Без принципов (СИ) - Джокер Ольга - Страница 52

В сознании что-то с грохотом рушится. Я не хотела спать с Ратмиром за деньги, а теперь плавно двигаюсь на нём.

Мне больше не платят. Что это? Как понять? Охарактеризовать? Можно ли считать, что это секс по дружбе или..?

Я морщусь и возвращаюсь в исходную позицию, глубоко дыша. Не получится, как раньше. Не только трахаться, а вообще. Можно подумать, что я дразню, но с непривычки сложно подстроиться под внушительный размер, поэтому приходится устроить короткую передышку.

— Это секс по любви, Даш, — произносит Ратмир во время второй попытки, стискивая мою талию и считывая бесконечные вопросы, роем жужжащие в моей голове. — По пиздец какой любви.

Глава 51

***

Солнечный свет мягко проникает сквозь шторы, освещая комнату. Я с трудом разлепляю веки после бессонной ночи и чувствую себя разбитой. И нет, дело вовсе не в том, что мы с Ратмиром неутомимо занимались сексом, а в том, что по очереди возились с сыном. Больше, конечно, я, потому что кормлю.

Такие реалии молодых родителей.

Осторожно повернувшись на бок, вижу лицо Ратмира — чуть насупленное, но такое родное. Его волосы растрёпаны, а щетина немного колет кожу, когда я касаюсь его щеки. Мир ровно и размеренно дышит. Изредка что-то невнятно бормочет во сне, но не просыпается. Когда мы уснули в последний раз? Час назад? Два? Совсем недавно. Я и сама с трудом пришла в себя.

Тем не менее всё кажется таким важным, правильным… И таким своим…

Я невольно окунаюсь в воспоминания пятилетней давности и прокручиваю в голове значимые события: скромную арендованную квартиру, мелкие бытовые споры и объятия на рассвете. Я совру, если скажу, что ни разу не хотела это повторить.

— Доброе утро, — произносит Ратмир, открывая глаза.

Он сонно наваливается на меня, зарываясь лицом в распущенные волосы и упираясь утренней эрекцией в бедро. Делает вид, что сменил позу, но на самом деле пробирается под резинку моих шорт, лениво трогая, поглаживая и надавливая на чувствительные точки сквозь полупрозрачные стринги. Пробуждая окончательно и бесповоротно.

— Доброе.

— Спала хорошо?

Голос Ратмира хриплый и низкий. Он разливается тягучей патокой по организму. Я сдаюсь и почти не сопротивляюсь ни единому действию — только смотрю в потолок и натягиваю одеяло повыше. Это в полумраке я была раскованной и смелой, а при дневном свете со своим неидеальным телом — не очень.

— Лучше некуда, — отвечаю. — А ты?

Когда настойчивые губы прижимаются к моей шее, я окончательно сдаюсь и ахаю, перестав сжимать ноги. Дышу чаще. Становлюсь доступной и влажной.

— Если ты каждую ночь так спишь, то я не знаю, как ты вообще выживаешь.

Ратмир шумно втягивает воздух и ведёт носом по скуле. Его пальцы отодвигают в сторону полоску трусиков и неглубоко погружаются в меня. Спокойно так, будто между прочим, болтая и обсуждая будничные моменты. Мой пульс при этом срывается и начинает колотиться гораздо чаще.

— Переезжай к нам насовсем, — внезапно выпаливаю. — Вместе выживать веселее.

— Или вы ко мне, — тут же откликается Мир. — Когда-то так и будет. Непременно.

Он наклоняется и легко задевает мои губы, словно проверяет, насколько отзывчиво я настроена на секс в данную минуту, а затем продолжает сильнее и увереннее, касаясь языка и почувствовав отклик. Такой пылкий и напористый, словно не спал в общей сложности три часа за ночь. Его губы — твёрдые, горячие и хорошо знакомые, но сейчас воспринимаются по-другому. Необходимо. Как кислород.

Я тону в поцелуе, испытывая непреодолимую потребность продолжать. Моя рука скользит по крепкой шее, пальцы путаются в густых волосах, и я притягиваю Ратмира ближе, будто этого недостаточно, ещё теснее — до полного слияния, пока между нами не остаётся ни единого свободного пространства.

Температура воздуха накаляется — и мне резко жарко. Грудь ноет и тяжелеет. Майка становится мокрой и липкой, но никого из нас это не смущает.

