Без принципов (СИ) - Джокер Ольга - Страница 56

— Под видом светского мероприятия Литвин устраивает встречи с ключевыми фигурами оппозиции, — спокойно поясняет Авдеев. — Основной план Артёма — заручиться поддержкой Басова и его партии для продвижения своих коммерческих интересов через подкуп и обещание выгодных проектов. Под угрозой находятся мои собственные.

— Мы будем шпионить?

— Что-то вроде этого. Если я не покажу себя активным игроком, то буду вытеснен из процесса принятия решений. Мне нужно лично убедиться, насколько далеко готов зайти Литвин и каковы реальные намерения Басова.

Я внимательно слушаю, повернувшись к Ратмиру лицом. Трудно привыкнуть к нынешнему образу, зная его другим. До сих пор помню, как Мир рассуждал о более земных вещах. Он мечтал открыть собственную автомастерскую, когда будет твёрдо стоять на ногах, а не управлять городом.

— Тебе правда нравится политика? — зачем-то спрашиваю.

Авдеев приоткрывает окно и достает из пачки сигарету. Теперь он редко курит — не дома и уж точно не при Ромашке.

— Мне нравится власть и деньги.

— А если бы был выбор?

— Я выберу то, где есть возможность заработать как можно больше.

Вечеринка проходит на крыше одного из зданий с панорамным видом на ночной город. Огни машин и сияющие окна высоток — всё это словно превращается в океан света под ногами. Красиво, завораживающе. Здесь всё кричит о богатстве и роскоши: белоснежные кожаные диваны, бассейн с мягкой подсветкой и пальмы в горшках будто из тропического рая.

Я пробираюсь между столиками, крепко сжимая руку Ратмира и стараясь не привлекать внимания, хотя, кажется, что каждый присутствующий готов разглядывать нас под микроскопом.

В воздухе витает запах сигар. На фоне играет джаз, а спокойные ноты саксофона перемешиваются с приглушёнными разговорами. Сразу и не скажешь, что за легкими беседами скрываются деловые переговоры и подковёрные игры.

Артёма, организатора мероприятия, я замечаю сразу же. Это подтверждает и Ратмир. Мужчине чуть за сорок. Его чёрные волосы тронуты сединой — ровно настолько, чтобы подчеркнуть возраст и опыт, но не отнять капли энергии. Он перемещается от группы к группе, как хищник на охоте, ловко вплетая в разговоры нужные ему слова и комплименты.

— Он идёт к нам, — ближе прижимаюсь к Миру. — Что мне говорить? Как себя вести? Мы не репетировали.

— Веди себя естественно. Ты безумно красива — уверяю, слушать тебя очень непросто, потому что невозможно не разглядывать с головы и до ног.

— То есть ты меня редко слушаешь.

— Я пытаюсь, — разводит руками Ратмир.

Литвин перехватывает официанта, взяв с подноса бокал с виски. Я бы тоже выпила что покрепче, чтобы сбавить градус накала, но из-за грудного вскармливания всё, что мне светит, — это стакан яблочного сока.

— Ратмир Олегович, счастлив вас видеть, — крепко пожимает руку мужчина. — Хотя немного удивительно, что вы нашли время. Честно, не думал, что вас заинтересует такой формат…

— Не могу упустить возможность увидеть ваше новое творение. Весь город только и говорит об элитном жилом комплексе. Да и как не пойти на вечеринку? Сюда ведь не каждого приглашают.

— Точно подмечено, — подмигивает Артём. — Сегодня здесь самые нужные люди для нужных решений.

— Решения — это хорошо. Особенно когда они верные.

Я сжимаю бокал, чувствуя, как потеют ладони. Жёсткий взгляд мужчины плавно перемещается на меня и оценивающе проходится по наряду.

— Я вижу, вы пришли не один. Прекрасная спутница, Ратмир Олегович. Представите нас?

Авдеев сощуривается.

— Познакомьтесь, это Дарья. Моя женщина.

Я киваю в знак приветствия и неохотно протягиваю руку, потому что мужчина не нравится мне с первой же секунды. Есть в нём что-то неприятное и скользкое. Обычно я остерегаюсь таких людей.

— Очень приятно, Артём Сергеевич. Много о вас наслышана.

Звучу неискренне, но это не главное.

