Брата, конечно, — отвечает он без раздумий. — Для кого я тогда собирал коллекцию машинок? Эмма играть ими не хочет.

Я, наверное, солидарна с сыном. Мальчишки — это здорово. С их разбитыми коленками, сорванными голосами и вечной жаждой движения.

— Ты ж мой золотой, — Яна треплет темные волосы на макушке Ромки и добавляет чуть тише: — Не дай бог будете цапаться с сестрой, как мы с твоим папой.

В дверь звонит курьер, привезя красивый двухъярусный торт с нейтральным оформлением снаружи и загадкой внутри. Я несколько раз пыталась заглянуть в конверт, но удерживала себя, чтобы открыть новость более масштабно. Не каждый же год получается рожать и беременеть.

Пройдя на кухню, я оставляю торт на столе и открываю холодильник, чтобы достать оттуда напитки. Полки забиты едой благодаря доставке из ресторана, который быстро выполнил наш заказ. В последние недели я не нахожу в себе сил, чтобы стоять у плиты даже ради своих мужчин, а сегодня в нашем доме и вовсе собралось почти двадцать человек.