Ратмир без проблем доводит меня до пика рукой. Напряжение растёт и закручивается в пружину, а затем выстреливает. Достаточно нескольких умелых движений, поцелуев в шею и ключицу, чтобы комната наполнилась плотным воздухом, запахами и вздохами.

Перед глазами взрываются салюты, в ушах бахает, а тело подкидывает на месте от наслаждения. Удовольствие такое мощное, что я полностью проваливаюсь в ощущения и забываю обо всём на свете. Тону в нём, захлёбываюсь.

Не успевают спазмы стихнуть, как Ратмир снимает с меня шорты, плавно и по сантиметру входит. Сдерживаясь, не нарушая контроль. Прижимая лопатками к себе, стискивая грудь и выдерживая паузы. Заставляя меня выгибаться сильнее и просить о большем.

— Не больно?

Я отвечаю что-то невпопад, ахая и кусая подушку. Немного, самую малость, жжёт, но в остальном — мне всё нравится. Мы удачно балансируем где-то на грани.

— Я быстро, — заверяет Мир.

Толчки ускоряются, звуки шлепков возбуждают и оглушающе врезаются в барабанные перепонки. Каждый из них рождает в теле приятную вибрацию и поднимает волны удовольствия всё выше и выше. Одну за другой. До неба. По бесконечному кругу. Пока на ягодицы не брызгает тёплая жидкость.

— Подай, пожалуйста, салфетки… — негромко прошу.

Ратмир тянется к тумбе, упираясь локтем в матрас. Его щёки слегка розовые, губы приоткрыты. Обожаю смотреть на его эмоции, когда он кончает и после. Нет ни намёка на жёсткость и резкость — черты лица сглаживаются, а взгляд становится поплывшим.

Не в силах принять освежающий душ, мы опять притягиваемся друг к другу. Я опускаю голову на мужскую грудь и рисую пальцами узоры по рельефному животу. Чувствую, как сердце Ратмира врезается в рёбра с такой же скоростью, как и моё.

— Почему ты не вывел татуировку? — откровенно спрашиваю.

Секундная заминка заставляет занервничать.

— У меня нет точного ответа. Я несколько раз записывался на процедуру, но потом отменял.

— Возникали вопросы?

— Да, регулярно. Каждый раз, когда собирались где-то у бассейна, в сауне или просто на пляже с коллегами или друзьями. Было ясно, что, раз одна половина компаса находится у меня, то где-то должна быть и другая. У супруги отсутствует — значит, подозрительно. Таким образом появлялись недомолвки и слухи, которые невероятно бесили, но не настолько, чтобы решиться вывести.

Я затихаю и жую губу до металлического привкуса крови, по-прежнему ревнуя, но не горюя по утраченному времени. Какая разница, каким был наш путь? Главное — итог и конечная цель.

— А ты? — интересуется Ратмир.

— Боялась лазера, рубцов и инфекции. Только поэтому.

Вру, конечно. И Мир, видимо, хочет меня раскусить, потому что стискивает до хруста в косточках и шлёпает по ягодице. Но на лестнице вдруг раздаются шаги, и я мгновенно высвобождаюсь из его объятий, вскакивая с постели.

Ключи от дома есть у мамы и Яны. Последняя всегда предварительно звонит, поэтому её внезапный визит я сразу же отсекаю, а потом... вспоминаю о вчерашнем сообщении, подбегаю к шкафу и достаю оттуда чистую одежду.

— Это мама, — предупреждаю Ратмира, будто хоть что-то можно сделать. Спрятаться под одеяло не вариант, а балкона здесь нет. — Можно попросить тебя быть чуточку вежливым? Самую малость?

Мама стучит для приличия, но, не дожидаясь ответа, открывает дверь и заглядывает в спальню. Я прячусь за шкафом, пытаясь скрыть смущение за неестественной улыбкой. Ратмир трёт ладонями лицо и садится на кровати. Благо, прикрывает бёдра одеялом. Это уже что-то похоже на тёплое приветствие и манеры.

— Доброе утро, Ксения Игоревна, — сипло произносит Мир. — Пару минут, и мы спустимся. Чай будете?

Я краснею от макушки до пят, замечая на мамином лице шок и недоумение. Мечтая провалиться сквозь землю на веки вечные. Ещё недавно я от души распиналась перед ней, что мы с Ратмиром являемся исключительно родителями общего ребёнка — без сексуального подтекста, а теперь встречаю с ним утро в одной постели.