— Взаимно, Дарья. Рад, что у Ратмира Олеговича появился рядом человек, который его поддерживает. Особенно когда приходится балансировать между личным и профессиональным. Что же, было интересно с вами поговорить, но сейчас мне пора — с минуты на минуту начнётся программа.

Как только Литвин отходит, я шумно выдыхаю и упираюсь лицом в грудь Ратмира. Он поглаживает мою спину и волосы. Рядом щёлкают вспышки фотоаппаратов. Я знаю, что в будущем прочту о себе не одну сплетню в СМИ, но не понимаю, насколько к этому готова. Только бы не рыли слишком глубоко.

— Не сиделось тебе спокойно в Вене, да? — беззлобно спрашивает Мир.

В другой стране, конечно же, менее нервно и безопасно, но так не может продолжаться всю жизнь. Сын растет, он будет требовать папу. Ратмир не намерен уходить из политики, а его конкуренты всегда будут искать на него рычаги влияния. Какой-то гребанный замкнутый круг.

— Мне показалось, что твоему присутствию здесь не слишком-то и рады...

— Ничего нового, — качает головой. — Хочешь уехать?

— Пока терпимо.

Подиум сцены слегка приподнят, чтобы каждый гость мог видеть выступающих, но оформлен так, что выглядит частью общего пространства, а не навязчивой инсталляцией.

Свет в зале приглушается. На сцену выходит известная поп-исполнительница. На большом экране появляются динамические абстрактные узоры, переливающиеся в оттенках синего, жёлтого и красного.

— Я отойду в дамскую комнату, — шепчу на ухо Ратмиру после третьей песни.

К нам приближается очередной представительный мужчина в очках с чёрной оправой и пёстрым галстуком. Сегодня состоялось уйму знакомств, но почти все имена вылетели из головы с первой же секунды. Для мамы в декрете это слишком. Слишком пафосно, слишком волнительно, слишком остро.

— Тебя провести? — звучит вдогонку.

— Постараюсь как-нибудь найти дорогу, — отвечаю шутливо.

Я выскальзываю из толпы, пытаясь никого не задеть. Разговоры, гул и взрывной смех остаются позади, когда я иду вдоль барной стойки.

Небольшая табличка на стене подсказывает, что я на верном пути.

Коридор узкий, обшитый тёмным деревом. Пол отделан матовой плиткой. Пространство уборной скорее напоминает лаунж-зону.

Сев на диване у зеркала, я наслаждаюсь тишиной и достаю телефон, чтобы отзвониться няне и узнать, как ведёт себя Ромка. Татьяна Сергеевна заверяет меня в том, что справляется. Ребёнок искупан, накормлен и без истерик засыпает кроватке под мелодию ночника.

Убедившись в том, что всё в порядке, я заканчиваю свои дела, мою руки в мраморном умывальнике и направляюсь на выход. Когда понимаю, что дверь заклинило, — ненадолго впадаю в панику. Я толкаю сначала легко, потом сильнее, но замок не поддается.

Глубоко вдохнув, стараюсь сохранить спокойствие. Судорожно размышляю. Звонить Ратмиру и отрывать его от общения, чтобы он спас меня из заточения, — глупо, поэтому я сосредотачиваюсь, дёргаю ручку вниз и одновременно наваливаюсь на дверь плечом.

Преграда медленно, с едва заметным сопротивлением, открывается, и я делаю шаг наружу, почти вываливаясь в коридор. От неожиданности из рук выпадает телефон, но его подхватывают в полёте буквально в сантиметре от пола.

На экране загорается заставка с сыном. Я поднимаю глаза и вижу Артёма. Он выпрямляется в полный рост и разглаживает пиджак. На его невозмутимом лице появляется смесь удивления и скрытого удовольствия.

— Простите, я думал, у нас всё работает безупречно, — произносит с долей грусти. — Но, похоже, даже идеальные системы дают сбой.

Я на мгновение теряюсь, но быстро беру себя в руки, не позволяя ему заметить мое смятение.

— Да, что-то пошло не так.

— Я скажу рабочим, чтобы проверили механизм. Впредь такого не повторится.

Вернув телефон, Литвин подмигивает, разворачивается и направляется в зал. Я долго смотрю ему вслед, позволяя восстановиться сбитому дыханию, а затем вижу, как один из гостей перехватывает хозяина вечера у бара, шутливо толкает его под ребро и заливисто смеётся.

Тёмный затылок с непослушными вьющимися волосами пробуждает внутри красные маячки из прошлого.